Пока всё идет хорошо

Пришла зима. Николай с головой погрузился в учебу. Он не только готовился к предстоящим экзаменам, но и подробнее знакомился с разведением лошадей. Большой объем книг для изучения стал отличным уклонением от надоевших Николаю балов и вечеров. И в тоже время почти не оставлял времени на свидания с любимым. Николай видел Антона лишь мельком во время визитов на конюшню. Он скучал по их совместным урокам верховой езды без седла, и часто вспоминал страстную ночь, проведенную вместе. Однажды он, как обычно, пришел вечером на конюшню проведать Соланж. Уходя, Николай столкнулся в дверях с Антоном. Тот схватил его за руку и отвел на задний двор. - Коля, я всё искал встречи с тобой. - Что случилось? - Вот, перехватил утром у почтальона, - сказал Антон и достал из-за пазухи конверт, - Это от Кирилла. - Спасибо! - тихо воскликнул Николай, обнял Антона и поспешил в дом распечатывать долгожданное письмо. Закрывшись в своей комнате он раскрыл конверт и стал читать. Чем дальше он читал, тем печальнее становилось его лицо, а глаза наполняли слезы. "Приветствую тебя, Николай. Признаться, твоё последнее письмо сильно обескуражило меня. Сначала я готов был порадоваться за тебя, что ты познал любовь, но, когда прочел его до конца, был сильно разочарован. Любовь твоя, Николай, есть великий грех, еще больший ,чем тот, что я совершаю в отношении своей жены. И, похоже, ты нырнул в него с головой, раз этот...этот...отвечает тебе взаимностью. Я осуждаю тебя, Николай, ибо это мерзко и некрасиво. Но так как сам я грешен, родителям не скажу. Скажу тебе лишь одно. Если хочешь жить, храни свою страсть в секрете, иначе тебя посадят в тюрьму, а наши родители сделают это так же легко как женили меня на нелюбимой женщине. Мне же больше не пиши. Ибо с этого момента у меня нет брата.

Кирилл".

Хотя письмо было коротким, боли оно доставило не мало. Николай обессиленно сел на кровати, письмо упало на пол. Сильно хотелось плакать, но Николай глубоко вздохнул и смахнул рукой набежавшие слезы. Он понимал, что потерял последнего близкого человека из семьи, чувствовал одновременно и печаль, и обиду. "А ведь будь на моем месте Катерина, или Marie, или Sophie, он бы не осудил меня, - подумал он и опустил голову на руки, - Да, всё было бы гораздо проще, будь я девушкой. Мы могли бы сбежать с Антоном, нас обвенчали бы в любой церкви и, я уверен, Кирилл бы принял нас. Mais....Ainsi soit je...Ainsi soit ma vie..." Внезапно Николай встал и вышел из комнаты. Через несколько минут он стоял в будуаре своей старшей сестры, которая очень удачно уехала с матерью за нарядами. Николай старательно красил губы, будучи облаченным в её старое платье кремового цвета. Закончив нанесение косметики, он взглянул на себя в зеркало. Выглядел юноша, конечно, нелепо. Платье висело на плечах, помада и тени были нанесены криво. "Ну, поупражняться и будет неплохо", - решил Николай. В его голове зрел странный план. В последующее время Николай истратил изрядную часть своих карманных денег не столько на приобретение новых вещей и книг, сколько на подкуп слуг. Как только Катерина решила избавиться от надоевших ей нарядов, они попали к Николаю, миновав модистку, которая должна была перешить их под подросших близняшек. Так в распоряжении Николая оказались два платья: кремовое, которое он примерял, и кроваво-бордовое. Полистав модные журналы Николай научился надевать оба наряда чтобы они сидели на нем хорошо. По тем же журналам он научился пользоваться косметикой, которую купил с помощью одной из горничных. Николай знал, что бедняжка из многодетной семьи, а потому не откажется выполнить за хорошее вознаграждение такое странное поручение. Оставалась одна проблема - обувь. Ноги Николая, как ноги сестер Золушки, отказывались влезать в крошечные туфельки сестер. В итоге Николай, уже сам, купил светлую краску и перекрасил свои парадные туфли в цвет одного из платьев. "Все равно на мои ноги не обратят внимания", - успокаивал он себя. Во время семейной трапезы Николай внимательно слушал, куда вечером собираются ехать родители и сестры. Maman старательно искала супруга для Collete, а потому визиты были почти ежедневными. Как-то раз, за завтраком, Настасья Филипповна не могла решить, куда лучше поехать вечером. -У Взвинчевских будет много гостей...- рассуждала она вслух, рассматривая приглашения. - Ах, их гости - сплошь отставные генералы с женами, молодых совсем нет, - скучающе сказала Катерина. - Тогда лучше поедем к Стахановым. У них и молодежь собирается, но точно не будет этих гусар, что так бесстыдно заигрывали с тобой в прошлый четверг. - Maman, что Вы такое говорите. - Что видели, - вставил отец семейства, - Эти молодчики, как правило, не имеют ни гроша за душой, но умело пускают пыль в глаза. Помни об этом. Катерина скорчила недовольную гримасу, но промолчала. Близняшки о чем-то переговаривались между собой, предвкушая очередной выезд из дома. "Значит, к Взвинчевским", - решил про себя Николай, допил чай и, пожелав всем хорошего дня, отправился заниматься. Вечером на некоторых улицах Петербурга представлялась весьма необычная картина. На вороной лошади, крупной рысью, ехала молодая дама. Было видно, что езда в дамском седле дается юной особе с трудом. Она будто совсем не умела держаться в нём и только усилием воли не падала. При этом дама была в мужском плаще поверх нежно-кремового платья. Вскоре всадница подъехала к дому Взвинчевских. Она сама отвела лошадь в конюшню, ослабила подпругу и привязала к коновязи. После чего направилась в дом. Когда лакей спросил, как представить гостям вновь прибывшую, дама ответила:"А как хочешь, так и представляй". Оказавшись в зале особа сразу схватила бокал шампанского у проходившего мимо официанта и залпом выпила его. Вкус ей не понравился, но она тут же схватила второй бокал. Присутствующие смотрели на вновь прибывшую с недоумением. Однако представляться она не спешила. Вместо этого она затерялась среди танцующих пар и стала двигаться быстро, не в такт музыке, как будто в её голове играла своя музыка. Никто не решался подойти к ней и заговорить. Наконец, хозяйская дочь Лиза подошла к музыкантам и велела им остановиться. Дама, казалось, не заметила что музыка перестала играть. Тогда Лиза осторожно тронула танцующую за плечо. - Excuse-moi? Только от прикосновения вновь прибывшая остановилась и посмотрела на Лизу. Несмотря на обилие косметики её лицо показалось девушке знакомым. - Вы мне? - спросила дама. - Да, а Вы, собственно, кто? Дама посмотрела на уставившихся на неё гостей. - Меня зовут Николь. А фамилия моя не имеет никакого значения. Я - родственница Розмариных, приехала недавно из Парижа. И, словно желая что-то доказать, дама показала приглашение на вечер. - Розмарины не нашли у вас подходящую партию для своей старшей дочери, поэтому вместо них здесь я. Еще вопросы будут? Все молчали. Дама пожала плечами, допила шампанское и пошла в сторону, к окну. Люди перешептывались, провожая её взглядами. Лиза, которая весь вечер скучала в компании старших, ухватилась за возможность побыть с кем-то её возраста. Ну, или казавшегося таким, ведь сколько лет Николь, она пока не знала. Извинившись перед родителями, она пошла за незнакомкой. У окна она какое-то время постояла в нерешительности. Николь смотрела на снег, кружившийся под фонарями. От былой смелости и дерзости не осталось и следа. Сейчас незнакомка выглядела потерянной. - Не сочтите за наглость...- начала Лиза, - Просто, я так устала от общества взрослых...Могу я познакомиться с Вами поближе? Николь повернулась к ней лицом. Лиза с удивлением узнала печальные, задумчивые глаза. - Николай? Розмарин? - Ну, вот и познакомились, - с грустью улыбнулся переодетый парень. - Но...я думала ты дома...занимаешься... - Решил немного отдохнуть. - Mais pourquoi...это платье...косметика... - Признаться, я не могу ответить на этот вопрос. Мне казалось, если не выкину что-нибудь такое, меня разорвет на части... - Это очень странно, Nicolais. И в тоже время...красиво...Что с тобой? Николай болезненно зажмурился и взялся рукой за голову. - Зря я выпил столько шампанского за раз. Думаю, мне лучше уехать, пока другие меня не признали. - Давай я тебя провожу. - И ты даже не станешь раскрывать меня перед всеми? - Ты всегда мне был симпатичен, Николай. Не знаю, зачем ты устроил этот маскарад, но, видит Бог, для чего-то это было нужно. Пойдем. Она приобняла его, как будто хотела закрыть собой от посторонних глаз, и проводила вон из залы. На улицу Николай вышел уже один. Домой он ехал шагом. Николай знал, что родители и сестры вернутся не раньше ночи. Ветер пронизывал его до костей, но Николай, казалось, не замечал его. Лишь из чувства вины, что лошадь замерзнет, он пустил её рысью, чтобы быстрее оказаться дома. Во двор он въехал с другой стороны. Там, по условному свисту, его встретил Антон. - Ты быстро, - сказал он, забирая у него лошадь. Николай ничего не сказал, а молча прошел в дом. В своей комнате, он сел на кровати, снял туфли и немного расшнуровал корсет, чтобы было легче дышать. Николай прислушался. В коридоре раздавались шаги. В другое время он бы испугался, но сейчас ему было всё равно. "Пусть меня найдут, пусть засмеют на чем свет стоит. Я даже к порке готов", - думал он. Дверь в его комнату открылась, вошел Антон. - А, это ты. - Как всё прошло? - Lise узнала меня. Но, спасибо ей, никому не сказала. - Я ведь говорил, что получится неубедительно. Зря ты только в это влез. Николай лишь вздохнул. Антон сел рядом с ним и приобнял его за плечи. - Не переживай. Ты очень красивый без всякого маскерада. Николай доверчиво положил голову ему на плечо. Антон осторожно взял его за подбородок, развернул к себе и поцеловал. После уличного холода его губы показались Николаю обжигающе горячими. А потому он страстно ответил на его поцелуй. Антон повалил Николая на кровать. Было в его движениях что-то властное, но это волновало Николая еще больше. Вскоре Николай ощутил, как Антон задрал его платье, и сопротивляться не стал. Наоборот, он стал еще более страстно целовать его и и гладить. Антон провел руками по бедрам Николая и начал стягивать с него белье. Не успел тот опомниться, как Антон развернул его спиной к себе. Дальше Николай почувствовал сильную боль, но промолчал. Он схватился руками за покрывало и начал кусать его, чтобы не кричать. Постепенно боль стала приятной, он перестал кусать покрывало и начал тихо постанывать. Антон тем временем провел рукой ему по груди. Николай нервно выдохнул. Он до конца не понимал, что происходит, но ему это нравилось. А когда Антон взял его за волосы Николай забыл обо всем на свете. Сколько продолжалась эта болезненная эйфория, никто не знал. Антон отпустил Николая и повалился рядом на кровать. Николай какое-то время лежал на животе, боясь пошевелиться. Однако вскоре встал и стал переодеваться. - Чего ты? - спросил Антон. - Если родня вернется и застанет меня в таком виде, живым мне не быть. Антон встал с кровати в тот момент, когда Николай стоял посреди комнаты почти полностью обнаженный. Он обнял его из-за спины. Николай вздрогнул, то ли от неожиданности, то ли от того, что в комнате было отнюдь не жарко. Антон провел языком по его шее и начал шептать ему что-то очень страстное и нежное. Николай развернулся к Антону и принялся страстно целовать его. Через мгновение они снова оказались на постели.