Золушка

Люциус уже привык в последнее время постоянно ходить к отцу. Абраксасу не нравилось, как он смотрел на Северуса, сколько проводил с ним времени, как разговаривал с ним и даже то, что позволял себе трогать его за руку. Хотя чего в этом такого? — Я забочусь о тебе, но вызвал, чтобы поговорить о другом, — сказал мужчина и сел в кресло. — О чём? — Люциус последовал примеру отца. — Наш друг выбрал именно этот день, чтобы показать вам Ад во всех его милых красках. Он хотел бы видеть Северуса, но я не знаю, что придумать, как спасти его, так как Ангелом он от него точно не вернётся. Он чувствует, что его нужно переманить, он знает, как пахнет совершенство. Я бы и не посмотрел в сторону этого парня, но ведь ты же будешь страдать, что не уберёг. Да, последние слова были чистой правдой. Люциус бы страдал и убил бы этого гада, превратившего бал в омерзительное зрелище, с которого он успел увести своего Ангела. Этот Ангел стал не чьим-то, а именно его. Он просто знал, что его отдать кому-либо не способен и не отдаст, ибо это его Северус, так что если девственности лишать, то тоже Люциусу, а не какому-то уроду. Всего лишь мысли, но они были не пустым звуком. — Люци, в Ад в полдень. Он не любит ждать. — Чихал я, отец. *** Как бы не чихал, но пришёл и вместе они отправились прямиком в Ад. Был только Люциус и Реддл. — Я просил твоего отца, чтобы он сказал явиться и Северусу. Почему он ослушался? — спросил Том. — Потому что Северус заболел, мистер Реддл, — ответил Малфой. — Я сказал звать меня Тёмным Лордом! Но ты вчера ушёл, на первый раз прощаю, — Тёмный Лорд противно ухмыльнулся. Пока показывали пекло и чистилище, Люциус даже не смотрел, что чем является, не слушал. Он ждал, пока вернётся на землю. Ад ему домом не казался, хотя должен был, но это побочное действие «пыльцы Ангелов», которая не давала парню покоя. Только когда они подошли к Ущелью Смерти он пришёл в реальность и испугался. Демон испугался! Души, охраняющие вход в «последнюю стоянку» Тёмных, казались самым отвратительными созданиями во всей вселенной. Что могло быть уродливее этих искажённых, изрубленных, прижжённых и изуродованных остальными способами лиц? «Нормальный Ангел сюда не сунется…» — подумал Люциус и отвёл взгляд. — После того, как видят это место не влюбляются в Ангелов. Некоторые, правда, поддаются желанию, но за это их не убивают, лишь за любовь, — последнее слово он сказал с презрением. — Я знаю, что нам нельзя любить Светлых и не собираюсь влюбляться даже в своих. У нас это не запрещено, но невозможно, вы и сам знаете, Тёмный Лорд, — ответил Малфой. — Да. Я знаю всё, даже то, чего твой отец не знает и не знал никогда. Возможно, что и не узнает. Мне с ним интересно, а ему со мной. Мужчина стал разглядывать парня, а тому, кого разглядывали ничего не оставалось, как дождаться того момента, пока Исчадие Ада насмотрится на него, но это шло слишком долго и бесило. «Бесит от слова „Бес“, в Беса Бес вселился. Даже смешно, » — Малфой прыснул, но попытался принять серьёзный вид, дабы произвести впечатление надёжного Демона ну и не спровоцировать вспышку гнева. Высший Демон даже ничего не сказал, а просто молча смотрел, это было минут пять, но парню стало плохо сразу же, как Тёмный Лорд перестал смотреть. «Он читал меня!» — сообразил парень. От того, что сил было как кот наплакал, он упал и последнее, что увидел, так это ботики того, кто его сюда привёл. *** Когда Люциус очнулся, то улыбнулся, увидев, что с ним сидит его Ангел. Судя по тому, как смотрел Северус на хозяина, он волновался, но когда Малфой открыл глаза, улыбнулся. — Кто здесь ещё? — тихо спросил Малфой. — Никто. Только я. Сидела Рита, но когда я пришёл, попросила посидеть с тобой. Я и остался, так как она говорила, что после бала дел больше, чем до него, — ответил Снейп и встал. — Эй! Ты куда? — Люциус схватил друга за руку. Да. Он был ему другом, первым и единственным. Он уже успел пару раз его прикрыть, сумел сохранить кучу тайн, доверенных ему, сумел доставить чувство родственной души, человека рядом. Это тепло нельзя было променять ни на какую власть, потому что оно прекраснее всего. Чувство уюта и защищённости, добра и надёжности. Северус был таким, Северус принадлежал Люциусу. — Я должен работать, — парень пожал плечами. Малфой дёрнул его за руку на себя, не сильно, но для Снейпа это уже было много, потому что он чуть ли не упал на хозяина. — Останься, Золушка. Мне одному скучно и это приказ. Снейп снова сел на край кровати Демона и уставился ему в глаза, как обычно всегда и делал, а Люциус просто смотрел. Нарушать традиции не хотелось, ведь оба привыкли смотреть друг на друга и молчать, они могли делать это часами. Какой смысл? А почему во всём должен быть смысл? Надоедало понимание того, что во всём должен быть смысл. Сегодня они хотят быть бессмысленными! Они хотят быть собой, но могут быть такими только наедине, лишь потому что доверяют друг другу. Ангел доверяет Демону, а Демон верит Ангелу. Никакого страха, предательства и фальши, лишь настоящая и крепкая дружба, которая выросла между такими не похожими друг на друга существами. Полным знаком доверия было то, что Снейп лёг рядом с Люциусом и положил голову ему на грудь, слушая биение сердца, которое его успокаивало. С улыбкой на лице он так и уснул вместе с Демоном, нисколько его не боясь. И Малфой понял, что может причинить зло любому, даже собственному отцу, за это маленькое черноволосое чудо, которое принесло в его мир столько счастья, сколько он ещё никогда не получал. За эти минуты можно и отдать то, что осталось от души, всю жизнь, совершить преступление. Простая ли это дружба? Хотелось верить, что да. Но верить и чувствовать — совершенно разные вещи. «Это что-то большее, чем просто дружба, но, скорее всего, лишь абсолютное доверие, » — вновь подумал Люциус. Допустим, что второе, но вот надолго ли? Люциус долго наблюдал за людьми и видел, как это происходило. Что у девушек, что у парней, что у принятых обществом пар всё начиналось с дружбы. Не у всех, но у большей половины. Так интересно было смотреть за ними. Малфой сначала даже смеялся, наблюдая за тем, как какая-то пара лежит и наблюдает из окна рассвет. Молча. Он смеялся, наблюдая за тем, как люди делятся варежками или шарфами с любимыми, дают свои куртки, провожают до дома, обнимаются. Но ещё больше он смеялся слыша фразу: «я тебя люблю». Ох, смеялся он много, а смех продливает жизнь. Лет девятьсот, не меньше. Сейчас он просто не мог смеяться, а только улыбался, глядя на своего Ангела и понимал Демонов, которые распрощались со своими крыльями ради любви. Они потеряли страх, но во имя чего-то. Не всегда Ангелы попадали у Ущелье Смерти, не всегда выживали.