Снейпоуказания, или Как разжигать и гасить конфликты на высшем уровне

— Поттер! — злобный голос Снейпа прервал мой утренний сон, и я резко сел в кровати. Если бы я до сих пор жил у Дурслей, это дорого бы мне обошлось: я бы с размаху врубился головой в низкий потолок чулана под лестницей. Но я больше не живу у Дурслей. Уже целых пять лет. Зато я живу у Северуса Снейпа, который велит называть себя профессором, злобствует по утрам, выходит из себя в полдень, впадает в мизантропию во время вечерних чаепитий и пестует свою ненависть ко всему сущему по вечерам. Милейший человек. Ах да, помимо, собственно, злобствования, он еще занимается моим образованием. Вот уже целый год. Знаете, порой я думаю, что именно поэтому он такой злой. — Поттер! — не успокаивался Снейп, и я покорно встал с кровати, небрежно застелил ее, кое-как оделся и, решительно отвергнув попытки портрета какой-то престарелой особы со мной пококетничать, вышел из своей комнаты. Голос Снейпа раздавался откуда-то снизу. Наверное, из гостиной. Я отлевитировал себя вниз по ступенькам и, превозмогая ужас (голос моего учителя не сулил мне ничего хорошего), вошел в гостиную. Снейп с отвращением посмотрел на меня. Но я не обратил на это внимания: он всегда на меня так смотрит. Раньше его больше всего бесил шрам на моем лбу, но теперь-то шрама нет, поэтому Снейп теперь ненавидит мои очки и прическу. Наверное, в этом нет ничего личного. — Поттер! — снова проворчал Снейп. — Уйми своего чертова дракона! Он сожрал всех соседских садовых гномов, и эти жуткие люди пришли ко мне жаловаться. — Глюк съел садовых гномов? — в ужасе спросил я. Мой дракон быстро растет, теперь же он, похоже, вошел в подростковый возраст, поэтому ведет себя как-то странно. Например, ест садовых гномов. А что еще страннее, так это то, что наши соседи этим недовольны. — Не волнуйся, я уже сделал ему промывание желудка, — довольно проговорил Снейп, и я содрогнулся — наверное, это что-то ужасное. Мне-то это самое промывание еще никогда не делали, но я как-то не горел желанием попробовать. — Хорошо, сэр, я сейчас же займусь его воспитанием, — ответил я, покорившись судьбе. — Это все, сэр? Я могу идти? — Нет, ты не можешь идти, — передразнил он меня. — У нас сегодня урок зельеварения, не забыл? О Мерлин! Как же я ненавижу это самое зельеварение…по мне, так уж лучше в десятый раз перечитывать истории о восстаниях гоблинов и, отчаянно напрягая мозги («Жалкие зачатки головного мозга», — обычно говорит Снейп), пытаться запомнить, что Грязехвост Плешивый и Грызорук Лысый — разные люди…то есть, гоблины. Снейп считает, что я должен получить разностороннее образование. Дамблдор тоже так считал, так что через четыре года обучения у него я мог выдать слабенькие Манящие чары, умел вскипятить чайник при помощи заклинания да еще виртуозно показывал карточные фокусы. Но были и прогулки по лесу в поисках нужных трав и кореньев для каких-то таинственных отваров, и бесконечные рассказы о разных удивительных магических животных, и дни рождения, на которые я получал подарки. Теперь же, пребывая в учениках у Снейпа, я целыми днями просиживаю в огромной библиотеке его мрачного старого дома. Могу поклясться — в ней можно легко заблудиться. Я торчу в чертовой библиотеке, глотая пыль от рассыпающихся в руках старинных манускриптов, или же спускаюсь в подвал, стены которого укреплены особыми заклятиями, и пытаюсь варить там зелья. Что ж, укрепляющие стены заклятия — штука явно нелишняя, с учетом моего «таланта» в области зельеделия. За этот год я почти никогда не покидал снейповского дома. «Ты — ходячее несчастье, Поттер, и мне будет спокойнее, если я буду точно знать, где ты», — сказал мне Снейп почти год назад, когда я пытался упросить его разрешить мне проехаться в Лондон. Услышав это, я растрогался — видимо, эта фраза — максимум, на что стоит рассчитывать, если хочешь услышать от Снейпа, что он тобой дорожит. Мою жизнь веселой не назовешь. Последний месяц я тщетно пытаюсь уломать Снейпа, чтобы он поучил меня аппарировать. Легче каменную стену лбом проломить, честное слово. Снейп игнорирует мои просьбы, а если уж я слишком сильно его достаю, он отправляет меня нарезать дождевых червей или сортировать сушеные паучьи лапки, чтобы, как он говорит, я был при деле и не занимал свою голову дурацкими мыслями. «Тем более, — обычно добавляет он, если я слишком уж настаиваю, — тебе, Поттер, еще шестнадцать, а аппарировать разрешено с семнадцати. И не думай, что ты такой уж особенный». Ну да. Ни капельки не особенный. Подумаешь, победил Темного Лорда. «Посмотрите-ка на него, — издевательский голос Снейпа до сих пор стоит в моих ушах, — для этого малолетнего нахала победить самого могущественного волшебника современности — раз плюнуть!» Тут Снейп не преувеличивает: это, и действительно, было раз плюнуть. В самом прямом смысле этого слова. Ну да ладно. Я вынырнул из своих философских размышлений и приготовился выслушать очередную воспитательную тираду Снейпа. Судя по всему, этот день будет удачным… Особенно его начало. О, Мерлин… Я уселся за стол напротив Снейпа, подпер подбородок кулаком и приготовился слушать. Снейп встал, грозно выпрямился, сложил на груди руки и уже открыл рот, как вдруг… Бумммм! От неожиданности Снейп захлопнул рот, щелкнув зубами. Я во все глаза уставился на источник шума. Шума стало еще больше: на пол свалилась ваза эпохи Мун и каминные щипцы. С полки посыпались книги, а со стены сверзился портрет какого-то старого крючконосого хрыча. Из всего этого образовалась внушительная куча, которая почти что погребла под собой нашего неожиданного гостя. Снейп, справившись с изумлением, выхватил палочку. Кажется, утренней нотации все-таки не будет. Кажется, день обещает быть нескучным. Откуда-то из-под портрета старого хрыча послышался веселый (насколько это вообще возможно в такой-то ситуации) голос: — Привет, ребята…пчхи…что, не ждали? — Тонкс! — хором сказали мы со Снейпом. Что ж, я был прав, когда думал, что этот день не будет скучным. Как показали дальнейшие события, предчувствие меня не обмануло. «Да тебе, Поттер, прямая дорога в гадалки. Старуха Трелони удавилась бы от зависти», — сказал бы Снейп. Но он не сказал: в данный момент он был слишком занят. Слегка покраснев, я счел за лучшее отвернуться. Старый хрыч на портрете, вновь водруженный на стену, последовал моему примеру.