Семейная жизнь Аомине Дайки

Аомине Дайки всегда был уверен, что победить его может только он сам. До сегодняшнего дня. Тихое солнечное утро апреля не предвещало никаких серьёзных недоразумений. Дайки вернулся домой незадолго до рассвета, а теперь отсыпался после тяжёлой ночной смены. Поэтому он не слышал, как проснулась его жена, как она приготовила завтрак, снова уложила проснувшегося ребёнка и, переодевшись, покинула дом. Дайки был в курсе того, что она уйдёт. Нацуми обещала помочь его двоюродной сестре из соседней префектуры с выбором свадебного платья. Поэтому ещё неделю назад она предусмотрительно попросила свою маму приехать на день в гости и присмотреть за своим восьмимесячным внуком. Нацуми догадывалась, что Дайки потребуется помощь со стороны. Хотя бы потому, что иногда этот взрослый тридцатилетний мужчина забывал даже пообедать вовремя. Когда Нацуми выходила замуж за Аомине Дайки, она знала, на что подписывалась. За все десять лет, что они были знакомы, она успела выучить его наизусть. Поэтому, разве могла она, в полном уме и здравии, оставить Дайки наедине с ребёнком? Иногда Нацуми казалось, что Дайки и самому не мешало бы обзавестись няней. Мать Нацуми была не в восторге от выбора своей дочери. Как и все матери, она желала своей умной и красивой девочке в пару порядочного молодого человека, галантного и благородного джентельмена, а получила в зятья Аомине Дайки. Сама первая встреча будущих тёщи и зятя была катастрофой, и первые впечатления, которые они вызвали друг у друга, напрочь засели в их головах, не давая никаких шансов на примирение. За два года знакомства каждый из них лишь свыкся с существованием другого и перестал спорить при любом удобном случае. Зато своего внука бабушка обожала, но причастия в его рождении Дайки игнорировала. Аомине новости о приезде тёщи был мало рад, но деваться было некуда: перспектива остаться с ребёнком наедине его пугала больше. Тёща если и будет играть на нервах, зато безопасности сына ничего угрожать не будет, а это Дайки полностью устраивало. Поэтому ещё рано утром, принимая душ, он настроился встать с постели как можно позже, только чтоб провести в компании с названной матерью как можно меньше времени. Но его план был разрушен восьмичасовым телефонным звонком. — Это бестолковый муж моей дочери? — раздался в трубке знакомый голос. — Или случилось чудо, и моя дочь нашла себе мужчину получше? Аомине раздражённо сморщил лоб. Голова болела, а в горле пересохло, будто бы он всю ночь не отчёты проверял, а развлекался напитками в баре. — И вам доброго утра, — съязвил он. — Почему вы звоните? Нацуми предупреждала, что вы приедете утром. — Меня вызвали на работу, поэтому я не смогу приехать. — Жещина на секунду замолчала, давая переварить Дайки её слова. — Я звонила ей, но она не отвечает. Неожиданная новость разбудила Аомине полностью. Он вскочил на ноги и направился в детскую, всё ещё держа телефон в руках. — Вот только за Юки беспокоюсь, — продолжал говорить женский голос в трубке, — был бы у него папаша потолковее, бабушка за него так сильно не переживала. — Юки в полном порядке, — резко перебил тёщу Дайки, так как её слова его задели. — Не стоит беспокоиться по пустякам. Не послушав ответа женщины, Дайки положил трубку. Стараясь не шуметь, он тихо вошёл в детскую и остановился у кроватки. Юки тихо посапывал, сжимая в своём маленьком кулачке уголок одеяла. "Какой славный у меня сын, — подумал Аомине. — Разве я не могу стать для него самым лучшим папой? И разве может такой маленький комочек счастья, так сладко спящий в кровати, сделать что-то такое, отчего мне станет неловко?" Оказалось, может. Аомине успел просмотреть утренние новости, пролистать любимый спортивный журнал, позавтракать заботливо приготовленными Нацуми блинами и даже удосужился вымыть за собой посуду. Плач малыша застал его прямо в душе, когда тот намыливал голову шампунем. Малыш надрывался с такой силой, что Дайки рисковать не стал: не смыв шампуня, выключил воду и побежал на зов родной кровиночки. Родная кровиночка такой жертвы не оценила и даже спустя пятнадцать минут укачиваний не успокоилась. Дайки, слёзно моргая болящими от шампуня глазами, пришёл к выводу, что сына снова усыпить у него не получится. "Так это что, придётся на руки брать? — испугался молодой папаша. — Я только-только ступил на путь становления лучшим отцом. Почему с самого начала такие сложные задания?" Аомине осторожно взял сына за бока и поднял на вытянутых руках. Юки тут же перестал реветь, продолжая пускать пузырики носом. Секунд тридцать мужчины серьёзно смотрели друг на друга (настолько серьёзно, насколько это было возможно, пуская пузыри носом). А потом, обрадованный своей победой над собой, Аомине прижал малыша к себе, целуя его в лоб. Юки, засветился, засмеялся, а затем со всей силой вцепился Дайки за волосы. Дайки взвыл от боли, шампунь капнул ему в глаза. Юки, тут и там измазанный пеной, продолжал заливисто смеяться. Аомине чертыхнулся про себя, потому что Нацуми не любила, когда он ругался при ребёнке, и понёс сына в ванную. Утро Юки началось с водных процедур. Аомине понятия не имел, как готовить завтрак для восьмимесячного ребёнка. Конечно, ему уже приходилось кормить его с ложечки, но тогда каша была уже приготовлена Нацуми, а Дайки лишь оставалось отправлять её "самолётиками и поездами" сыну в рот. Юки подозрительно тихо сидел на детском стульчике, пока Аомине колдовал у плиты. Больше времени у него ушло на поиски коробки с детским питанием в этом многообразии шкафчиков и полочек, которое было у них на кухне, чем на само приготовление. Через полчаса Аомине, наконец, обернулся к своему сыну с тарелкой тёплой каши в руках и обомлел. Юки сидел и жевал корочку хлеба, которую Аомине по забывчивости оставил на столе. Мужчина взвыл второй раз за день. — Папа старается, готовит для тебя вкусную и полезную кашу, а ты сбиваешь аппетит хлебушком? — Дайки поставил тарелку перед сыном и зачерпнул ложку каши. — Давай, поешь. Юки сжал рот посильнее, перед этим сунув в него кусочек хлеба. Аомине запаниковал. — Пожалуйста, съешь хоть пару ложек, сынок. Тогда папа даст попробовать тебе мороженое, — подмигнул сыну Дайки, — пока мама не видит. Юки продолжал непонимающе глядеть на отца, пытаясь дёснами прожевать размягчённую хлебную корку. Аомине беспомощно опустил голову на стол. Юки, не теряя времени зря, снова схватил отца за волосы. Вой Аомине заглушил телефонный звонок. — Мой бестолковый зятёк у телефона? — прокричал женский голос в трубке. "Она сведёт меня с ума", — подумал Аомине. — Да, — устало выдохнул в трубку Дайки. — Что случилось? — Ты случился, на мою-то седую голову! — женщина наигранно запричитала. — Я за Юки беспокоюсь, как бы голодным не остался. — Не остался. Я его покормил, — соврал Дайки и обрадавался тому, что Юки слишком мал для того, чтобы сдать его бабушке. — Сам? — удивилась тёща. — Да я в курсе твоих кулинарных способностей, тебе и близко к плите подходить нельзя! Меня до сих пор подташнивает при виде мисо-супа! — В тот раз мясо было не первой свежести, — вдруг закричал в трубку Дайки, — и, между прочим, это вы его нам купили! Не послушав ответа тёщи, Аомине сбросил звонок и кинул телефон на стол. Этой женщине всё-таки удалось его разозлить, пусть он добился уже немалых успехов в игнорировании её замечаний. Телефон снова затрезвонил. Аомине глубоко выдохнул и прижал трубку к уху. — Я первой позвонила, мне первой и отключаться, невоспитанный мешок с мускулами! Послышались короткие гудки. Дайки тихо положил телефон на стол и жалобно взглянул на сына. — Твоя бабушка — не самый простой человек, Юки-чи. Аомине каким-то образом показалось, что Юки угукнул ему в ответ. — Если вдруг она начнёт настраивать тебя против меня, не ведись! Договорились? В этот раз ответа не последовало. Юки снова начал возиться с хлебной коркой. Аомине от бессилия схватился за голову. За день, проведённый наедине с сыном, Дайки узнал много чего нового. Например, то, где лежат на кухне сковородки, или куда девались его пропавшие носки: Юки хватался за всё, что видел вокруг, заползал в самые немыслимые уголки дома и переворачивал всё, до чего сумел дотянуться. Дайки даже вспомнил, куда спрятал заначку для новой удочки, правда и с ней Юки разобрался по своему. Никакой удочки, по всей видимости, позволять купить отцу он не собирался. "Как только Нацуми управляется с ним? — нервно кусая губы, думал Аомине, — я готов пересилить неделю ночных дежурств! Подряд! Только бы этот ребёнок был немного спокойнее!" Аомине бессильно распластался на холодном полу, отказываясь воспринимать реальность. Юки, не теряя зря времени, схватился за его волосы. Когда Нацуми вернулась домой, она и представить не могла того, что её ожидало. Казалось, в доме прошёлся ураган, который смёл всё на своём пути и тихо исчез незамеченным. Нацуми прислушалась: в доме было тихо. Дверь в спальню была открыта, но в комнате никого не было. Она прошла в гостиную и направилась в детскую. В ней горел свет, но голосов домочадцев слышно не было. Нацуми осторожно открыла дверь. На полу, в окружении разбросанных повсюду игрушек и одежды, спали её любимые мужчины. Аомине обнимал сына во сне. Одна рука Юки лежала на щеке отца, второй он вцепился в его волосы. Нацуми улыбнулась и присела на пол рядом с мужем. — Дай-чан, — осторожно проговорила она, пытаясь спасти шевелюру Дайки из оков сыновьей руки. — Отвали, Сацуки! — во сне отмахнулся от неё Аомине. — Сам отвали, придурок, — в сердцах крикнула Нацуми и со всей силы дёрнула мужа за волосы. Аомине тут же проснулся. Нацуми, безусловно, была в курсе почти тридцатилетней дружбы Дайки и Сацуки, но до сих пор продолжала ревновать мужа к его пышногрудой подруге. Аомине понадобилось пару секунд, чтобы осознать происходящее. — Ты чего творишь? — наконец нашёлся он. — Значит, вот от кого у нашего сына эта странная привычка. Знаешь, сколько раз за день его маленькие ручонки касались моих волос? Громкие разговоры разбудили Юки. Он пару секунд непонимающе глядел по сторонам, а потом его лицо озарилось улыбкой: он заметил маму. Нацуми взяла сына на руки и прижала к себе. — Ты чего это истерику не закатываешь, а? — Дайки осторожно потрепал сына за щеку. — Давай, пусть мама тоже с ума посходит. Почему за всех отдувался только я один? Юки засмеялся и прижался носом к маминой груди. Нацуми показала мужу язык. — Юки, так нечестно! — взвыл Дайки. — Ты совсем не любишь папу! В кармане Нацуми заверещал телефон. Аомине догадывался о том, кто звонил и закатил глаза. — Да, мам, — Нацуми понимающе посмотрела на мужа, пытаясь не рассмеяться посреди разговора, — Юки в порядке. Он только что проснулся. Аомине продолжал недовольно глядеть на телефон в руках Нацуми, будто бы считая, что каким-то образом этот взгляд дойдёт до звонящего. — Нет, мам, с домом тоже всё в порядке, не волнуйся. Аомине ударил ладонью по лбу и снова закатил глаза. Нацуми хихикнула. — Хорошо, мам, спокойной ночи. Нацуми положила телефон на пол рядом с собой, а потом погладила мужа по голове. Ласковые прикосновения жены успокоили его. — Может, поцелуешь своего любимого мужа? — Аомине наклонился ближе к Нацуми. — Я так устал. — Мама просила приехать погостить на недельку, пока я в отпуске, — с какой-то жалостью к Дайки сказала Нацуми. — У меня ночные дежурства, — резко ответил Аомине. — Всю неделю? — смеясь, спросила Нацуми. — Да, — без промедления последовал ответ Дайки, — семь дней подряд. — Это хорошо, — вдруг сказала Нацуми, удивив такой реакцией своего мужа. — Мама просила приехать без тебя. Аомине вдруг весь покраснел от злости. Он был готов уже наплевать на наставление жены и посыпать ругательствами, но Нацуми вовремя схватила его за руку. Её прикосновения всегда служили для него самым сильным успокоительным. Аомине замолчал, набрал в лёгкие побольше воздуха и медленно выдохнул. — Я поеду, — сказал он решительно. — А ты, моя милая, одним поцелуем теперь не отделаешься! Решила без мужа ехать, значит? Чтобы твоя мама тебе быстренько другого там отыскала? Дайки нарочито наигранно погрозил жене пальцем. Нацуми, смеясь, обвила руками его шею. Маленький Юки заливался звонким смехом, оказавшись между мамой и папой. Дайки легонько коснулся губ жены своими губами, а потом наклонился к сыну и, счастливо улыбаясь, потёрся носом о его маленький носик. Юки, не теряя времени зря, схватился за его волосы.