Одиннадцатая ждёт

      Одиннадцатая остается в гостиной большого красивого дома, пока шериф Хоппер уводит изящную хозяйку дома на кухню и тихим шепотом ей что-то объясняет. Он увез ее далеко-далеко из Монтаука, пообещав ей крышу над головой и безопасность. Когда он возвращается, он говорит, что ей нужно подождать здесь. Одиннадцатая кивает и про себя замечает: главное, чтобы ждать пришлось не очень долго. Майк позвал ее на танцы, и ей очень хочется выбрать себе самое лучшее платье для такого случая. Ведь ей же не хочется, чтобы Майку пришлось за нее краснеть. Девочки в городе такие высокомерные, а мальчишки — того хуже, но Одиннадцатая вовсе их не боится. Важен только Майк. Ведь, если Одиннадцатая допустит оплошность, все будут смеяться и над Майком тоже… Ведь теперь они вместе. Нет, нет, у нее будет самое лучшее платье на школьных танцах, и Майк даже не поверит, что это всего лишь она, всего лишь Одиннадцатая. Просто Оди… Его Оди. Сердце радостно трепещет в груди, до сих пор не верится, что весь ужас прошлого закончился. Не будет больше комнаты два на три, ежедневных «занятий» и «тренировок», не будет больше изнанки и людей в странных костюмах, не будет больше отца, заставляющего делать ужасные вещи… Она пока не знает, что будет дальше, но вся ее сущность бьется и скачет галопом от радостного предвкушения чего-то по-настоящему хорошего. Жить по-другому Одиннадцатая пока не умеет, но очень хочет научиться.       Шериф Хоппер говорит, что еще слишком рано, и Одиннадцатая не может сдержать судорожного вздоха. Она теперь официально ходит в местную школу, старается быть любезной и дружелюбной, но всё не так и всё не то. В последнее время ей жутко хочется плакать, хотя раньше она себе такого не позволяла. Как бы не было ей тяжело, что бы не заставляли ее делать люди в лаборатории, она всегда держалась и шла на свет, даже когда его было так мало. Но сейчас весь свет будто выключили, и она осталась одна в темноте. Снова. На изнанке. Она пропустит танцы, она пропустит целый год! Последние несколько месяцев Одиннадцатая жила этой мыслью, засыпала и видела сны только об этом, а теперь ее цель и мечта, ее заветное желание отдалилось от нее еще на целый год так, что его даже не видно. Майк будет ждать ее на школьном балу, а она не придет, хотя обещала! А ведь друзья не лгут! Сердце падает куда-то в бездонную пропасть, и Оди падает и падает вместе с ним вниз. Через год Дастин и Лукас забудут о ней окончательно, а Майк… Майк поймет, что она больше не придет. Ему придется забыть Одиннадцатую, потому что так долго ждать уже невозможно.       Шериф Хоппер говорит, что нужно подождать еще немного. Нужно дождаться, когда отрастут волосы хотя бы ниже лопаток, а черты лица изменятся настолько, чтобы ее было не узнать. Одиннадцатая кивает, и представляет, как проходят школьные танцы в этом году. Должно быть, Майк в этом году не пойдет вовсе на танцы. Они вместе с Лукасом и Дастином засядут в подвале у Майка и будут читать комиксы или играть в игры… Одиннадцатая все время забывает про Уилла, с которого и началась эта история. Но они не совсем знакомы с ним, поэтому она в мыслях всегда легкомысленно отправляет его на танцы, в то время как остальные мальчишки занимаются привычными ей делами. Одиннадцатая все реже и реже пользуется своими способностями, это больше не нужно никому, да и нельзя привлекать внимание. Силы угасают, и она чувствует себя лучше. Только вот в этом году Одиннадцатая впервые задумывается, а что если все изменилось? Прошло уже несколько лет, мальчики могли давно забросить комиксы и гиковские штучки. Дастин мог записаться в команду по бейсболу, а Лукас мог стать более чутким и записаться на какие-нибудь танцы. А Майк… О Майке думать было мучительно страшно и как-то больно. Она ждет, а он даже не знает, что она жива, и нет никакого шанса ему об этом сообщить. Все могло поменяться, только вот Одиннадцатая осталась прежней. И она готова ждать сколько угодно, если бы ей могли точно сказать, сколько именно. Но шериф Хоппер неопределенно пожимает плечами и исчезает за порогом дома бывшей жены еще на многие месяцы.       Шериф Хоппер появляется на пороге их дома, и по нему видно, что ему это тоже надоело. Каждый раз он видит эту обиду в глазах Одиннадцатой, и он сам устал постоянно ранить ее вечными обещаниями. Тихо и без охоты он говорит, что в этом году пойти на школьные танцы опять не получится. Нужно еще немного времени, чтобы история с изнанкой и чудовищным экспериментом выветрилась из памяти Байерсов и Уилеров, а Уилл до сих пор просыпается по ночам и кричит. О Майке шериф Хоппер почему-то не говорит, и Одиннадцатая понимает, что шериф очень сблизился с миссис Байерс, слишком отчетливо звучит в его голосе беспокойство о ней и о ее сыне. Но она уже ничего не говорит, только смотрит устало. Она привыкла слышать «нет», но Одиннадцатая умеет ждать. В этом году ее впервые позвали на свидание, а она от неожиданности не нашла даже слов. Идея пойти на свиданье с кем-то еще, но не с Майком, была неправильно в самом корне. Но Одиннадцатая задумалась не об этом. Ведь Майк не знает, что она жива, а время идет. Она до сих пор ждет, а он?..       Когда Шериф Хоппер появляется, Одиннадцатая даже не поворачивает головы. Это последний год, когда она может пойти на школьные танцы, поэтому ей так больно услышать его отказ в этот раз. В этом году Майк заканчивает школу. Одиннадцатая больше не верит, что когда-нибудь вернется. Может быть, так действительно будет лучше? Пусть прошлое остается в прошлом. — Пора, Оди, — говорит шериф Хоппер, и сердце Одиннадцатой замирает. Неужели?.. Она даже не замечает, как вскакивает с места и смотрит недоверчиво и с надрывом. — Подождем до утра? — он улыбается так искренне, наверное, впервые за все время их знакомства. — А рано с утра поедем… Подождешь до утра? Одиннадцатая так взволнована, что язык немеет, и мысли путаются. Собрав остатки самообладания и до сих пор до конца не осознавая, что она возвращается, она лишь нервно кивает. До утра она может подождать. Одиннадцатая ведь умеет ждать.