Красный шарф

И снова сон. Лави уже наизусть знает это место, где нет изменений, где это бескрайнее синее небо и его отражение. И он всё так же видел вдалеке тот островок, который своими могучими ветвями защищало дерево, будто мать, это дерево укрывало своё дитя от опасностей, которых тут и не было. Лави смотрел на него, не решаясь идти, ведь сколько раз он уже пытался? Бесчисленное количество раз он упирался в невиданную преграду, которая не пускало его к своим сокровищам. Впервые Лави задумался, что ему пора прекратить, что всё это бессмысленно. Он просто как глупый мотылёк пытается стремиться к свету, но стекло не даёт прикоснуться к желанному. Лави желал развернуться и уйти, но будто что-то внутри устроило протест, подняло бунт и вот он медленными шагами идёт к сокровищнице. С каждым шагом у Лави впервые появилась паника и страх. Он хотел остановиться, но другая его часть настойчиво стремилось туда. Страх бешено рвался на волю, разгрызая стены своей темницы, в которой был заперт даже Лави, ведь тот не мог контролировать своё тело. Ещё пару шагов и он остановился у самого острова, ещё шаг и он сможет почувствовать эту нежную зелень, которая была сделана будто из шелка. Он почувствовал, как снова встал за штурвал, точнее, его пустили туда. То, что заставило его идти сюда дало ему право выбора. Он должен принять решение. Что ему делать? Идти дальше в надежде, что барьер его, наконец, пропустит? А может снова бесконечное число раз пытаться прорваться через него? Или просто смириться с этим? Понять, что это не для него? -Лави! – на острове, в пару метров от него возникла она. – Я уже устала ждать тебя. Он был просто поражён, ведь раньше она не замечала его, а её голос он слышал лишь тогда, когда она явилась ему впервые и лишь изредка мельком. Всё его чувства затихли, ожидая его указаний, они не решались встревать. Лави смотрел в её ангельские глаза, пытаясь хоть что-то понять и хоть что-то предпринять. Но он застыл на месте. Он понимал, что этот момент не так-то прост, что это изменит его, но при этом позволит ему многое понять. Он был взволнован, ему было страшно, но и что-то приятно порхало внутри, стремясь сделать за него шаг. -Тебе пора принять уже это – устало произнесла она – или забыть сюда дорогу, как когда-то. -Что ты хочешь мне сказать? – он был совершенно растерян, он не понимал, он не знал, что делать - Я совершенно ни чего не понимаю! Хватит! Расскажи мне… -Я сама не знаю. – ответила она, опуская взгляд – Я лишь слышу, как ты меня зовёшь. -Но…я даже имени твоего запомнить не могу! – с нервной усмешкой произнес Лави, хватаясь рукой за голову. -Но ты звал меня, а я всё ждала тебя здесь, – девушка обернулась и взмахом руки она указала на остров. – но ты всё не приходил. -Быть того не может. – Лави совершенно запутался, это была какая-то бессмыслица – Я ведь стремился сюда, так как ты звала меня сюда. Они взглянули друг другу в глаза и он увидел в её глазах отражение себя, но совсем ребёнка, который был готов вот вот разрыдаться. Он отвернулся и опустил глаза в воду, а там точно такое же отражение. Он стал осматривать себя, но был прежним. Он всё больше не понимал. -Если ты не примешь решение, то он утопит тебя. – сказала девушка, привлекая внимание Лави на себя. -Я…я не понимаю о чём. – безнадёжно произнёс он, смотря ей в глаза, будто ища поддержки. -Ты понимаешь и всё знаешь. – резко произнесла она. – Решай! Лави не знал что и делать ему. А все чувства и мысли снова стали бунтовать, кричать, требовать, сражаться. Он хотел тишины, но они не слушали его. Они сражались друг с другом, будто в последний раз, они сражались яростно и кроваво, не желая оставлять живых. В своей голове он слышал свой собственный крик, нет тысячу своих голосов! И каждый пытался ему что-то донести, но у Лави это вызывало лишь головную боль. -Решай! – услышал он её голос, сквозь армаду своих. -Я не знаю! – выкрикнул он в ответ, пытаясь перекричать голоса в голове. И он стал чувствовать, как стал проваливаться. Теперь голоса стали паниковать, как крысы на тонущем корабле. Он видел, как он ребёнок, нет, их было много и они хватали его за одежду, ноги, руки и тянули вниз. Лави не мог пошевелиться, слишком уж крепко они держали его. -Лави! – с дрожью в голосе позвала она его, а глаза наполнялись слезами. – Прошу! Не оставляй меня! И он провалился. В этой воде, что так чисто и потрясающе отражало бескрайнее небо, не было ни одной его частички. Тут было темно, что ночное небо покажется светлым пятном, и невообразимо холодно. Он чувствовал, как вода наполняет не его лёгкие, а его разум, его самого, было такое чувство, что он умирает душой, а не телом, но боли не было, был лишь холод. Тёмные тени его самого пытались поглотить его, тянув всё глубже и глубже вниз. Голоса стали пропадать, ведь они стали их первыми жертвами. Один за другим тени отрывали их, как лев кусок мясо от своей добычи, от Лави. И когда пропал последний голос, то Лави понял, что он остался совершенно один. Холод, что колол его как тысяча швейный игл, ставился для него частью, заменяя утерянные голоса, чувства, ему стало совершенно безразлично и спокойно. Лави не мог что-либо сделать. Он сдался, спускаясь на дно, ожидая, когда и она станет тенью. Но он стал ощущать, как что-то движется в нём, что-то маленькое, но такое сильное и живучее. Этот последний выживший солдатик, который не желал сдаваться. Чувство, которое нельзя так просто одолеть. Хищники сразу заметили добычу и накинулись на него. Бой был неравный. Тени, словно драконы, набрасывались на солдатика, желая уничтожить его, но он бился, не отступал, сражался, согревая всеми силами Лави. -Лави! Он снова услышал её голос где-то вдалеке. И он почувствовал, как бешено колотится его сердце, как трудно ему дышать, как он взволнован. Лави не хотел становиться холодной тенью, он хотел жить! По-настоящему жить! И этот солдатик и был этим желанием и нечто большим, тем, кого Лави всё боялся принять, поэтому тени с болезненным визгом умирали от его меча. Рука Лави устремилась вверх, желая быть спасённой. Лави принял для себя решение. -Элиза! – вырвался его крик от самого сердца. Она устремилась к нему, схватила за руку и потянула наверх. Тени отступили, освобождая этот бескрайний морской мир. Её волосы, как цветок, распускались в воде, а сквозь них пробивались лучи солнца, показывая, что было скрыто. Лави обернулся назад в глубина океана и не мог поверить своим глазам. Они плыли прямо над огромным живым и ярким мегаполисом, чья необыкновенная красота могла вдохновить не одно поколение художников. Лави присмотрелся и заметил, что одними из жителей этого города были его друзья. Все кого он знал, были там, и они были счастливы, как и сам Лави, ведь он принял для себя решение. В какой-то момент они смогли всплыть и снова оказаться на уже родном острове. Пока Лави пытался отдышаться, то он только сейчас понял, что в небе засеяло солнце, которое своими лучами согревало окоченевшее от холода тело. Мысли стали покорно возвращаться к нему. Как овечки, она стали собираться в стадо, слушаясь своего пастуха. Лави наконец всё понял. Он так долго был глупцом. Но не сейчас. Сейчас он впервые почувствовал облегчение, свободу. Он, наконец, готов признаться себе, готов ко всему и больше не будет бояться. И не важно кто он: книгочей или экзорцист, ведь он это он и он не сможет убежать от самого себя. -Элиза -позвал он девушку, а её имя оставляло у него во рту сладкий привкус, от чего его хотелось произносить всё больше и больше, чтобы просто увязнуть в этом чудном и приятном вкусе. -Ты наконец вспомнил моё имя. – радостно улыбнулась она, а по щекам стали бегать маленькие слёзы. -Я должен кое в чём признаться тебе. – сказал он, набираясь храбрости, а сердце, как барабан, отбивала свой бешеный ритм только напрягая обстановку. – Я люблю тебя Девушка замерла с удивлением на лице, а после радостно кинулась в его объятия. Он крепко и нежно обнял её, почувствовав, что и у самого слёзы набежали. Он сам так долго ждал этого момента, так долго он заставлял себя забыть, но не мог. Но вот сейчас он, наконец, освободил себя от цепей, открыл дверь этому чувству, больше он не хочет прятаться от самого себя. -Теперь скажи это ей… И с этими словами она просто растворилась в его руках, становясь окончательно его неотделимой частью. В его руках остался лишь её красный шарф, который тут же ускользнул от него свободно мчась по ветру в небеса.