Неправильный чупа-чупс

Если Чонгук думал, что после того случая с велосипедом их отношения с Тэ выйдут на новый уровень, он сильно ошибался. Нет, старший широко улыбался пареньку, обнимал, трепал по непослушным волосам и даже разрешал провожать себя до дома, но когда дело доходило до более серьёзных вещей таких, как поцелуи, томные нашёптывания на ушко или, боже упаси, походы в гости, Тэ, словно током било, и он пулей уносился от ничего не понимающего Чонгука. «Классные у меня отношения», — усмехался мысленно Чонгук, когда, лёжа на кровати, строчил сообщение Киму в надежде, что тот всё же придёт к нему в гости. Наивный. Чонгук уже не ребёнок и дурачок. Да, он не старшекурсник как Ким, но и не совсем лузер. А потом Чон и вовсе оказался в полном недоумении, ибо Тэхён, кажется, его стесняется. — Тэхён! — младший радостно машет пареньку, что сейчас стоит в окружении своих однокурсников и совершенно не замечает его. Они о чём-то увлечённо ведут беседу, а Тэ то и дело громко смеётся. — Тэ! Ким Тэхён! — снова принимает попытку привлечь внимание парня Чонгук и делает шаг вперёд, приближаясь к компании. Но реакция оказывается диаметрально противоположной. Чонгук никак не ожидал, что Тэ вместо того, чтобы обрадоваться и подбежать с громким «Чонгукки!» к парню, Ким насупится и сделает вид что просто не знает его. «Вот сучёныш!» Чон выглядит более чем глупо. Он стоит всего в паре метров от компании и от Тэ, соответственно, смотрит преданными глазками на паренька, а тот даже не поднимает на него взгляда, в то время как однокурсники Кима уже во всю разглядывают, видимо, не совсем адекватного забавного паренька. А после занятий Ким укатывает на своём велике куда-то, куда не знает Чон. Тэхён правда хочет нормальных отношений с Чонгуком, но всегда есть это одно веское и противное «но». Во-первых, Тэхён боялся, что этот мелкий, забывшись, переступит дозволенную черту в общественном месте и не дай бог в компании, во-вторых, Киму жутко не нравилось то, что он нашёл на порносайтах. Точнее, нет, ему нравилось, но не в том случае, где Тэ будет снизу. Его это вообще не устраивало. «В первый раз бывает жутко больно» «Меня случайно порвали» «Нет ничего хуже анального секса» Тэхён читал комментарии на очередном странном сайте и хватался за голову. Больно, ужасно, плохо — вот что он закрепил у себя в голове по отношению к сексу с парнем. Нет, можно, конечно, попробовать уломать Гука быть снизу, но как это обоснуешь? «Чонгук, я тут подумал, если я буду снизу, то мне будет очень больно, а ты парень сильный можешь и потерпеть. Поэтому, можно я тебя оттрахаю?» Так что ли всё должно быть? Какая банальная проблема встала на пути развития их отношений. Эх, Ким Тэхён, где же взрослый и умный человек? — И посоветоваться-то не с кем, — ворчит Тэ, кладя подбородок на сложенные на столе руки. До защиты диплома остаётся не так много времени и от этого Тэ всё сильнее нервничает. Они сидят в парке, где собственно и познакомились, и просто молчат. Сегодня Тэ был таким добрым или же просто растерянным, что даже разрешил Чону обнять себя и положить подбородок на плечо. Чонгук крепко держит старшего своими ручонками, а тот о чём-то сосредоточенно думает. — Тэ. Ноль реакции. — Тэхёна, — уже протяжнее и тише. — Что? — всё же отвлекается от своих раздумий старший и поворачивает голову в сторону Чона. — Куда ты после выпуска? — Работать. Куда же ещё? Этого и ждёт Чонгук. Он довольно улыбается и едва заметно касается губами шеи парня, а тот вздрагивает и напрягается всем телом, в любую секунду готовый выскочить и убежать куда подальше. — Ты будешь уже совсем взрослым. Значит, сможешь жить, как полноценный взрослый самостоятельный человек. — Это ты к чему? — чувствуя подвох, спрашивает он и пристально смотрит на Чонгука. — Давай жить вместе. Кажется, Тэхёна стукнули чем-то по голове, ибо у него в ушах звенит, а в глазах темнеет. Воздуха катастрофически мало, и он не знает, что на это сказать. — В смысле просто жить! — опомнившись добавляет макне, но Тэ уж далеко в своих мыслях.

***

Когда Чонгук не пристаёт, а Тэ не витает где-то в космосе, они много болтают о всякой чепухе. Чонгук, например, узнаёт, что Ким просто без ума от катаний на велосипеде, что он никогда не променяет его на какую-нибудь иномарку или что-то в этом роде. — У меня в такие моменты рождаются гениальные мысли! — выдаёт Тэ, искренне улыбаясь. — Это такая свобода. Чонгук, представь: свежий воздух обдаёт твоё лицо, ты, не зависимый ни от кого, крутишь педали и катишься, куда тебе заблагорассудится. С права тебя леса, слева — тоже. И больше никого. Только ты и природа, вечернее солнце и чувство полёта! Вот оно — счастье, Чонгук! Именно поэтому в один из дней, когда Тэ особенно сильно волнуется, готовясь к экзамену, Чонгук предлагает ему забить на сорок с чем-то билетов и поехать кататься на великах куда-нибудь далеко-далеко, чтобы можно было объехать огромные территории, чтобы можно было увидеть красоту леса — это было мечтой Тэхёна. И, несмотря на то, что Ким был прилежным студентом, он согласился на эту авантюру. Чонгук же подбодрил парня, уверив, что его и спрашивать не будут на экзамене. Он же отличник, что с него взять-то? Они ехали уже где-то часа два. Чонгук не то что вымотался, но чуть-чуть устал. А Тэ хоть бы что: улыбается и крутит себе педали. — Ты хотя бы знаешь, куда мы едем? — решает уточнить Чон за что получает осуждающий взгляд. — Я уже всё продумал. Там, — он показал куда-то вперед пальцем, продолжая движение, — есть прекрасная извилистая река, с крутыми обрывами, и там ещё очень много цветочков растёт. Глупая улыбка растягивается на губах старшего, и это выглядит так мило, что даже ехать становится легче. Чонгук на секунду теряет дар речи, когда дорога их выводит к дикому, поросшему травой, берегу реки, которая лежит извилистым узором где-то внизу, усеянные каменистые берега и кое-то слишком быстрое течение делают её похожей на горную реку. Тэхён тут же спрыгивает с велика и несётся к обрыву. Благо Чон останавливает его и ловит у самого края. — Я осторожно, — обижено говорит Тэ, но Чон его не слушает. Здесь и правда красиво. Теперь ясно, почему Ким так любит кататься на велосипеде… Тэхён слишком увлекается созерцанием природы и даже не сразу замечает, как тёплые руки Чонгука обнимают его, а ладони удобно устаиваются на животе, складываясь в замок. Еле заметная улыбка трогает губы Тэ, и если бы Чон только мог видеть это счастливое сияющее лицо. — Теперь ты не думаешь о всякой чепухе? — Не-а, — только и может сказать Ким, напрягаясь из-за обнимающих его рук. Он колебался. Минутное спокойствие вновь рассеялось, и Тэхён сравнил бы его с лёгким дуновением летнего ветра, который в одну секунду может подбросить в воздух зелёный листочек дерева, а в следующую — раствориться, словно и не было здесь его никогда прежде. У Тэ было такое же пограничное состояние, одно чувство сменялось другим, и Ким не мог сказать, что лучше: умиротворение от тихого шелеста листвы или же крепкие объятия Чонгука, волнующие и смущающие одновременно. А у Гука были тёплые руки, от которых напрягаются мышцы и внутри собирается тугим комом жар. Пальцы младшего медленно гладили животик парня под футболкой, иногда спускаясь к кромке штанов, отчего Ким начинал всякий раз вздрагивать. — Ты какой-то напряжённый, — подмечает Гук. Он то ли специально не замечает, что именно из-за его рук, нагло блуждающих по телу хёна, он так бурно реагирует, то ли слишком увлечён своими мыслями и чувствами, что не может понять этого, и продолжает свои тактильные пытки. Дыхание младшего касается шеи и еле заметно щекочет кожу, а затем он прижимается своими губами где-то за ушком старшего. Кожа у Тэхёна очень нежна и тёплая, как и сам он. Она пахнет как-то заоблачно классно. От такого прикосновения тело в руках парня замирает, Чон даже не собирается останавливаться, ведя своими губами вниз, он плавно касается его раскалённой кожи и замирает где-то на затылке, уткнувшись носом в его короткие волосы. — О чём ты думаешь? — Гук чуть склоняет голову вбок и ведёт носом к самому подбородку старшего, вдыхая лёгкий аромат парфюма, смешанным с запахом пота. Какой-то он не правильный этот Ким Тэхён. Он чувствует, как шумно сглатывает Тэхён, а его кадык дёргается и Чонгук бы соврал, если бы сказал, что не хотел бы оставить здесь парочку засосов. — Я думаю, о том, что ты сейчас творишь, — наконец силы к Тэ вновь возвращаются и он принимает попытку вырваться, но в результате ему удаётся только развернуться лицом к младшему и чуть ли не столкнуться с ним носом. Кажется, он на этом моменте перестаёт дышать и начинает глупо моргать. Чонгук, в принципе, в таком же замешательстве, что и Тэхён, правда из ступора выходит быстрее и прижимает тело плотнее к себе. Он почему-то тоже начинает волноваться. Когда не видно лица всё кажется проще, когда тебе не смотрят в глаза — вообще легко. А Тэхён сейчас смотрит слишком пристально, слишком в душу Чонгуку или же просто Чон спятил. — Я просто, — Гук нежно обхватил пальцам подбородок Тэ и улыбнулся, — скучал. И Тэ не хочется сопротивляться. Абсолютно. Целоваться всегда приятно, а если это Чонгук, вдвойне. Он выглядел таким простым, доверчивым и заботливым. А его губы и неумелые поцелуи лишали любой возможности сопротивляться. — Надо поставить палатку, — сбивчиво прошептал Тэхён, оторвавшись от губ Чонгука. Тот же вновь притянул к себе старшего, врываясь моментально в его рот своим языком. Тэхён задыхался и понимал, что ему всё равно мало. Это его жутко пугало, и он вновь принял попытку вырваться. — Чонгук, надо костёр развести. — Ага. — Мы замёрзнем. — Ага. Чон просто не обращал внимания на слова хёна. Ну, а смысл? Смысл, когда тут, в миллиметре горячая сладкая шея Тэхёна, на которой можно оставить засос, по которой можно провести языком, кожу которой можно зажать зубами, вызывая при этом у старшего тихий сдавленный писк вперемешку с шипением. — Костёр, — раздаётся со стороны Тэхёна, разрушая только восстановившуюся идиллию. Чонгук отрывается от шеи старшего, поднимает глаза к небу, будто спрашивая его «Ну за что мне ты подарило такого неромантичного хёна?», и тяжело вздыхает. Этот разрушитель романтики ведёт себя так, словно ничего не произошло, и он не обламывал кайф Чона, если бы не одна поправка: у него ужасно дрожали руки, глазки без устали бегали, а покрасневшие уши было тяжело не заметить. И пусть он делал вид, что всё в порядке и ничего не случилось, Чон видел, что что-то не так. — Костёр, так костёр, — вздыхает младший, выпуска из объятий Кима. И Бог его знает, от чего парень так напрягся. Чонгук же всё делал правильно, он же видел, что хёну это нравится, он сам прижимался ближе к нему и также страстно отвечал на его поцелуй. Может, Тэхён боится, что сделает что-то не так? Или же, может, он девственник? Да нет, что за глупости? Последний вариант Чонгук быстро отметает. Тэ сидит на небольшой полянке и распаковывает продовольственные запасы, привезённые им из дома. Чон так и замирает с хворостом в руках, глядя, как парень старательно освобождает сосиски от кожуры и пытается нанизать их на найденную палку. Он выглядит слишком неуклюжим, Чон бы сказал, что беспомощным и жалким. — Помочь? — вмешивается младший, заставая парня врасплох. Тэхён вздрагивает и поднимает глаза на Чонгука. Он сидит на корточках возле него и смотрит в глаза, слегка улыбаясь, а лицо его так близко, слишком близко. Тэхён не может даже сначала вздохнуть и тупо смотри на парня, а тот забирает из его рук сосиски и, как профессионал, насаживает их на палку. Это что-то явно напоминает Тэхёну, а потом до него доходит. Их знакомство произошло именно так: сидя в безлюдном парке, где Тэхён тщетно боролся с конфетой, а Чонгук появился из ниоткуда и предложил помощь, вывел Кима из равновесия, заставил смутиться, а тот потом позорно бежал с места встречи. Правда, вот с костром у Чона выходило хуже: он долго мучился, пытался смастерить из него что-то наподобие шалашика, но ничего не вышло. И в конечном счёте он на это забил. Сейчас он потеряет авторитет перед Тэхёном. — Теперь моя очередь помогать, — заботливо, как мамочка, проговорил Тэ, положив руки на плечи младшему. — Где ты так научился? — захлопал глазами Чон, когда костёр в руках Кима разгорелся спустя считанные секунды. — Это несложно, Чонгук. Ты никогда ведь до этого костры не разводил? Тот только отрицательно помотал головой. — А я всегда любил кататься на велосипеде… — И жечь костры? — продолжил Чон, предполагая. Его сомнительная теория вызвала бурную реакцию со стороны хёна, он начал громко хохотать и вскоре уже сидел скрючившись на маленьком пенёчке, держась за живот. — Да, представляешь, еду я, еду и решаю внезапно костёр развести! Это же так в моём стиле! — Ну, а почему бы и нет? — уже как-то тихо и смущённо отзывается Чон, отворачиваясь к горящему костру. По небу россыпью бриллиантов ложатся первые звёзды. Костёр приятно потрескивает и согревает парней от первого вечернего холода. Тэхён сидит, завернувшись в плед, и жарит уже, наверное, пятую сосиску. Он смотрит на костёр и думает о чём-то своём. Чонгуку не холодно, когда он придвигается ближе к Киму, а затем, выждав нужный момент, закидывает ему руку на плечо. Просто так намного приятнее и романтичнее, что ли. Тот вздрагивает от прикосновения и подозрительно косится на Чона, но руку с плеча так и не убирает. А Чонгук этим нагло пользуется, жмётся ближе, а потом касается губами шеи парня. Он проводит по коже языком, наслаждаясь вкусом и чувствуя, как пульс Тэ из-за этого его действия учащается. — Чонгук, прекрати, — недовольно бурчит Тэ, весь сжимаясь в комочек. — Почему? Я просто тебя поцеловал, — он снова касается губами где-то за ушком и тихо выдыхает, наслаждаясь бурной реакцией Кима. — Я не могу тебя поцеловать? Тэхён, я. — Я девственник. Сказал, как отрезал. От такого неожиданного признания Чонгук зависает на несколько минут и сидит, прижимая к себе парня, не двигаясь и еле дыша. Младший не знает, как реагировать на такого рода признание и надеется, что Тэхён решит первым нарушить тишину. Но он упорно молчит и скребёт ногтями ладонь Гука, которая лежит на его бедре. — Ты ничего не скажешь? — буквально взрываясь, начинает возмущаться Тэхён. Чонгук конкретно не догоняет, что происходит и почему эта информация должна как-то сказаться на их отношениях. — А должен? — Ну, все по-разному реагируют… — Погоди… Что значит «все»? Ты же сказал… — Чонгук, замолчи! — парню прилетает в самое темечко каким-то небольшим поленцем для костра, и он зашипел от боли. — Но ты же сказал… — Мало ли что я сказал! Ты хотя бы дослушал меня! Но Тэхён на этом замолкает и отворачивается от Чона, а тот вообще понятия не имеет, что теперь делать, он только и может, что обнять парня со спины и уткнуться ему носом между лопаток. — Тэхён, хочешь кое-что знать? — Чон жмётся ближе, руками скользит где-то под рёбрами, а потом приподнимается и кусает парня в холку. Тэ от такого сжимается сильнее в запуганный комочек и желает провалиться сквозь землю. Потому что слишком много противоречий. Потому что бороться с собой трудно. — Ну? Не хочешь знать? — а потом как бы «случайно» ладонь Чонгука опускается с живота на пах Тэхёна, слегка поглаживая пальчиками. Тэ не видит довольной ухмылки на губах Чонгука, а тот улыбается. И он не просто улыбается, он ликует, потому что смущённый, холодный и загадочный Ким Тэхён всё же реагирует на его прикосновения. — Слишком тон у тебя нехороший, — охрипшим голосом отвечает Тэ, а потом переплетает свои пальцы с пальцами Чонгука, которые всё это время поглаживали через ткань штанов плоть старшего. — А ты доверься, и я тебе всё покажу. Уж слишком соблазнительно шепчет, едва касаясь губами шеи, Чонгук, уж слишком заманчиво выглядит это предложение, уж слишком прохладный летний вечер заставляет жаться ближе к тёплому телу. Тэ сам разворачивается к нему и обвивает ногами бёдра, Чон поначалу даже теряется. Да, ему ещё долго придётся разгадывать Тэхёна, а пока он просто отвечает на поцелуй и лезет бессовестно руками под одежду, оттягивая резинку штанов. Он касается холодными пальцами самой настоящей кожи Тэхёна, мягкой и чуть прохладной, сжимает ладонями его ягодицы и слышит, как тот как недовольно шипит. — Ну и что же? — сбивчиво выдаёт Тэ, но его слова улетают в пустоту, потому что вместо ответа Чонгук тянет его ближе к палатке. Он что-то ищет, роясь в собственном рюкзаке, а потом возвращается к парню, опрокидывает Тэ и, не давая даже вздохнуть, прижимает своим телом к земле. Чонгук начинает целовать, но все его попытки терпят фиаско, потому что он слишком нетерпелив и разлетается на части от желания коснуться всех участков кожи Тэхёна. — Тэ? — нарушает тишину Чон, покрывая мелкими поцелуями шею и ключицы парня, а Ким даже не сразу отвечает, он млеет от таких прикосновений и жмурится, громко дыша через рот. — М? — Как ты относишься к засосам? И Тэ просто не успевает ответить ни положительно, ни отрицательно, потому что зубы Чонгука впиваются в его кожу, и это не кажется чем-то болезненным или неприятным, скорее, для Тэ это становится будоражащим и до мурашек возбуждающим. Он обязательно потом повозмущается, парочку раз стукнет Чона, но не сейчас. Пальцы Чонгука ловко подхватывают штаны старшего под резинку и тянут вниз. Он соприкасается своей кожей с кожей Тэ и это что-то запредельно-волшебное, воздушно-нереальное, он чувствует, как от каждого невесомого прикосновения дёргается Ким. — Следующую работу ты будешь писать о том, каково это спать с парнем? — предполагает Чон совсем несерьёзно, Тэхён же под ним даже задумывается, словно и не могло быть по-другому, а потом выдаёт: — Ты не заслуживаешь такого большого внимания в моей научной деятельности, ты всё ещё маленький и глупенький. — Ты меня недооцениваешь, хён, — и звучит это не раздражённо, а как-то обижено и совсем по-детски. Но затем Чонгук опускается ниже, чем шокирует Тэхёна, и обводит своим языком пупок старшего. Тело напрягается сильнее, Тэ непроизвольно сжимает ноги чуть ближе, а затем сильно вздрагивает. — Чонгук, закрой глаза. Ему никто не отвечает, а Чонгук продолжает мучить тело парня, он уже стягивает нижнее бельё с Тэхёна и на секунду замирает, разглядывая налитый кровью член старшего. — Я сказал — зажмурься! — буквально вопит Тэхён и сходит с ума от такого пристального внимания. Что он вообще такого там нашёл? Да сам Тэ ни разу в жизни так не разглядывал свой собственный член. Вот же ж Чон Чонгук! — Хочу и смотрю, — и вот сейчас Чонгук не выглядит обиженным, надутым ребёнком. Он совершенно другой человек, и в нём Тэ находит то, что самом себе не хватает — уверенность и стойкость. — А ты, Тэ, зануда. Хоть внешне Гук и кажется довольно спокойным, в душе у него бушует пламя, а сердце начинает колотиться сильно и быстро, когда он думает о том, что Тэхёна можно попробовать на вкус. Это же не страшно, правда? Чонгук ещё сильнее начинает волноваться, руки дрожат, это как-то неправильно, волнительно, но он не хочет выдать себя, поэтому резче и быстрее склоняется к Тэхёну и, обхватив его член своей ладонью, высовывает кончик языка. Он проводит осторожно языком по головке члена и приходит в восторг. Это не страшно и даже вовсе не противно. За своими глубокими рассуждениями он пропускает момент, когда Тэ начинает сдавлено пищать и тянется ручками к голове Чонгука и хочет его отстранить. От желания и чувства вседозволенности Гук решается на более смелые поступки, и вот он уже пробует обхватить губами плоть парня, а потом заглатывает на сколько позволяет горло. — Прекрати, — Тэ буквально умоляет, но Чон непреклонен. Это странно, непривычно, но Чонгуку поэтому и нравится. Он пытается вспомнить, что там делали порно актрисы, когда заглатывали член очередного мужика, и пытается повторить. Честно сказать, выходит из ряда вон плохо. Оно и ясно, он это делает в первый раз. А Тэхёну на этот факт как-то глубоко плевать, потому что ему нравится и, стыдно признавать, но ему, девственнику, это кажется заоблачным и каким-то нереальным, но всё резко меняется. Ким лежит по-прежнему с закрытыми глазами и только чувствует, что губы Чонгука исчезли с его плоти. Он надеется, что тот просто отвлёкся и сейчас снова продолжит, но вместе этого он зачем-то просит его чуть приподнять бёдра, а затем проводит пальцами между ягодиц. Тэ, конечно, догадывается зачем, но отказывается верить, до самого последнего отказывается. Его надежда умирает тогда, когда пальцы Чонгука, смазанные чем-то неприятно-холодным касаются колечка мышц, давят сильнее, а затем один палец проникает внутрь. — Чонгук, у тебя кривые пальцы, — шипит сквозь зубы Тэ. Он не испытывает боли, нет, но чувство дискомфорта заставляет напрячься и сильнее сжаться. — Это не у меня пальцы кривые, а у тебя… — Я тебя стукну сейчас, — у Тэ какой-то слишком хриплый голос, такой потерянный и испуганный, что Чонгук тут же замолкает и целует нежно, успокаивающе парня в губы. Со следующими двумя пальцами приходится повозиться побольше, потому что Тэ слишком упрямый и только фраза «вставай раком, малыш» заставляет Тэ поумерить свой пыл. — Я убью тебя, если ты меня порвёшь, — выдыхает в самое ухо Тэхён, когда чувствует, как головка члена Чонгука касается его входа. — Ты слишком болтливый для девственника, — Чонгук толкается нетерпеливо в горячее нутро старшего и замирает. Тэ от неожиданности снова весь сжимается и не пускает дальше Гука. — Расслабься, — чуть ли не шипит Чон, — не упрямься, Тэ, — его потоки гнева сменяются потоками нежности и заботы. Свою чуть грубоватую фразу Гук заканчивает мягким, мокрым поцелуем в подбородок. Он толкается снова, входит до конца, а потом делает первый толчок, затем второй и третий, и четвёртый. Тэхён упорно молчит, ему больно, неприятно, но он терпит, он слышит дыхание Гука где-то возле собственного уха и даже улавливает какие-то звуки, отдалённо напоминающее ему стоны. Холодный ветер неприятно лижет голую кожу, отчего та покрывается мурашками, Гук замечает это и начинает оглаживать бёдра парня судорожно, остервенело, сжимая кожу до синяков. Он чувствует, как не может пошевелиться, и падает на Тэхёна, который слабо брыкается, а потом замирает, обхватывая лишь сильнее бёдра Гука своими длинными ногами. Руки дрожат не только у Чона, Тэ тоже подрагивает всем телом, он всё ещё жмурится, на его лбу так и лежит складочка, говорящая о сильном напряжении. — Тебе помочь? — младший переводит взгляд на пах Тэ, а потом тянется рукой. — Иди ты в задницу, Чонгук, — сипит загнано Тэ, но не проходит и минуты, как старший всё же соглашается на помощь, чуть расслабляясь под мягким и нежными движениями руки Чона. Он мычит, сдавленно скулит, и, даже сквозь мглистые тени на лице, сквозь пелену собственного наслаждения, Чонгук видит насколько потрясно сейчас выглядит его хён. Ким сжимает до синяков запястье младшего и закусывает блаженно губу, подавляя рвущиеся стоны, когда кончает в ладонь Гука. Тэ лежит на животе возле младшего и смотрит на костёр. Завтра им снова возвращаться к обычной жизни, снова заниматься делами, решать проблемы, но пока они одни, ни от кого не зависящие и счастливые. — Ты прости, я правда не хотел… — Отвали, как только будет легче, я сяду на велик и уеду от тебя, Чон Чонгук. Тэхён злится, но при этом продолжает улыбаться, потому что Чонгук здесь абсолютно не причём. — Так что? Ты напишешь докторскую обо мне? — Ой, молчал бы! Какая докторская? Мне б с дипломом разобраться. И тем более слишком жирно тебе докторскую посвящать! Он чувствует, как губы Чонгук касаются его спины, и это немного щекотно. Тэ не выдерживает и начинает смеяться в голос, эхом разнося по лесу своё маленькое счастье.