Взаимно

Галактика стонет. Галактика воет, стенает и плачет не переставая. Галактика покрыта трещинами, застарелыми гнойными ранами, осколками битого стекла, пеплом и щедро обагрена кровью. Здесь кости иссыхают под жаром неостывающих солнц, здесь крики и слёзы заменяют дыхание, здесь всё живое желает только одного - скорей бы стать мёртвым. Здесь не осталось надежды, она, вопреки расхожему мнению, откинулась первой. Здесь не осталось городов и союзов, здесь на каждой планете - только мелкие уцелевшие чудом поселения посреди огромных кладбищ, здесь каждый сам за себя и готов перегрызть глотку даже лучшему другу за кусок хлеба. Здесь нет понятия чести, морали или хоть чего-то светлого и доброго гуманного. Здесь давно стёрты любые границы между добром и злом, здесь исчезли всякие ценности, кроме ценности жизни, но и она часто не имеет значения. Галактика похожа на дохлую ворону, которую тыкают палкой. Всё, что царит здесь - это страх. Он остался единственной эмоцией, доступной живым существам, и даже самые низменные формы ощущают его. Ядовитые миазмы страха проникают повсюду, никому не скрыться от него. Никто не поднимет головы - потому что боится. Никто не заступится - потому что опасается. Никто не вздохнёт - потому что иначе испугается ещё больше. Здесь отравлено буквально всё. Каждый предоставлен сам себе, власть на отдельно взятой планете, если она ещё не перечёркнута крестом (а таких остаётся всё меньше), не принадлежит никому. Правители либо перебиты, либо прячутся в бункерах глубоко под землёй, хватаясь за дрожащие коленки и проклиная тот день, когда вступили на трон. Герои сдохли так давно, что никто не помнит даже их имён. Злодеи погребены в открытом космосе или гниют в тюремных камерах за титановыми решётками. Гибельный день отмирает. Наступает ночь, мирные жители затыкают сопливые рты и разбегаются, прячась. Просыпается мафия. Их всего двое. Их целых двое. Их цель - повелевать галактикой, и они не отступятся ни перед чем. У каждого из них есть армия, которая, несмотря на то, что не является бессмертной, кажется, неисчислима и нескончаема, и космические корабли, дрейфующие в вакууме и оставляющие после себя обглоданные планеты и зелёно-красные кресты - символы власти. Кем владеть, если всех истребил? Они не задумываются. Они - психи, маньяки, твари, ублюдки, монстры, выродки; всё человеческое, кажется, было атрофировано у них с рождения. Никто не задумывается, почему они такие, что связывает их, и лишь один вопрос мысленно задаёт себе каждый: как они до сих пор не поубивали друг друга? Ведь они соперники, которые не могут поделить власть между собой, и все надеются, что однажды кто-то (на самом деле, совершенно всё равно, кто именно) убьёт второго, и тогда жить (выживать, выживать) станет хоть немного легче. Правда ведь?.. Хэйтер давно перестал обращать внимание на что-либо, кроме списка планет, которые не находятся в его подчинении, на которых стоят вызывающе красные кресты, и того, кто эти кресты ставит. Того, кто мешает ему, раздражает, выводит из себя, бесит одним своим существованием. Того, кого он так ненавидит. Ненависть давно выжгла в нём все остальные чувства, расположившись на пепелище единственной полноправной хозяйкой. Желание подчинять, контролировать, управлять, желание захватить всё в свои руки, - вот что движет им годами. Он потерял счёт времени, его не беспокоит, какой кровавый след он оставляет за собой, он не думает ни о чём, он прёт напролом, забирая, отнимая, присваивая и поглощая. Но есть тот, кто стоит на его пути, до безобразия отвратильно заметный. О да, Вондер - не тот, кого можно игнорировать, кого можно просто вычеркнуть, втоптать в землю, расщепить на атомы или взорвать нажатием кнопки. Вондер считает, что он сильнее, а значит - ему позволено что угодно. Хэйтер знает, что у того и вправду более сильная армия, состоящая из механических ботов с практически непробиваемой оболочкой, в то время как у него самого - всего лишь люди. Имеющие некоторые преимущества перед обычными жалкими созданиями, но всё же - люди. Однако Хэйтер уверен в себе. Помимо того, что вся его армия на самом деле предана ему, своему лидеру и повелителю, у него есть и своя собственная защита. Может, Вондер и умнее его, раз смог создать себе армию, плюющуюся лавой, но Хэйтер, хотя бы, представляет из себя что-то и без солдат, прикрывающих его тыл. Он обозначает это как "ненависть". Именно она заставляет его ощущать электрические импульсы по всему телу, словно они - закоротившая проводка в бомбе замедленного действия, и он может рвануть в любую секунду. Эти способности делают его сильнее, делают его неуязвимее, дают ему зелёный свет. Вондер, впрочем, отличается ещё и своей невозможной наглостью. Кажется, он живёт на чистой энергии, выделяемой им самим от радости при завоевании очередной планеты (было бы, что завоёвывать - они почти все сами сдаются без боя). Хэйтер в таких случаях испытывает лишь мрачное удовлетворение, Вондер же действительно радуется. И бурная реакция Хэйтера на это лишь служит катализатором, запуская немедленный ответный механизм, сталкивающий их снова и снова. Многие планеты завоёваны, многие же и уничтожены в пылу сражения. Это - цикл, который не прервать. Это - зависимость, от которой не избавиться. Это - болезнь, от которой нет лекарства. Хэйтер не видит конца, не ищет путей отступления, не собирается сдаваться; Вондер явно чувствует себя хозяином положения, он смеётся, поигрывая топором в руках, сверкая лезвием и снова пряча его в складках плаща, он ступает прямо по головам и разрывает трепещущие сердца лишь для забавы. Охх, как же Хэйтер его ненавидит. Ненависть разливается по его венам липкой, гадкой смолой, заполняет капилляры, ярким, незатухающим пламенем горит в сердце, тромбами скапливается в сосудах и перекрывает доступ кислорода, так, что порой он на самом деле не может дышать. Ненависть ослепляет. Ненависть толкает его на необдуманные поступки, ненависть сжимает его кулаки и мерзко хихикает за спиной. Когда Хэйтер видит Вондера в очередной раз, тот выглядит по-обыкновенному раздражающе. Хэйтер стискивает зубы, до скрипа, чувствует, как электричество пробегается под кожей, по костям, скапливаясь на кончиках пальцев. Он знает, что мог бы поджарить Вондера в одно мгновение, не оставив от того и горстки пепла. Он также знает, что никогда не сделает этого. Вондер улыбается. И Хэйтеру больше всего хочется уничтожить, стереть эту наглую ухмылочку с его лица прежде, чем тот раскроет рот. - Посмотрите-ка, кто тут у нас. Неужели мистер Хэээйтеееррр? - он произносит его имя таким тоном, что Хэйтер взрывается в ту же секунду. Он оказывается возле Вондера ещё до того, как грассирующая буква "р" замирает у того на языке. - Ты!.. - выплёвывает Хэйтер, тяжело дыша и едва сдерживая себя. - Ты убил четверых моих солдат, и ты знаешь, что я сделаю с тобой за это! - Ох, какие сантименты! - машет рукой Вондер, всколыхнув воздух в непосредственной близости от лица Хэйтера. - У нас ведь война, кто считает погибших? - пожимает он плечами. - Но, если уж на то пошло, ты прикончил пятерых моих ботов. Трое из них не подлежат восстановлению, и я очень огорчён, - в его глазах нет ни намёка на грусть. - Но у меня всё ещё на одну планету больше, так что делай, что хочешь. Невысказанное "...Тебе всё равно не обогнать меня" повисает в воздухе. Хэйтер хочет размозжить его голову о стену. Хэйтер только сжимает кулак. Всё окружение, где бы они в тот момент ни находились, исчезает в слепом пятне, глаза заволакивает пелена ярости. - Ублюдок, - произносит он, в то время, как его потряхивает от гнева. - Я ненавижу тебя. И с этими словами он впечатывает кулак Вондеру в челюсть, оставляя отпечаток костяшек на щеке. Тот лишь дёргает головой, поддаваясь, и сверкает глазами искоса. Задирает подбородок, выпячивая разбитую губу, и слизывает кровь кончиком языка. - Взаимно. И этого слова вполне достаточно. Хэйтер толкает его к стене, резко сокращая расстояние между ними, и Вондер, хищно улыбаясь, забрасывает руки ему на плечи, окольцовывая и подчиняя. Они вжимаются друг в друга, не оставляя ни миллиметра между телами, и целуются жадно, оспаривая право на владение не только галактикой, но и друг другом. Привкус крови и быстрый язык Вондера сносят крышу окончательно, и Хэйтер приходит в себя только тогда, когда ладони его врага оказываются у него на поясе. Но он ничего не говорит, вспышка желания подчистую удаляет любые возражения, и он наваливается на Вондера ещё больше, прикусывая губу, прислушиваясь к рваному дыханию и звяканью соприкасающихся пряжек ремней на их брюках. Сдержанность Хэйтера трещит по швам, ненависть бурлит, вскипая, и утробно рычит, скалясь, потому что власть сейчас у него, и он берёт своё, даже не глядя на Вондера, впивается пальцами в его шею, предплечья, бёдра, зная, что останутся синяки. Он мог бы убить его, и наверняка получил бы от этого даже большее удовольствие, но смерть, к сожалению, процесс необратимый, и повторить убийство одного и того же человека нельзя, пусть это и решает все проблемы. О нет, Вондер нужен ему живым, и именно таким: гибким, податливым, отталкивающим и притягательным, мельтешащим и ускользающим. Хэйтер упивается ощущением своей силы так же, как и тем, что не видит страха в глазах Вондера, он не боится. Он лишь позволяет Хэйтеру одержать верх, только в этот момент он отпускает поводья, сбрасывая маску безупречной уверенности в себе. И этим приторно-сладким подчинением он лишь сильнее привязывает Хэйтера, ему даже не нужны физические оковы, потому что ментальные узы гораздо сильнее. Но они по-прежнему ненавидят друг друга, так что когда всё заканчивается, Вондер только сплёвывает и отряхивается, приглаживая волосы. - Ну и жалкий же ты, - говорит он ровным тоном, словно ничего и не было, и натягивает штаны. - Тебя так легко вывести из себя... В этом твоя слабость. Хэйтер тяжело дышит: ему нет нужды озвучивать это, но такая слабость - обоюдна. Взаимна. Они блуждают по запутанному лабиринту без карты, они - параллельные прямые, которые постоянно пересекаются на любой горизонтальной (или даже не очень) поверхности. У каждого из них есть лишь один сигнальный маячок, предупреждающий об опасности, который, впрочем, они оба успешно игнорируют. - Когда я вырву тебе сердце, и ты, подыхая, будешь молить о пощаде, я даже не взгляну в твою сторону, - Вондер смотрит прямо Хэйтеру в глаза, и его слова сочатся ядом. Хэйтер лишь посмеивается в ответ. - У меня нет сердца, - выдыхает он. - Так что нихрена у тебя не выйдет, урод. Вот и оно. Вондера задевает это, и он бросается вперёд. Его боты расправляются с солдатами Хэйтера, нанося удар за ударом, прорежая армейские ряды и орошая землю кровью. Хотя и они тоже несут потери: покорёженные и разбитые, боты валятся на поле боя один за другим. Исход этой битвы ещё не предрешён, потому Вондер забирает Хэйтера к себе на корабль. У него, ублюдочной морды, есть свой кабинет. С большим полированным столом из редкого вида дерева, кожаным диваном (кожаным, мать его, диваном!) и - Хэйтер от неожиданности разевает рот - огромным аквариумом с... погодите, это что, акула-косатка?! - Охренеть, - вырывается у Хэйтера. Да по сравнению с этим дворцом его корабль - образец аскетизма! - Рот закрой, - советует ему Вондер. - Не у всех же такой ужасный вкус, как у тебя. Я люблю... красивые вещи, - говорит он самым лукавым тоном, какой только Хэйтер когда-либо слышал, при этом оглядывая его с ног до головы. - И у меня глаза болят от твоего жуткого вида. Да как он смеет так с ним... - Так что от этой одежды тебя нужно избавить, - добавляет Вондер, похотливо облизываясь, и просовывает пальцы в шлёвки хэйтеровых джинс. ...а, вот поэтому. - Эй, вообще-то я тут не!.. - Хэйтеру не нравится, что власть уходит у него из-под носа, но Вондер только пожимает плечами. - Отлично, будешь снизу в этот раз, - говорит он и толкает Хэйтера к столу. На этом пререкания заканчиваются, не успев начаться, и Хэйтера переворачивают на живот и вдавливают грудью (когда он успел снять с него футболку?!) в лакированную столешницу. Хэйтер сдавленно шипит, когда Вондер запускает ладонь в его волосы и потягивает их, и... быть снизу ему совсем не нравится, потому что Вондеру, похоже, класть на какие-либо удобства, и не то что бы его самого это волновало раньше, но... он даже ничего не видит толком, кроме ухмыляющейся акульей морды, прижатой к стеклу аквариума изнутри. - Твоя рыба пялится на меня, - раздражённо говорит Хэйтер. - Заткнись! - рявкает Вондер на него, потянув за волосы сильнее. - Касатик хочет кушать, и это ты, чёрт тебя дери, виноват! - он толкается в него, сжимая бёдра крепкой хваткой. - Он привык есть человечину из-за тебя! Хэйтер даже не пытается продержаться подольше - он не чувствует ничего, кроме злости и ненависти, и разворачивается, пытаясь отдышаться и избавиться от мушек перед глазами. - В каком ещё, нахрен, смысле "из-за меня"? - хрипло произносит он, сощуриваясь. Вондер расплывается в гадкой улыбочке. - Ну, видимо, твои солдаты... были вкусными. Если ему нужна была последняя капля в этом давно переполненном сосуде, то вот она. Хэйтер поджимается пружиной - и прицельным ударом бьёт Вондера в живот. Тот даже не пытается увернуться, словно принимает заслуженное наказание, и только судорожно кашляет, сгибаясь пополам. Хэйтер рывком поднимает его за воротник: - Сукин сын, - выплёвывает он ему в лицо, - ты скармливал их своей грёбаной кильке?! - Хм, я пленных не беру, уж точно не из вражеской армии, - Вондер качает головой. - Я думал, ты знал. Хэйтеру становится противно даже притрагиваться к нему. Он отпускает его, и Вондер падает на пол, всё ещё держась за живот. - Пока-пока, Хэйти! - доносится Хэйтеру вслед. - Планета всё равно моя! Чёрта с два. Спустившись с корабля, Хэйтер несколькими мощными залпами подрывает кучку ботов, оцепивших его собственных солдат, и покидает планету. Оставив на ней зелёный крест, разумеется. Вондер принимает вызов, и в следующий раз уже он оказывается прижатым к скрипучей обивке дивана. - Как ты меня бесишь, - рычит Хэйтер, пока Вондер, хихикая, водит ладонями по его груди. - Я из-за тебя сидеть нормально два дня не мог! Так что сегодня твоя вертлявая задница будет подо мной, - заключает он, опуская тот факт, что эта самая задница в слишком узких брюках отвлекает его уже несколько месяцев. - Если ты так хочешь, - шепчет Вондер, выгибаясь, и впивается в Хэйтера поцелуем. Это определённо никогда не прекратится само по себе, и нет никакой силы извне, способной остановить процесс столь разрушительный, что сносит подчистую целые цивилизации, оставляя самим разрушителям лишь гематомы, ссадины и прокушенные губы. И кресты, кресты, кресты - красные или зелёные, что ни для кого, кроме них, не имеет значения. Они могли бы продолжать так вечно, но ведь не существует ничего вечного, не правда ли? На очередной планете под названием Торрес, на которой правит король Тирон, они оба внезапно натыкаются на серьёзный отпор. Каким-то образом королю удалось собрать неплохую армию, способную отразить многие атаки как ботов Вондера, так и солдат Хэйтера. Они оба неожиданно для самих себя начинают нервничать. Вондер никогда в своих битвах не приближался к королю, так как не имел личной защиты, какая была у Хэйтера. Обычно он наблюдал за всем со своего корабля, но в этот раз он слишком зол, чтобы оставаться в стороне. - Тупые железяки! - орёт он, появляясь в пылу сражения и сходу уворачиваясь (надо же, он всё-таки умеет это делать) от двух копий, летящих в его сторону. - Почему вы не можете расправиться с этой жалкой пародией на армию?! Я вас на запчасти разберу! Боты смиренно пытаются объяснить ему алгоритм своих действий, на что Вондер только отмахивается и вопит пуще прежнего: - Я знаю! Я сам вас программировал, кретины! Хэйтеру тоже приходится нелегко: его армия несёт ощутимые потери, он сам оказывается ранен в плечо, и только поражается - откуда у этих людей такая жажда к победе? - Проклятые тираны! - они оба оборачиваются на зудящий голос. - Вы поплатитесь за то, что сотворили с Галактическим Содружеством! - Ммм, Хэйтер, ты что-нибудь слышишь? - Вондер нарочно пристально смотрит по сторонам. - Какая-то мошка жужжит, или мне показалось? Хэйтер усмехается, принимая его игру. - Нет, я ничего не слышу, - подтверждает он, поворачиваясь к королю Тирону спиной. И это становится его роковой ошибкой, за которую он будет винить себя следующие несколько дней. - Так умрите же, твари! - раздаётся ещё один крик, и в следующее мгновение воздух взрывается. Буквально. Откуда у короля Тирона - Торрес был далеко не самой сильной планетой в плане вооружения - такая мощная бомба? Вполне возможно, что он собрал её самостоятельно, и его целью было выманить обоих "тиранов" из их кораблей, подпустить поближе к себе, чтобы убить одним ударом. Все эти мысли проносятся у Хэйтера в голове ещё до того, как сила взрывной волны отбрасывает его далеко в сторону. Он успевает создать защитное поле для себя и нескольких своих солдат, оказавшихся рядом, и повреждения, которые он обнаруживает у себя, после того, как, откашлявшись от песка и пыли, поднявшихся вместе со взрывом, встаёт на ноги, оказываются незначительными. К ране на плече - неглубокой, скорее просто царапине - прибавляется ощутимая боль в боку, но, кажется, это просто будет большой синяк позже, да ещё рёбра трещат от удара о дерево и гудит голова, но в целом он в порядке. Чего не скажешь о его планах поработить эту планету - лучше убраться отсюда сейчас, чтобы разработать стратегию и напасть позже, лучше подготовленными. Он пытается собраться с мыслями, оглядывая поле боя, на котором оседает пыль, грязь и сожжённые клочки... ткани, дерева, плоти. В ту же секунду Хэйтер чувствует то, что никогда - да, действительно, сейчас это у него впервые! - не чувствовал раньше. Пресловутый страх. Даже не так - панику. Он видит короля, улепётывающего (как он это сделал, как защитил себя, впрочем, неважно) прочь, но не это заботит его сейчас. Он с трудом заставляет закоченевшие мышцы двинуться, и в голове бьётся лишь одна мысль: "где-где-где-где-где", перемежающаяся с "пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста". Он перерываёт всё поле, и, кажется, его всё-таки слегка контузило, потому что он ничего не слышит, и в глазах двоится, а то и троится, и чудятся чьи-то склизкие пальцы, цепляющиеся за ноги - а может, это умирающие солдаты. Отдавшие свои жизни за него. За того, кому наплевать. Судьба не бывает благосклонна к таким, как он. Да он даже никогда в неё не верил: ни в Бога, ни в рок, ни во что на свете, кроме самого себя. Но сейчас он просто потерян. Раздавлен. Он никогда не чувствовал себя одиноким, никогда не страдал, потому что рядом с ним всегда был кто-то. Рядом с Хэйтером всегда был он. - Нет-нет-нетнетнетнетнет, - проговаривает Хэйтер, то ли вслух, то ли про себя, когда видит окровавленное пятно на земле, и ошмётки ткани вокруг того места, где он видел его последний раз. Нет. Этого не могло произойти, просто не могло! Так не бывает! Они всегда побеждали! И Хэйтер не может потерять его! Только не его. Что угодно, только не его, пожалуйста. Что-то внутри умирает беззвучно, и он падает на колени, ничего не видя перед собой, осыпаемый пеплом и освещаемый бессовестными солнечными лучами. Как солнце может светить в мире, где нет его?! Приглушённый стон позади вырывает Хэйтера из его мыслей, и он резко вскидывает голову. Ему показалось, или?.. Не веря своим ушам, Хэйтер вскакивает и бросается в сторону, куда-то в колючие кусты, и его сердце (ладно, оно существует на самом деле) останавливается, когда он видит его. - Вондер... - только и может произнести он, бросаясь к своему поверженному врагу. Тот лежит, весь исцарапанный, в порванной клочками одежде, бледный и безжизненный. Хэйтеру сразу же бросается в глаза огромная рана у него на голове, на лбу, под линией роста волос, из которой, не останавливаясь, течёт кровь, заливая ему половину лица, и рыжие волосы становятся алыми. Он не может выдержать этого. - Вондер, идиот, дубина, хрен мелкий, не смей умирать! Не смей, слышишь, или я убью тебя! - он кричит, или ревёт, или, может, всё это происходит у него в голове. Судорожными движениями он ищет у него пульс, нащупывает слабые удары, и ударить уже хочется ему. - Ненавижу-ненавижу-ненавижу! Вондер внезапно открывает глаза, ресницы подрагивают. - Ты что, ревёшь? - каким-то образом удаётся спросить ему. - Слабак. Хэйтеру откровенно наплевать. - Какого чёрта ты полез во всё это?! Ты же без своих ботов ничего не можешь! Ну чего тебе не сиделось на своём грёбаном диване, а?! - Хэйтер чувствует, как что-то мокрое стекает у него по щеке - поранился где-то ещё, что ли. Он поддерживает Вондера за голову и видит, как его кровь заливает ему руки. Его начинает мутить. - У тебя даже нет никаких врачей на твоей посудине, как ты собирался... Ненавижу! - его голос дрожит, или это ему кажется? - Хэйтер... - Вондер переводит на него взгляд и его губы дёргаются в попытке улыбнуться. - Взаимно. И он закрывает глаза. Хэйтер доставляет его к себе на корабль под присмотр его личных медиков. Те, конечно, в ужасе от того, что им предстоит лечить своего врага, но Хэйтеру перечить не решаются. - Он... он будет жить? - спрашивает Хэйтер некоторое время спустя, удивляясь, как робко звучит его голос. Один из врачей смотрит на него, прищурившись. - А вы хотите этого? Ладно, хорошо. Расшибить его об стенку он не может, не сейчас. А пока Вондер приходит в себя, у Хэйтера есть ещё одно важное дело, которое нужно решить незамедлительно. Он отталкивает одного из врачей, сделавших было попытку осмотреть его самого, и выбирается из корабля обратно на гибельную планету. В воронке, оставшейся после взрыва, повсюду кровь и останки механизмов. Хэйтер ступает прямо по ним, быстро достигая развороченных останков королевского убежища, в котором, как он видел, и скрылся сам Тирон. Короля он находит ещё быстрее. Того то ли всё-таки задело взрывом и у него помутился рассудок, то ли он просто понял, что ему не скрыться, но Тирон даже не пытается спрятаться. Когда Хэйтер подходит к нему, король глядит на него даже с вызовом. - Я мог бы, - начинает Хэйтер, - сдирать с тебя кожу по миллиметру, чтобы причинить тебе адскую боль, которой ты заслуживаешь. Я мог бы оставить тебя на растерзание своим солдатам, поверь, они бы с тобой быстро расправились. Я мог бы... хм, бросить тебя акуле... Но ты не заслуживаешь и этого. Поэтому я просто убью тебя, падаль. Тирон издаёт писк. - Нет-нет, подождите! Я ведь... убил вашего врага, этого, второго, так ведь? Даже если нет, вы можете добить его, потому что он наверняка сильно ранен, он и вполовину не такой сильный, как вы! И если вы расправитесь с ним, то сможете править моей планетой! Я и слова поперёк не скажу, клянусь! Видимо, взгляд, которым Хэйтер пронзает Тирона, настолько ужасающ, что тот затыкается, прикусив себе язык. - Ты. Посмел. Дотронуться до него. - Но он ведь ваш враг! В смысле... разве вы не желаете его смерти? - тявкает король, прежде чем Хэйтер смыкает пальцы у него на горле. - Ничего ты не понимаешь, - неожиданно спокойно изрекает Хэйтер. - Он - мой враг, это правда. И я ненавижу его. Даже сильнее, чем ты можешь вообразить своим слабым мозгом. Но он - мой. Никто не посмеет причинить ему боль и уйти живым. И с этими словами, прежде, чем Тирон успевает вякнуть что-то ещё, Хэйтер пронзает его разрядом тока. Электричество не достаточно большой мощности, чтобы исжарить короля, но достаточной, чтобы его сердце остановилось мгновенно. А большего на него тратить не хочется. Безжизненное тело Тирона остаётся лежать под обломками дворцовой стены, и Хэйтер думает, что эти выпученные глаза будут сниться ему в кошмарах еще много ночей. Раньше он никогда не убивал людей голыми руками, просто... считал себя выше этого. Он поднимается на корабль и проходит в свою комнату, чтобы сменить одежду на что-то не настолько горелое и рваное. Ему ужасно хочется залезть под душ, чтобы смыть с себя всю эту кровь, свою и чужую. И если от настоящей избавиться ещё как-то можно, то от метафорической - нельзя никак. Все его поступки останутся с ним до конца его дней. И он не будет жалеть о них, о последнем - уж точно. Так что Хэйтер только моет руки, чтобы очистить себя от прикосновения к королю, и проводит ладонями по лицу, счищая копоть. Всматриваясь в своё отражение в зеркале, он замечает, что не ранен. Но тогда что же текло по его лицу, когда он пытался поддержать жизнь в своём враге? Он не хочет думать об этом, только мрачно отмечает, что синяки под глазами сравнялись цветом с его волосами, так же, как и начинающий проявляться синяк на боку, который он заметил, когда переодевался. Это было привычно. Он свыкся с таким состоянием, он и не знал другого себя. И он думал, что никогда не узнает другого Вондера. Но сейчас вместо наглой ухмылки - лишь слабое движение губ, вместо вызывающего взгляда - едва приоткрытые глаза, вместо хаотичного мельтешения - неподвижное тело среди белых простыней, и вот его кожа как раз сливается с их цветом. Хэйтер выдыхает, когда ему сообщают, что его враг отделался лишь рваной раной на лбу, которую успешно удалось зашить, небольшим сотрясением мозга, которое не повлечёт за собой серьёзных последствий (ну, проспит несколько часов, а поначалу его тошнило, и, может, будет бредить немного), и множественными, но несерьёзными ушибами и царапинами по всему телу. И что-то мёртвое внутри него оживает опять. Хэйтеру разрешают (со скрипом, но кто же ему запретит) находиться в палате Вондера, пока тот спит. Спит он глубоко, и даже не просыпается, когда Хэйтер, сам толком не осознавая, что делает, проводит ладонью по его спутанным волосам, и осторожно, стараясь не задеть свежие швы, оглаживает пальцами лицо. В конце концов он просто не может смотреть на него, Вондер словно мраморная статуя, и, хотя его грудь мерно вздымается, это всё равно жутко пугает. И Хэйтер просто берёт его за руку. Они никогда не держались за руки, с чего бы, они враги, они ненавидят друг друга, но почему-то в этот момент такой жест кажется настоящим. Правильным. Перебирая пальцы Вондера и сплетая их со своими, Хэйтер не замечает, как отключается. Ему не снится ничего. Он резко распахивает глаза от тычков под рёбра, в то самое место, куда его ударило чем-то тяжёлым во время взрыва, и он мгновенно просыпается и морщится. Оказывается, он уснул прямо у Вондера на кровати, развалившись у того под боком. Вондер глядит на него, не моргая, и Хэйтер тут же поднимается. Они никогда не спали вместе. Они даже в кровати-то толком никогда не оказывались, вытряхивая друг друга из штанов где угодно, кроме спальни. К тому же, их перепихи часто заканчивались оскорблениями или даже дракой, какой уж там сон! Так что сейчас Хэйтер несколько... сбит с толку. Масла в огонь подливают слова Вондера: - Ты такой милый, когда спишь. Значит, это и есть тот самый бред, о котором его предупреждали? - Ой, да расслабься, шучу я, - Вондеру даже хватает сил закатить глаза, на что Хэйтер бурчит что-то насчёт его умственных способностей. - Слушай, Спящая Красавица, долго я тут вообще валяюсь? - поморщившись, спрашивает Вондер. - И что вообще случилось? Пить, кстати, жутко охота, и... - он облизывает пересохшие губы. - Какого хрена ты меня за руку держишь?! Хэйтер и вправду обнаруживает, что всё ещё цепляется за руку Вондера, и быстро отпускает её, потом приказывает принести Вондеру воды, и, пока тот пьёт, напоминает ему о случившейся подставе от короля и рассказывает, что у самого Вондера теперь останется шрам на лбу. - Отлииично, - протяжно стонет он. - Кстати, погоди, короля я помню. Тирон, да? Что с его планетой, Торресом? Ты забрал её себе? Хэйтер моргает. Он... забыл об этом. - Да знаешь, мне плевать. Хочешь - себе забирай. Я всё ещё опережаю тебя на три штуки, так что... - Какие мы добрые, - качает головой Вондер. - С чего бы вдруг? И кстати: что с самим королём? Он добровольно сдался? Или сам подорвался на своей бомбе-самоделке? Хэйтер отводит взгляд. - Неважно. Вондер наблюдает за Хэйтером, отвечая ему пристальным взглядом из-под ресниц. Через пару секунд он изумлённо вскидывает брови, морщась, и уголки его губ подрагивают: - О Боже, ты убил его! - восклицает он. - Ты убил его только потому, что он оставил мне эту крошечную царапку на лбу! А они ещё меня называют бессердечной тварью! Хэйтер сжимает челюсть и ничего не говорит. - Что ты с ним сделал? - продолжает допытываться Вондер. - Взорвал в ответ? Испепелил? Снёс голову? Искромсал на куски? Отравил? Хотя нет, последнее слишком просто... Ну скажи! Вся эта нескончаемая болтовня лишь напоминает Хэйтеру о том, почему он так поступил. - Он мог убить тебя, - сурово припечатывает Хэйтер, прерывая поток перечисления различных способов убийства. Вондер хмыкает. - Это... - он вдруг делает паузу, и его взгляд становится расфокусированным. - Это неправильно, так ведь? - продолжает он отстранённо. - Мы враги, ты и я. Если бы он и вправду прибил меня, ты должен был быть ему благодарен, потому что тогда - вся галактика твоя. Представляю выражение лица Тирона, когда ты вместо того, чтобы радоваться избавлению от меня, схватил его за горло. Он прикрывает глаза, и вдруг кажется Хэйтеру таким бледным, и жалким, и несчастным, и беспомощным, и... - А знаешь, что самое жуткое? - он замирает, потому что не готов услышать это, не хочет, ему не нужны слова, но поделать он ничего не может, и только ощущает сюрреалистичность происходящего. - Я сделал бы то же самое для тебя. Точка невозврата пройдена. Хэйтер втягивает воздух через ноздри, резко поднимается с койки и окидывает лежащего на ней Вондера самым убийственным взглядом из возможных. - Мудак, - привычно бросает он ему, и Вондер привычно смеётся в ответ. - Оглянуться не успеешь, как я вылечусь, и мы сможем продолжить! Я хочу, чтобы если кто-то и прикончил меня, то это был ты! - кричат ему, когда Хэйтер выходит из больничного отсека, закрывая за собой дверь. Он знает, что так и будет. Знает, потому что никогда не позволит кому-то им помешать, и Хэйтер готов на что угодно, пусть бы даже во всей вселенной никого, кроме них, не осталось, лишь бы видеть перед собой эти бездонные, наполненные напускным безразличием глаза, чтобы прошипеть в нагло изогнутые в ухмылке губы: - Как же. Я. Тебя. Ненавижу. И услышать в ответ презрительное, но такое важное одно-единственное слово, вокруг которого уже давно вертится всё его существование: - Взаимно.