Кафе "Чайная чашка"

20 лет назад. В зале было полно народу. Повсюду витали запахи кофе и разных десертов. У стола парочки был четкий запах зернового кофе. Коренастый альфа подозвал к себе официанта. Взмах руки уловил один из официантов. Он не видел подозвавшего из за проходящих людей. Но как только заметил ненавистную темную макушку альфы, сразу остановился. Сжимает поднос крепче и кидает своему коллеге этот заказ. Эдриан подходит вместо него. Омега резко вылетает во внутренний дворик кафе. Его распирала злость. Нет, даже ярость. На ладонях появляются маленькие отметины из-за ногтей, сильно сжавшегося кулака. Поднос давно валялся где-то переломанный пополам. Справляться с неконтролируемой ненавистью и ярость он не мог. Омега резко выпрямляет левую руку и с силой бьет по стене. По руке проходит электрический разряд, немеет на пару секунд. Превозмогая боль, официант ведет кулаком по каменной стене. По щекам текут прозрачные слезы. По пальцам течет кровь. Парень сползает по стене и сжимается в комок. Повторно дверь открывается и выходит молодой альфа. Он недолго ищет глазами друга и находил его. То, как тот выглядел вызывает жалость и страх. Страх принадлежал бы только этому альфе, который все что угодно готов был сделать для него. Работник кафе, а именно-повар, исчезает за дверью, но возвращается спустя несколько секунд. В его руке аптечка. Альфа садиться спиной к другу, тем временем тот прижимается к ней и продолжат беззвучно плакать. -Френсис, дай мне руку.- Нежно говорит парень и ждет ответа. Он проявляется в виде действия. Омега послушно протягивая раненую руку вперед. Всхлипы становятся тише. - Почему ты всегда сюда приходишь, Винс?- альфа усмехается и проводит ваткой по кровавым костяшкам. Никакой реакции. Это уже перестают удивлять, на третий то раз. - Разве, ты не понимаешь? – Да, он не понимал. Он вообще мало чего понимает в чувствах людей. А особенно в чувствах к нему. Омега отрицательно мотает головой, но вспомнив, что Винс его не видит, сказал - Нет – Альфа невесело улыбается и достает пластыри. Аккуратно клеит на каждую костяшку и даже сейчас ни одного звука со стороны Френсиса. - Готово. Можно я повернусь? – альфа смотрит через плечо на официанта и когда две пары голубых глаз сталкиваются, Френсис кивает. Оттенки их глаз отличаются. У омеги они тусклые, серые. У Винса живые и яркие. Поворачивается медленно и замечает одно изменение в эмоциях друга (или не совсем друга…). Вместо печального взгляда, что был раньше, появился холодный и режущий. Раньше это было серое небо, такое, как перед дожем, сейчас холодная сталь ножа, готовая беспрерывно разрезать все и вся. - Как ты ко мне относишься?- непонимание,- ну, как к коллеге, другу, лучшему другу или, что-то большее… - на «что-то большее» он понизил голос. Омега молча повернул голову на бок и молча на меня смотрел. - Я не могу сказать, что-то конкретное. – Наконец сказал тот. Винс обреченно вздохнул и прижал покрасневшего «друга» к себе. - Ну, скажи что-то неконкретное. – Прошептал он в макушку омеги. Френсис молча прислушивался к своим ощущениям. Он никогда такого не испытывал. Ни с кем. Чуть-чуть поёрзал и прошептал: - Что-то между «лучший друг» и «что-то большее». – румянец слегка касается его щёк. Улыбка расползается все шире и альфа звонко чмокает парня в макушку. - А я могу сказать тебе кое-что конкретное. Для меня ты даже больше чего-то большего. – Последнюю фразу шепчет прямо в губы. Затем нежно прижимает их к губам Френсиса. На следующий день объектов ненависти Френсиса в «Чашке» не наблюдалось. Никого из тех пятерых человек. Не было той парочки, которая постоянно заказывала разные кофе, а потом выясняли, чей лучше. При этом даже не притрагиваясь к нему. Не было омеги, который говорил, что ванильный лучше ирландского. Сам он был, как ваниль. Нежная кожа, на которой нет и следа усталости, те волосы до лопаток нежно розового цвета. Светлые глазки так и горели невинностью. «Ванилька», «неженка». Второй, альфа, «ирландец». Смугловатый, мускулистый, явно местный. Было непонятно, любит он «Ванильку» или нет. Может, использует. Френсис терпеть бы такого не стал. За столом у окна не печатал тот бета с серьгой в ухе. Не заказывал тот отвратительный чизкейк. Не пытался делать вид, что он очень важен. Для кого - не известно. Френсис его называл «величественный» или «Ваше величество». Этот бета всегда делал такой важный вид, когда к нему подходили. Не орал тот ребенок, отец которого и успокаивать его и не собирался. Типичный альфа-отец. «Папаша» и «личинка». Френсис ненавидел детей. Особенно вечно орущих. Однажды, Френсис поймал себя на том, что ему приносит удовольствие мысль о том, как будут они выглядеть, если Если, изуродовать лицо, так, чтобы никто не посчитал эту «Ванильку» нежным и привлекательным. Бить его десертным ножом, пока не добраться до его жалкого сердца и вырвать его на глазах у всех альф, которые его знали. Если, оторвать у «Ирландца», что-нибудь и смотреть на то, как он истошно орет, истекая кровью. Когда он будет терять сознание от боли, то вылить на него чашку горячего кофе, и наслаждаться новыми криками. Если, избить «Величественного» его же ноутбуком, а потом заставить разносить чизкейки всем желавшим, а потом оторвать ему все пальцы. Да, пожалуй так будет лучше. Если, просто забить рот чем-то, хоть чем-нибудь, этой «Личинки», было бы гораздо лучше. Если, просто забить этого альфу ножом, вилкой, подносом, неважно. Просто забить насмерть. Да, банально, но эффективно. С этими мыслями, Френсис улыбнулся и забрал поднос с грязной посудой.