Всё что угодно

Как-то раз Рукия невзначай бросила: "Хватит пускать слюни на моего брата". И Ренджи соврал бы, если бы сказал, что пускать слюни на Бьякую стало делом принципа. Просто он стал пускать слюни с особой усиленностью. Ичиго потом сказал, что, возможно, Ренджи всегда на уровне подсознания пускал на капитана слюни и со стороны это было заметно, поэтому Рукия и попыталась сделать замечание. Женщины – они вообще крайне проницательны. Откуда Ичиго этого понабрался, Ренджи решил не спрашивать. Однако, как и прежде, особо не задумываясь о последствиях, Ренджи стал постоянно рассматривать Кучики. В открытую или втихаря. Со спины или с лица. Ренджи больше не хотел, чем не мог, контролировать свои рассматривания. Но чем дальше в лес тем больше дров. Так, кстати, сам Бьякуя говорил. К чему это он, Ренджи уже забыл. А вот смысл этого высказывания уяснил позже. Когда понял, что увлечение капитаном перерастает в одержимость. Ренджи обращает внимание на то, на что раньше бы не смотрел. Он находит в этом своё безумие. Ренджи смотрит на кисти рук Бьякуи и нервно барабанит пальцами по столешнице. Бьякуя поднимает глаза на его руку, едва заметно раздраженно поджимает губы, но ничего не говорит. У Ренджи в голове медленно, но верно что-то перегорает. Адекватность точно. Он отводит взгляд от пальцев Бьякуи, делает глубокий вздох и... смотрит на них опять. Абарай знал, что это не очень нормально, совсем нормально, что это попахивает чем-то нездоровым, но ничего не мог поделать с собой и своей фантазией. Потому что... руки? Серьёзно? Будто бы Бьякуя не был соткан из идеальности. Если бы Ренджи не думал сейчас о пальцах Бьякуи, он думал бы о том, что он идиот. Потому что такая влюбленная муть приходит в голову только идиотам. *** Бьякуя берет в руки кипу листов, пытается сложить их в одну стопку, постукивая ею о стол и поправляя уголочки бумаги. Некоторые загибаются, и приходится пальцами их разгибать. Когда Ренджи за этим наблюдает, он пытается сделать как можно более безучастный вид. Он надеется, что у него это получается. За довольно долгое время усиленного рассматривания Бьякуи (и его частей тела, увы, не всех), он научился делать это. Бьякуя шумно вздыхает и кладёт кипу документов на край стола. Звонкий звук отвлекает Ренджи, он даже немного вздрагивает. - Я могу... отнести это... - говорит он быстрее, чем соображает. "Это" отнести для Бьякуи он может куда угодно. Кучики качает головой. - Я сам, - отвечает он и лёгким движением руки откидывает прядь волос за спину. Ренджи очень хочется потрогать его волосы. Он уверен, что они очень приятные на ощупь. Бьякуя встаёт, пару секунд думает, глядя куда-то в пол, и явно собирается уходить. Ренджи снизу вверх смотрит на капитана и думает, как бы удрать из душного кабинета отряда. - Ренджи, - говорит Бьякуя спокойно, а у того внутри реацу сначала собирается в плотный шарик, а потом лопается. Ренджи штормит от этого, и, кажется, Бьякуя это тоже чувствует. - Лейтенант Абарай, проведите тренировку с новобранцами. Тон у капитана спокойный, ровный и почти не приказной, Ренджи ощущает подход новой ударной волны. Лучше бы это был приказной тон. - Есть, капитан, - кивает он, и о чудо! Его голос ровный и уверенный, совсем не так, как в прошлый раз, когда Кучики случайно коснулся своими пальцами его пальцев, когда брал гинпаку. Тогда у Ренджи было две очевидные причины для полного расщепления на духовные частицы. Гинпаку держал на себе запах Бьякуи. Пальцы у капитана сухие и холодные. Потом уже, опять же Ичиго, сказал, что это так себе причины для расщепления, а потом добавил, что вообще этого знать не хотел. Ренджи его понимал, в некоторые моменты он бы сам себя знать не хотел. - Если меня будет искать Исане-фукутайчо... то я в 11-том отряде... - вывел Ренджи из задумчивости голос капитана. - Но лучше меня не искать, - добавил он позже и, не дожидаясь ответа, ушел. Это был третий визит Бьякуи в 11-тый за неделю. *** - А что, если они там... - Ренджи сделал страшные глаза и пытливо посмотрел на Ичиго. Тот скривил такую гримасу, будто его заставили сожрать детёнышей песчанок. - Твою мать! Просто твою мать! Отвали от меня со своими тупыми догадками и со своим капитаном тоже! - А как же дружеская поддержка? Ичиго страдальчески закрыл лицо руками и не менее страдальчески застонал. - Просто сделай с этим что-нибудь! Не знаю, что. Просто сделай, создателя ради, хватит на меня сыпать свои сопли! Ренджи подобрался весь и сделал серьёзное выражение лица, смешно выпячивая нижнюю губу. - Ты прав! Вот я... - Без подробностей! *** Ренджи решительно не знал, что нужно сделать. Он хотел, например, стащить с капитана его перчатки, гинпаку, хаори и так далее. Но остатки здравого смысла подсказывали ему, что ПРОСТО сделать это будет не совсем правильно. Да и вообще это опасно для жизни. Несколько дней Ренджи усиленно думал и на исходе третьего дня... так ничего и не придумал дельного. Всё-таки у Ичиго нужно было просить конкретики. Он сидел за своим столом и занимался тем, чем он обычно занимался в кабинете в рабочее время, – пялился на своего капитана. Подпёр рукой подбородок и созерцал, время от времени опуская глаза на пустой стол, когда Бьякуя всё же поглядывал на него. Ренджи понимал, что конспирация так себе, но, как и со всеми девиациями, касающимися Бьякуи, делать ничего не хотел. Ренджи почуял неладное, когда капитан резким движением кисти отодвинул лист бумаги. Отвлекшись на этот короткий жест, Абарай забыл включить режим «не палимся». Бьякуя стал методично и негромко постукивать обратной стороной кисти по столешнице. И если бы Ренджи не знал капитана, он бы подумал, что тот нервничает. Бьякуя вполне себе осознанно и ясно поднял глаза и стал в ответ смотреть на Ренджи, который потерял покой, умственные способности и немножечко себя от такого поворота (головы Бьякуи) событий. Он аж выпрямился, убрал локоть со стола и неосознанно стал мять край своего оби. На лице Бьякуи не отражалось ровным счетом ничего. Ренджи хотел было отвести глаза, но влечение и иррациональное чувство страха почему-то не давали ему этого сделать. И пока лейтенант пытался сообразить малюсенький план к зрительному отступлению, Бьякуя пресёк эти попытки на корню и... едва заметно, но для Ренджи ОЧЕНЬ заметно, вопросительно приподнял брови. Стук кисти о стол прекратился, и Ренджи показалось, что он слышит, как горит его реацу, как ровно течет реацу капитана и как звенит воздух. Ренджи знает, что он должен что-то сказать. Но он только приподнимает брови в ответ за не имением вопросов вслух. Он обычно толковый и сообразительный парень, но данная ситуация "обычной" для него не была, поэтому голова не хотела работать в привычном режиме. Бьякуя приподнимает брови ещё сильнее, на этот раз заметно для любого другого, и вот это уже можно считать за конкретное такое и качественное проявление человеческих эмоций. Ренджи прикусывает губу, начинает хмуриться, а его капитан, который, похоже, издеваться вздумал, склоняет голову и поднимает на один миллиметр уголок губ. Ренджи мог поклясться в двух вещах: там был этот чертов миллиметр, не больше, ему не показалось и... кажется, ему нужно бежать в 4-тый и спасаться от слишком большого давления своих собственных чувств. Первый не выдерживает Бьякуя. Бьякуя не выдерживает, а Ренджи в этом раунде гляделок всё равно чувствует себя проигравшем. - Может, сделаешь что-нибудь? - Бьякуя возвращает голову в исходное положение, а кисть наконец оставляет в покое. - Что? - Ренджи опять подбирается и почти начинает настраиваться. - Что-нибудь. Абарай чувствует себя ударенным о стену недосказанности, неточности, непонятности. О похожую бил его Ичиго с таким же своим "сделай что-нибудь". Как пить дать, сговорились. Ренджи, между прочим, три дня уже думает об этом самом непонятном и неясном "что-нибудь", жить ему это не даёт уже нормально. В какой-то момент Ренджи накрывает озарение, наверное, ударной волной. "Что-нибудь" - это же всё что угодно. А "всё что угодно" Ренджи ой как хотел сделать. Конечно, к этому можно было прийти и раньше, если бы он а) меньше смотрел на руки/губы/шею/волосы/всё капитана, б) ходил бы за советами к.... ну, к примеру… к Кенпачи, он бы точно что-то крепкое сказал. Ренджи знал наверняка. После мысли о капитане 11-го приходит и второе озарение. Ренджи мысленно отмахивается от него, потому что более злободневен капитан 6-го отряда. Капитан 6-го отряда, который устал ждать ответа. Ренджи вышел из оцепенения, собрался и понял, что сейчас всё, чего он так желал, ускользает от него. Он ловит Бьякую, когда тот уже собирался отодвигать фасума. Кучики медленно поворачивается и смотрит вниз. Ренджи не успел подняться на ноги, он успел только поймать его пальцы, даже не всю ладонь. Но и этого хватило. Ренджи уверенно смотрит вверх и держит руку Бьякуи в своей. Его реацу снова начинает полыхать, биться и рваться наружу, и Ренджи не хочет её сдерживать. Он хочет, чтобы капитан почувствовал её, чтобы она начала греть его так, ж как греет сердце Ренджи. Бьякуя больше не хочет смотреть на своего лейтенанта сверху вниз. Он опускается на колени напротив него, не вырывая руки. - Вы позволите..? - Ренджи спрашивает и уже начинает стягивать перчатку с тонкой кисти. - Всё, что хочешь, - кивает Бьякуя, и его лицо расслабляется. Становится не отстранённо-холодным, а таким мягким и немного усталым. Ренджи от этого ведёт, его ведёт от тёплой ладони, от бледной кожи, от узкого запястья. Он не сводит взгляда с лица Бьякуи всё то время, пока держит его руки, а потом глаза сами закрываются, когда его губы касаются тыльной стороны ладони, пальцев, запястья. Он целует-целует-целует руки Бьякуи и не может остановиться, не может ничего сделать с собой. И если он думал, что сходит с ума, глядя на капитана, то он очень сильно ошибался. Потому что сумасшествие находит его в этих самых руках, которые он прижимает к своим губам так нежно и так отчаянно. Сейчас ему кажется, что он пьёт Бьякую, пьёт и не может остановиться. Бьякуя останавливает это сам. Он держит Ренджи за лицо, всё ещё чувствуя его пальцы у себя на запястьях. - Я тоже хотел кое-что сделать, - негромко говорит Бьякуя. Ренджи легонько кивает и смотрит ему в глаза, смешно и сосредоточенно хмурит брови, Бьякуя почти-почти едва заметно изгибает губы в улыбке. Настолько мимолётно, что в этот раз Ренджи не был уверен, показалось ему или нет. Бьякуя поднимает руки выше, проводит большими пальцами по бровям и выше, туда, куда идет рисунок татуировки. Ренджи млеет от этих прикосновений, заметно расслабляется, закрывает глаза и начинает дышать ровно. Бьякуя заводит руки к затылку и снимает повязку со лба. Ренджи открывает глаза, а Бьякуя уже тянется к его шнурку на волосах. Бьякуя распускает волосы Ренджи и уходит в нирвану на какое-то время. Он трогает красные пряди на плечах своего лейтенанта, пропускает их через пальцы и даже наматывает на кулак. Ренджи не надо тянуть на себя, чтобы поцеловать. Он делает это сам, просто слегка наклонившись. Бьякуя чуть склонил голову, отвечая на поцелуй, спуская ладони к его шее и там оставляя. Абарай больше не хочет быть осторожным и аккуратным. Он просто сгребает капитана в охапку и прижимает к себе, не разрывая поцелуя. - Черт... - выдыхает Ренджи, когда они перестают целоваться как сумасшедшие. И это далеко не всё, что хотел бы сказать Ренджи. Говорить, на самом-то деле, и не очень хотелось. А вот делать всякие разные "что-нибудь" очень даже да! - Какой же ты тупой, - совсем не романтично и не аристократично выдаёт Бьякуя, тяжело дыша. Он заводит руки дальше и крепко обнимает Абарая за шею. - Виноват, капитан, исправлюсь. - Постарайся. - Может... - Ренджи поворачивает голову, чтобы поцеловать капитана в шею, - пойдем куда-нибудь что-нибудь сделаем? Бьякуя делает глубокий вздох и его "давай тут" теряется в красных прядях Абарая.