Почему ты со мной дружишь?

Все началось еще вчера. Нет, о конкурсе мы знали давно — все девчонки, грезящие стать знаменитостями следят за ним. А грезят об этом все. В таком мероприятии важно хотя бы участие: если даже не войдешь в тройку лучших, тебя все равно могут заметить. Всем известно, что часто на таких конкурсах даже крупные компании подыскивают себе новые таланты, не говоря уже о малоизвестных. Утром на сайте организаторов появились условия проведения. Взрыв эмоций, море энтузиазма! Мы были готовы ко всему. Могли приступать к репетициям прямо там же на месте. Пока не прочитали сообщение внимательнее… «Выступление с оригинальной песней» последним пунктом и как будто даже мелким шрифтом. Былой уверенности у нас как не бывало. Мы и танцы — да. Мы и написание текста — нет. Мы и написание музыки — дважды нет. Разве что голоса у некоторых из нас есть. На том всегда и выезжали. На сердце стало тяжело, хотя каждая и предлагала хоть какие-то варианты решения проблемы. Так и не придя к общему знаменателю, мы, в состоянии скрытого отчаяния, разошлись по домам. Я даже плохо спала, бешено перебирая в голове идеи. Правда была она у меня лишь одна, слишком ненадежная и почти невозможная. Вот только если не она, то нам уже ничто не поможет. После долгих раздумий я все же собралась с духом и пошла на поиски своего луча надежды. Тяжелый день, проведенный как в клетке, позволил теперь в полной мере почувствовать себя гораздо легче, даже несмотря на то, что все еще могло провалиться. Что-то вроде спокойствия человека, которому уже нечего терять. Я отворила стеклянные двери. На меня хлынул поток множества голосов и громкой музыки. Я знала, что мне здесь будут рады, зато была крайне удивлена, узнав, что на этой же вечеринке смогу найти Мин Юнги. Я осмотрелась. Поиски много времени не заняли. Я нашла друга сидящим в одиночку на огромной софе. Развалившись на ней, он страстно что-то писал в телефоне, нисколько не обращая внимания на происходящее вокруг. Не то чтобы вокруг происходило что-то вопиющее или хоть сколько-нибудь интересное, но Мин Юнги в этой атмосфере всеобщего светско-подросткового веселья выглядел как издевательство. Я подошла и села рядом на краешек. — Помоги. Ни «привет», ничего. Слишком давно мы дружим, чтобы заботиться о таких условностях. В ответ — молчание. Он на меня даже не посмотрел, но я знала, что парень все слышал. Сразу не послал — уже хорошо. Значит, могу продолжать. — У нас с девчонками конкурс через месяц. Нужна песня. Танцевальная. Юнги криво усмехнулся и продолжил что-то строчить в телефоне. Все еще не отказал. Вероятно, у меня есть шанс! В моем голосе даже прибавилось энтузиазма. Я продолжила ему во всех красках расписывать насколько для нас важно это событие, но как мы пока пролетаем из-за песни, а вернее ее отсутствия, и какой он, Мин Юнги, единственный (и неповторимый), кто может нам помочь. Он слушал, не отвлекаясь от своего занятия. Мы дружим с ним с самого детства, еще когда он жил по соседству. Вместе учились в младшей и средней школе. Только в старшей разошлись по разным классам. Он всю жизнь был отличником, занимал первое место в рейтинге по школе, к тому же был хорош в спорте, а как недавно оказалось еще и в музыке — и все это не в пример мне. Можно сказать гений. А еще он всегда был таким засранцем. По окончании моих распинаний он все же задумчиво на меня посмотрел. — Пойдем, — бросил он после недолгого молчания, и, поднявшись с софы, повел меня в неизвестном направлении через какие-то коридоры. Ах да, как я могла забыть про молчаливость и загадочность? Прямо таки главный герой из дорамы! Правда, с некоторыми «но»: никогда не видела его влюбленным, и он все же далек до идеала красоты… — Так ты поможешь? — по пути спросила я. Возможно в моем голосе было излишнее количество отчаяния, однако я по-прежнему была готова на все ради его согласия. Юнги все так же пребывал в своих мыслях. — Что мне за это будет? — Как насчет 20 баксов в лифчике? — Где деньги возьмешь? — с искренним сомнением спросил парень. Его интересовало только это, а я мысленно ликовала: «Прокатило! ». Причем, в очередной раз. — Это тебя не должно волновать, — с победной улыбкой ответила я. Самый пик нашей дружбы, пожалуй, пришелся на среднюю школу, сейчас же как-то так вышло, что общаемся мы редко. В старших классах у меня появились новые подружки с которыми я и провожу большую часть времени, а Юнги все больше занимается вещами мне часто неизвестными. Например, о том, что он начал заниматься музыкой я узнала случайно от совершенно посторонних лиц. Говорят, этот одиночка даже компанией обзавелся. Я о них ничего не знаю. Если честно, я хоть и рада за своего друга, но с трудом себе представляю Юнги среди большого количества людей, если только это не его спортивная команда, и то с которыми он почти не общается. С его-то характером, люди удивляются, как мне столько лет удается с ним дружить… Я и сама не знаю. Еще я без понятия, почему Юнги всегда соглашается мне помочь за «показать сиськи», причем даже в нижнем белье. Не то чтобы мне нечего было показать, но этот парень в последнюю очередь похож на озабоченного подростка. Я бы даже не сказала, что при виде моей фигуры в его лице что-то меняется. Он будто принимает к сведению и все. Я только в этот раз, решила его еще и финансово подкупить ввиду масштабности просьбы. А повелось так со средней школы. Вероятно из-за бунта гормонов, однако как-то раз именно вариант показать нижнее белье за очередную помощь в очень важном деле ему больше всего приглянулся. Не могу сказать, что я сильно стеснялась тогда, но белье самое красивое надела на всякий случай. Наверно, я совсем дура, что до сих пор для меня это ничего не стоит, но никакого стыда я все равно не испытываю. Остановились мы у выхода к заднему двору. Рядом была кухня, но людей здесь не оказалось — все предпочли местечко у бассейна. Юнги сказал мне подождать, а сам отошел по своим секретным делам. Мне было жутко любопытно, что он забыл на вечеринке У Донёна, но похоже узнать мне это было пока не суждено. Эти парни не ладили ровно с тех пор, как их распределили в один класс. Оба задиристые: один — потому что статус, второй же просто таким уродился. А я всегда лишь радовалась, что оба ко мне хорошо относятся. Вот, кстати, Донён во всем соответствовал типажу главных героев дорам: богат, отнюдь не глуп, хотя и можно было бы так подумать на первый взгляд, и даже входил в десятку лучших учеников школы, занимался регби, а так же отличался знатным ростом и притягательной внешностью. Уж за ним точно толпы девчонок бегали. И сейчас эта школьная звезда направлялась прямиком ко мне. — Йевон-ни! Ты пришла! — он растягивал слова и, похоже, был немного пьян, но от этого его радость встречи была только больше. — А я тебя даже найти не мог, чтобы пригласить на свою вечеринку. Отлично выглядишь! Я кокетливо улыбнулась и по привычке поправила волосы. Мы начали мило болтать о всякой ерунде, флиртовали и много смеялись, но вскоре мне было уже совсем не по душе, что Донён подошел слишком близко. Он почти навис надо мной и от него пахло мужским парфюмом в смеси с выпитым алкоголем. Это заставило меня почувствовать неловкость. Мне даже некуда было отойти. Каким бы красавчиком этот парень ни был, а подобное внимание мало кому понравится. Он продолжал меня осыпать комплиментами и стал предлагать выпить или попробовать что-нибудь из еды. Я бы может и согласилась, только если бы не знала, что он меня откровенно клеит, чтобы уже через полчаса (а то и раньше) трахнуть в одной из своих комнат. Я как могла вежливо отказывала, улыбалась и мечтала, чтобы Юнги быстрее вернулся. Лучше пускай они в очередной раз повздорят, чем я буду дальше терпеть эти приставания. — Эй, убрал свои лапы, придурок! Это моя девушка! — донесся резкий выкрик из-за спины Донёна. Юнги схватил меня за руку, после чего приобнял за талию, чтобы никаких сомнений, что я его. Не то чтобы это он всерьез, но иногда такое себе позволял. Не знаю зачем, все равно в это никто не верил. Я немного начала переживать, что они и подраться могут, но лицо Донёна только исказилось в усмешке. — Твоя девушка! Не смеши! Кажется, он не собирался предпринимать никаких действий. Это не могло не радовать. Я хоть и верила в своего друга, но все же по комплекции он мало чем меня превосходил, а Донён был в два раза крупнее. — Ха-ха, — передразнил его Юнги и, более не считая нужным здесь задерживаться, повел меня к выходу. — Не твой уровень, сладенький! — прокричал хозяин дома нам в спину. — Ублюдок, — ругнулся про себя Юнги, но больше ничего отвечать не стал. Я же неизвестно зачем обернулась. Донён мне подмигнул, а я, хоть мне это и не нравилось, изобразила на лице подобие улыбки. Не люблю ни с кем ссориться. Я уж не знаю почему, но никто и никогда не мог даже предположить, что у нас с Юнги могут быть отношения. Даже мои подруги считали нас чуть ли не братом и сестрой, так что, о какой романтике речь? И это при том, что мы пару раз все же переспали друг с другом. Первый раз просто переспали и все, без всяких там сложных отношений и прочего, и все так же остались друзьями. Да это и было для меня чем-то вроде дружеского опыта. С кем еще можно разделить свой первый секс, если не с лучшим другом? Думаю, для него было так же. Был еще один раз много позже, летом, перед самой старшей школой, но тут я уже не знаю что сказать — просто хотелось. Мне иногда кажется, что это как-то связано с тем, что мы стали хуже общаться, но все же это не очень правдоподобно. Зато становится немного обидно, когда я периодически попадаю под удары сплетен о том, с кем встречаюсь и сплю, хотя кроме Юнги у меня еще ни с кем дело дальше поцелуев не доходило… И, кстати, нельзя сказать, что я не его уровня, или что у Юнги совсем нет поклонниц. Есть. Просто они несколько другого рода и часто по очень определенной причине. Знаете, есть в Корее такой тип девушек, которым подавай все только самое лучшее, вне зависимости от того, нравится им это или нет, для них главное соответствовать, и не важно даже то, что эти соответствия они сами выдумывают. А есть те, (кто в тайне, а кто открыто) плюет на эти «общепринятые нормы» и предпочитают собственное удовольствие. Вот как раз от второго типа девушек не редко можно услышать высказанное томным шепотком пожелание оказаться у моего друга в постели. Даже через подруг доходили слухи о его талантах в этой области. И не могу их ни в чем винить! Знаю по личному опыту, хотя сама никогда в распространении подобной информации не участвовала. Мы оказались на улице и только здесь Юнги меня отпустил. Несмотря на все свое безразличие, я по его выражению лица видела, как его бесят насмешки из-за своего псевдонима, который он взял для работы в музыкальной андеграундной сфере. Подбадривать я его не стала. Я и сама в свое время была удивлена, что он придумал себе такой странный ник. Правда, никогда не критиковала. Его в любом случае ни в чем не переубедишь. Мы направились по единственной дороге ведущей и к его и к моему дому. — Я согласен, — внезапно произнес он. — Когда ждать оплату? Словно гора с плеч, настолько легко я себя почувствовала, а губы сами расплылись в счастливой улыбке. — Сегодня? Юнги согласился, и мы направились к его дому. Конечно, я не настолько дура, чтобы не понять, что платить буду больше оговоренного, зато ровно на столько, чтобы на это согласиться… Юнги жил в просторной квартире на втором этаже небольшого всего лишь трехэтажного дома. Родители постоянно в командировках и мой друг жил по большей части самостоятельной жизнью. Юнги как-то рассказывал, что они бы вообще переехали в Сеул, если бы не он, настаивающий на окончании школы в родном городе. Иногда я ему в этом плане завидовала — тоже хотелось свободы, а иногда жалела и старалась чаще приходить в гости, или звать к себе, чтобы он не торчал круглые сутки дома в полном одиночестве. Юнги не стал включать свет, когда мы вошли в квартиру. Мы только разулись и направились в его комнату. Свет был проигнорирован и здесь. Комнату освещал только уличный фонарь и выглядывающая сквозь облака луна. Я осталась стоять у двери, испытывая легкое напряжение и даже тяжесть во всем теле. Он подошел ко мне, и посмотрел в лицо, вскинув голову, в его характерной манере. Я от чего-то стала дышать чаще. — Ты меня обманула, — произнес Юнги. — На тебе нет лифчика. По нему читался надменный вопрос, как я собираюсь выкручиваться. На мне действительно был только плотный джинсовый сарафан с пуговками спереди, который неплохо справлялся и с функциями некоторого белья. Однако предлагая оплату за услугу я об этом совсем не думала… Или думала? Постепенно не только мое тело, но и комната наливалась напряжением. Я достала из кармана двадцатидолларовую немного помятую купюру, добытую отнюдь не честным трудом. Мои руки едва заметно тряслись, сердцебиение усилилось, а дыхание стало громче, и все это вовсе не от волнения. Я уже чувствовала, как по телу разливается предвкушение и концентрируется в особенно чувствительных местах. — Прошу, — полушепотом сказала я, сунув бумажку глубже под ткань. Совсем не свои руки мне хотелось сейчас ощущать на груди. Лишний предмет я чувствовала каждой клеточкой. Впрочем, лишним для меня сейчас было все. Юнги, как и всегда, не выдал себя ни единым мускулом — все так же смотрел на меня своим тяжелым взглядом, от которого я теперь постепенно начинала плавиться. Он неторопливо расстегнул верхние пуговицы моего одеяния и притянул меня ближе к себе. Поддел рукой край сарафана и проник под него. Сильным, но чувственным движением он провел по груди, задев большим пальцем напряженный сосок. Я шумно выдохнула, чувствуя как все сильнее возбуждаюсь. Он аккуратно достал деньги и отложил их рядом на полку, пока я мечтала о его языке на освободившемся участке кожи. Мой друг не заставил себя долго ждать, предложив на этот раз глубокий поцелуй. Его рука на талии контролировала близость, а другая глубину — взъерошивая волосы на затылке, он прижимал меня к себе все сильнее. Я же лишь вторила ему, то цепляясь за плечи, то обвивая шею. Я уже не могла дождаться возможности избавиться от ненужных атрибутов одежды. Его руки, наконец, вернулись к пуговицам, и с каждым пройденным сантиметром я чувствовала все большую свободу. Юнги тоже начал сдаваться желанию: его ноздри раздувались, а пальцы работали все быстрее и резче. Стоило расстегнуться последней пуговице, и он смог распахнуть края, наконец, обнажая все тело. Я даже не успела скинуть до конца сарафан, как он прижал меня к двери, горячо целуя губы и шею. Я стянула с него майку, проходясь ладонями по спине и животу, но едва ли смогла справиться с застежкой джинс, оставляя и эту заботу своему другу. С новым поцелуем он вновь прижался ко мне, а его руки продолжили ласкать мою грудь. После этим занялись его губы, срывая с моих тихие стоны. Я приподнималась на цыпочки, хваталась за его волосы и притягивала ближе, чтобы это никогда не заканчивалось. Он стянул с меня трусики и его пальцы переместились на новое поле действий. О, это было ни к чему, я и до этого чувствовала, как по моим ногам, даже сквозь белье, медленно стекает вязкая горячая жидкость. Боже, да я вся текла в его руках. Я все подавалась ему навстречу и терлась ногой о его бедро, чувствуя как теперь близко его возбужденный член к нужному месту. Желая еще более интимной близости, он сжал мои бедра и резко приподнял, после чего с силой вошел в меня. Я глубоко вдохнула от неожиданности, а мое тело замерло, привыкая к новым ощущениям. Каждый раз как первый. Меня распирало от его величины, было даже больновато, казалось, я просто взорвусь от этого чувства наполненности. И я с неким вожделенным ужасом представляла, как он вновь будет двигаться во мне. Юнги поднял меня, держа под бедра, а я безуспешно пыталась зафиксироваться повыше, все равно лишь сильнее на него насаживаясь. Его было так много за раз. Я впилась зубами в мочку его уха от нахлынувших ощущений и в страхе кончить до того, как получу от Юнги все возможное. Он же от этого имел неизгладимое удовольствие. Мы повалились на кровать. И сразу еще один толчок. Я со стоном выгнулась. Еще один. Еще, и еще. Казалось, он уже заполнил меня всю, и все равно это было не до конца. Свободной рукой он водил вдоль моей талии, вновь обхватывал грудь, мял ее и даже останавливался, чтобы оставить на сосках мокрый след. А я не прекращала машинально двигаться, требуя, чтобы Юнги немедленно продолжил. Я ничего не могла сделать, я не контролировала процесс, только и могла, что впиваться в его задницу, заставляя проникать глубже, и держаться за него, то и дело оставляя следы пальцев на спине и руках. Юнги трахал меня, как ему это нравится, и лишь изредка замедлялся, позволяя поймать его губы своими, но тут же продолжал с такой силой, что я стонала ему прямо в рот. Я знаю, что в такие моменты он криво улыбался. Я сходила с ума и извивалась под ним, задыхалась от напряжения. Мне нужно было за что-то держаться в этом бешеном ритме, и я схватилась за изголовье кровати, еще больше выгнувшись ему навстречу. Но Юнги сильнее прижал меня к кровати и под тяжестью его веса, я больше не могла ничего сделать. Его стоны, похожие на тихое рычание, отдавались горячим дыханием мне в ухо. Движения стали совсем короткими, а я как можно больше принимала в себя. По моему телу начали проходить сладкие судороги. Еще, еще. Апогей пришелся, когда он в несколько толчков кончил, выходя из меня. Не успел, и я почувствовала, как его сперма вытекает из меня. Накатила блаженная слабость. Он поцеловал меня с тихим «извини». Я не могла не поцеловать его в ответ. Это ничего, ради такого, я не раз готова позориться с утра в аптеке. Какое-то время мы просто лежали глядя в потолок, поближе придвинувшись друг к другу. Кровать моего друга не позволяла на ней сильно раскинуться. Затем Юнги перевернулся ко мне. Я хотела прикрыться, но он не позволил и стал рассматривать то мое лицо, то тело. Я была не против, и мне даже нравилось. Для него хотелось быть красивой. Кажется, я так и задремала, греясь лишь его взглядом. Когда проснулась с рассветом, Юнги лежал, прикрыв глаза и закинув руки за голову, но стоило мне пошевелиться, и он вновь бодрствовал. Его глаза были чуть приоткрыты, и он внимательно следил за мной. Весь мир еще крепко спал и тишину нарушала, только пробуждающаяся природа за окном. Я не знала, то ли мне проспать до самого утра, то ли подняться уже сейчас. Я осталась лежать в постели. Находиться рядом с Юнги было очень уютно, действительно как с кем-то родным. И на самом деле так было всегда. — Юнги, можешь мне ответить на один вопрос? — внезапно даже для себя самой заговорила я. — М-м? Я села напротив, чтобы видеть его лицо, и прикрыв все же свою наготу одеялом. Его же поза ничуть не поменялась, а глаза вновь были закрыты. — Мне просто любопытно, — сразу оправдалась я, а то мало ли что подумает. — Вот ты умный, талантливый, у тебя все всегда получается, ты можешь поступить в любой университет, какой захочешь, стать кем хочешь, и способен поистине многого добиться. А я… — тут я запнулась. — У меня ведь ничего этого нет, — от этих слов, от понимания реального положения вещей, я почувствовала легкий укол горечи. — Я в принципе не в состоянии хоть сколько-нибудь хорошо учиться, у меня нет ни к чему способностей. Даже то, что мы делаем с девчонками — я ведь знаю, что мне ничего не светит, просто стараюсь, чтобы было хоть что-то. Я вряд ли сильно интересный собеседник, для такого как ты. Да и вообще, что у меня есть кроме внешности? Поэтому, ладно в детстве, но потом, и, тем более, сейчас… Почему ты со мной дружишь? Вероятно я сейчас была похожа на побитого щенка. Я боялась услышать ответ, а точнее множество из тех, что сама себе напридумывала. Юнги снова приоткрыл глаза. Его губы недовольно скривились. — Я люблю тебя, дура.

***

На конкурсе мы заняли пятое место. Думаю, это просто отличный результат. Я, конечно, да и большинство из девчонок остались в пролете, но одну все же заметили и пригласили на прослушивание в одно небольшое агенство. А еще заметили Юнги, что не удивительно. К нам не раз подходили узнавать, кто написал песню. Теперь его точно ждет большое будущее. Мне трудно сказать заслуженное или нет, но я точно знаю, что у него на это достаточно способностей. А пока он стряс с меня обещание, что после школы я поеду поступать в Сеул. Не знаю, как он себе это представляет, но сказал, что все оставшееся время до этого будет со мной заниматься. Правда, похоже, он сам в это не верит, поэтому так же потребовал переезда, даже если ничего не выйдет. Сказал, что позаботится обо мне в любом случае. Наверно я совсем дура, но я ему верю.