Ничего не было?!

      Мы задержались в этом лесу. Я вижу, сколько это место значит для тебя. Ради меня… Ради волшебного мира ты отказалась от родителей. Моя самоотверженная девочка… Поэтому пока нам ничего не грозит, мы будем здесь столько, сколько ты этого пожелаешь.       Зацепок по крестражам нет, Рон не объявлялся. Ты совсем приуныла. Целый день просидела в палатке. Не хотел вмешиваться, но не могу смотреть на пустую тебя. Я хочу слышать твой смех, видеть твою улыбку, чувствовать твою радость… Но ты пуста. Такое ощущение, что над тобой поработали дементоры.       Решаюсь, подхожу, протягиваю тебе руку. Ты смотришь на меня пустыми глазами и не понимаешь, что мне от тебя нужно. Но я не отступаю — жду. Вижу, как в твоих глазах что-то просыпается. Ты берёшь мою ладонь и поднимаешься. Сначала мы лишь дурачимся, но ты постепенно оттаиваешь. Вот ты улыбаешься, вот начинаешь смеяться. Потом ты прижалась ко мне, я тебя обнял. Мы медленно покачиваемся в танце. Ты забыла обо всём, отдалась чувствам. Эти минуты бесценны для меня! Тебе хорошо, но зачем же ты всё портишь?       В глазах сгорает огонь, улыбка растворилась, пытаешься отстраниться. Но нет! Я не дам тебе этого сделать! Сжимаю крепче твою ладонь, наклоняюсь. Ты сжалась, пытаешься вырвать руку. Зачем ты это делаешь? Гермиона, дорогая, прекрати… Не раздумывая больше, целую тебя. Боже, как давно я мечтал это сделать! Ноги подкашиваются. Твои губы, словно шёлк. Ты этого не ожидала, замерла, перестала вырываться, как только мои губы коснулись твоих. Ты не отвечаешь, но и не отталкиваешь. Отстраняюсь. В твоих глазах столько эмоций. Вижу, как ты борешься сама с собой. Ты бледна, как смерть, но и прекрасна, как жизнь. «Гермиона, милая, — шепчу я. — Отпусти себя. Не сдерживай свои чувства». Провожу пальцем по твоей щеке, ты не отстраняешься, лишь смотришь на меня своими шоколадными глазами. Понимаю, что думаешь о Роне. Продолжаю шёпотом: «Рон не стоит твоих слёз и боли, которую постоянно причиняет».       Что-то в тебе ломается. Барьер разноситься в прах. Следующий поцелуй ты начала первая. Сколько страсти было в нём! Ты, как разъярённая тигрица, набросилась на меня. Всегда сравнивал тебя с кем-то из кошачьих. Прижимаю тебя крепче, ты вцепилась в мои волосы. Языки сплелись в бурном танце. Воздуха не хватает. Отстраняюсь, перехожу на твою шею. Целую прозрачную бледную кожу, оставляя лёгкие следы. Ты часто дышишь, подставляясь ближе. Оттесняю тебя в сторону спальных мешков — да, ты и не возражаешь! По пути стягиваю с тебя кофту и майку, что была под ней. Ты срываешь с меня свитер. Опрокидываю тебя на «постель». Перехожу с шеи к ключицам. Уверенно расстёгиваю твой лиф, спускаюсь россыпью поцелуев по твоей груди. Провожу языком по затвердевшим соскам, долго ласкаю их. Ты сладко стонешь. Твой первый стон останется навсегда в моей памяти, как давно я хотел его услышать! Спускаюсь к животу. Ты стягиваешь с себя джинсы, я тянусь к своим брюкам. Расстёгиваю ремень. Ты вздрагиваешь, от звука расстёгивающейся ширинки. Стягиваю с тебя мокрые кружевные трусики. Теперь ты полностью обнажена. Любуюсь тобой, не могу оторвать взгляда. Ты идеальна… Словно мраморная статуя. Ты смущаешься, и только румянец выдаёт то, что ты земное создание. Закусываешь губу в ожидании. Вот, наконец, мы слились воедино, стоны удовольствия перемешались. Сколько голодных, жадных поцелуев у нас было? Я сбился со счёта. Ты цепляешься за меня, будто я остров посреди океана. Вся спина расцарапана, но я не против. На твоей бледной коже стали наливаться засосы, хоть я был нежен. В глазах темнеет, я на грани — вижу: ты тоже. Ты выгибаешься. Вершина удовольствия накрывает нас, стоны прозвучали одновременно.

***

      — Наконец-то я вас нашёл… И это «НИЧЕГО НЕ БЫЛО»?!