Обычный день в Глэйде

Томас и Ньют познакомились всего пару недель назад, но у них уже сложились теплые дружеские отношения, Томас готов помочь Ньюту в любую минуту, а Ньют готов отплатить Томасу той же монетой, когда только тот пожелает. Всего пару недель назад, Ньют и не думал о приобретении такого друга, как Томас. Тот бешеный шанк, прибывший в Глэйд в ящике, чудным образом преобразился в Томаса — бегуна, отличного товарища и симпатичную мордашку, видимо отъел щечки, поедая стряпню Фрайпана. Ньюта явно притягивал Томас, он особо этого и не скрывал, но на заявления глэйдеров: «Ньют у нас заднеприводный», уходил от ответа, прикрываясь своей «занятостью»: к ужаленным сходи, работать всех заставь, бегунов встреть, а ещё нужно уделять время на еду и сон. «Мне и дела нет до этого шанка» — думал Ньют и сразу же бежал к своему необыкновенному Шнурочку. Томас, наоборот, уже давно «каминг-аутнулся»: — А куда тянуть? В Глэйде всё равно другого выбора нет, так что, бойтесь меня ребятки, а то затяну в свои сети, — как-то на собрании бегунов заявил Томас, ну и эта новость, конечно же, разлетелась по всему Глэйду. Несколько глэйдеров, последовала примеру новенького и распространилась о своей голубой ориентации, наверное, благодаря Томасу в Глэйде появилась романтика, благодаря Томасу в Глэйде начали появляться парочки воркующих голубков, теперь ежедневно в столовой можно было встретить, державшихся за руки Уинстона и его парня-строителя. Поговаривали, что Алби тоже гей, но у него на прямую никто спросить не решался, это же Алби. Галли из-за этой истории совсем злой стал, сразу видно — гомофоб, а 90% гомофобов, кто? Правильно: педики. От этой информации плавно переходим к приятному: Томасу — открытому гею и Ньюту — тёмной лошадке, которая никак не осознает своей голубой сущности. Как-то жарким денечком, Томас, прибежав из лабиринта, направился прямо на кухню, чтобы потаскать у Фрайпана еды до ужина. — Привет, кланк, какими судьбами? — не отвлекаясь от нарезки томатов, пробурчал Фрайпан. Томас подхватил с доски помидорку и сунул её в рот: — Я проголодался, — проговорил он с набитым ртом и потянулся за следующей жертвой. — Иди помойся, шанк, от тебя воняет, — буркнул Фрайпан и легонько дал Томасу по руке, тянувшейся за бедной помидоркой. Дверь резко открылась и в помещение вбежал радостный Ньют: — Фрай, что у нас сегодня на ужин? — спросил Ньют и схватил с доски помидорку, но Фрайпан тут же её отобрал, — О, Томми, и ты тут, у тебя… эм… специфичный запах. — Ээээ… да, мне нужно постирать спецтрусы. — Фу! Вас тут слишком много, валите отсюда, — заворчал Фрайпан, подталкивая парней к выходу. — Но ты не сказал, что на ужин, — напомнил Ньют, переступив порог кухни. — Во время ужина и узнаешь, — сказал Фрай и захлопнул дверь перед лицами мальчиков. — Что ты делал на кухне? — заинтересовался Ньют. — Хотел пожрать, но Фрайпан, как всегда… — Мы можем прогуляться, чтобы тебе меньше хотелось есть, если ты не против конечно? — Не против, — улыбнулся Томас и взял Ньюта под ручку. Ньют раскрасневшись ответил улыбкой на улыбку. Они шагали по Глэйду и громко ржали, так как Томас травил свои «смешные» шутеечки, а Ньютону они как всегда «очень нравились». Глэйдеры отвлекаясь от работы, ворчали им в след, аля «два голубка, две ленивые жопы». Томас любит находиться в центре внимания, ему нравится, когда его обсуждают, а вот Ньют по причине внимания стал вести себя более сдержано, перестал ржать как конь и в конце концов парни сели на землю, прислонившись спиной к каменной стене Лабиринта. Солнце уже близится к закату, скоро закроются ворота Лабиринта. Ньют разглядывает Томаса, его руки, шею, нос… Он скользит спиной по стене, не отрывая от Томаса глаз. «Скоро весь наш старый-добрый Глэйд превратится в гей-клуб, — начинает рассуждать Ньют, — и я не буду исключением, наверное, я буду одним из главных предводителей этой идеи». От этих мыслей то ли грустно, то ли радостно, когда ты состоишь с кем-то в романтических отношениях, это хорошо, но тогда, какая дружба может быть после расставания? — Ньют, смотри закат, — говорит Томас. — Да, Томми, я вижу, — Ньют садится поближе к Томасу и кладет голову ему на плечо. — Я заманил тебя в свои голубые сети, милый, — шепчет Томас. — Пидр, — отвечает Ньют и чмокает Томаса в щечку, — ещё никто не устоял перед твоим обаянием. — О чем ты? — Ты нравишься Алби, но он тебе об этом не скажет, это же Алби, — отвечает Ньют с улыбкой. Томас не сразу дошел до этого поворота событий и поэтому буквально пару секунд был в ступоре от услышанного. Ньют сел на колени парня и прижал свой лоб к его лбу. — Я люблю тебя, шанк, — прошептал Ньют. А шанк в свою очередь лизнул носик блондина и завлек его в долгий поцелуй. Парням было слышно, как закрываются ворота Лабиринта, было слышно, как глэйдеры оставляют свою работу на завтра и потихоньку бредут на ужин. Томас видел как к ним приближается Галли, громко восклицая об их ориентации. Им было на всё наплевать, сейчас существуют только они вдвоем. *урчание в животе* — Пора на ужин, Салага, — бросает Ньют и прерывает поцелуй. — Завали, — улыбается Томми. — Твою мать, голубятня, ужин уже начался, сейчас пойду и сожру ваши порции, — орет Галли за спиной Ньюта. — Кто последний тот гомик, — кричит Томас, резко сбрасывает Ньюта с колен и бежит в направлении столовой. — ЭТО ДИСКРИМИНАЦИЯ, ТЫ — СЕКСИСТ! 1!!! 1 — орет Ньют, будучи уже уверенным, что нашел себе универсального человека, который может быть и другом и любовником одновременно. «Мы созданы друг для друга», — думает Ньют, забегая в столовую вперед Галли.