экватор

Звук ложек и вилок, гремящих друг о друга, разносится на всю кухню, переливаясь со звонким смехом русоволосой девочки. Ее отец, подмахивая бедрами в такт песни, раздающейся из приемника, помешивает кипящий на плите суп. Пока мужчина с усердием пытается не испортить их ужин, его дочь накрывает на стол. Может, их семья и состоит из двух человек, это не значит, что ужинают они лишь вдвоем. Обычно к ним заходит их сосед, живущий этажом ниже, а иногда он приводит с собой Леди — свою пушистую белую кошку. Девочка без ума от пушистой красавицы, и каждый раз после того, как сосед покидает их, просит у отца котенка на день рождения. Но тот лишь устало вздыхает и уводит девочку спать. — Кстати, — голос папы отвлекает девочку от расставления тарелок, — как дела в школе? — Ну, пап, — тянет она, закатив глаза. Ее отец ни за что не признает, что этому она научилась у него. Он хороший отец с плохими привычками, но вот его дочь, которая тоже хорошая, не должна перенять плохие черты своего отца. — Все как обычно, — она наконец заканчивает расставлять тарелки, и забирается на стул, подогнув под себя правую ногу. — Майк все так же отвлекается на уроках, Энни не прекращает делиться со всеми яблоками, а мистер Стайлс продолжает делать вид, что Земля круглая. Хотя она не круглая, пап! Она приплюснута к экварату, — девочка вздернула нос и прищурила глаза. — К экватору, фасолинка, — поправил ее отец, улыбаясь. Его дочка такая любознательная и немного самоуверенная. Что ж, кажется, именно так мать описывала его в детстве: лезет везде и всюду, всегда доказывает свою правоту. Ну, у него хотя бы нет больше сомнений, что его дочь его. Как будто они раньше были, ха. — К экватору, — повторила девочка, не прекращая прищуривать глаза. — Почему тогда мистер Стайлс продолжает говорить, что Земля круглая, если это не так? — Не знаю, солнышко, не знаю, — пробормотал мужчина, выключая плиту. Переставив кастрюлю с супом на деревянную подставку, он подошел к чайнику, чтобы включить его. — Твои руки чистые? — Да, — кивнула девочка, протягивая свои ладошки отцу, чтобы тот удостоверился в их чистоте. — Молодец, — он треплет дочь по волосам, отчего та громко пищит и начинает закрывать голову рукой, уворачиваясь от отца. — Ты же испортишь прическу! — громко визжит девочка, сползая со стула и убегая с кухни. Отец, глядя на нее, смеется, мотая головой. Лиззи Томлинсон была прекрасной маленькой девочкой с зелено-карими глазами, чуть вьющимися русыми волосами, громким смехом и моторчиком, из-за которого она редко сидела на месте. Вся в мать, — каждый раз думает Луи, ее отец, когда девочка смотрит на него, а в ее глазах он видит тот блеск, который когда-то видел в глазах Саманты. Девочка действительно похожа на мать, по крайней мере, красоту она точно унаследовала от нее. От Луи ей достался характер и тот самый моторчик. Лиззи прекрасный ребенок, и Луи готов надрать зад любому, кто решится оспаривать это. С Самантой он познакомился на третьем курсе. Она сидела через три парты вниз от него и звонко смеялась над какой-то шуткой своей подруги, когда Луи подумал: «это она». Возможно, это была любовь с первого взгляда, возможно, и нет, но тогда Луи влюбился. Когда они встречались уже где-то четыре месяца, они заговорили о совместном будущем, в котором мелькал дом с белым заборчиком, двое детей и собака. Разговоры так и остались разговорами, когда Луи выяснил, что девушка была от него беременна. Вот только была одна загвоздка: сама Саманта не была уверена, от Луи она была беременна или не от него. Саманта выглядела как ангел, когда улыбалась и громко смеялась, но вот на деле она оказалась той еще дьяволицей. Кроме Луи у нее было еще три парня с разных факультетов их колледжа. В голове Томлинсона не укладывалось, как он раньше не узнал о похождениях девушки? Как бы Луи не был разочарован из-за открытия, он не хотел отказываться от ребенка, если тот действительно был от него. А ведь тот малыш или вернее малышка и правда была от него, была его дочерью. Даже после расставания с Самантой Луи не переставал общаться с ней, ведь как-никак внутри этой девушки был его ребенок. Какой бы подлой девушкой Саманта не была, Луи не мог оставить ее одну. Когда Лиззи родилась, Саманта собрала вещи и уехала из города, оставив Луи с малышкой на руках. Луи не был против этого, главное, что малышка осталась с ним. Лиззи было почти пять, она давным-давно не интересовалась, почему у нее нет мамы, лишь только иногда с тоской смотрела на детей, у которых полная семья. Луи давно заметил это, но, к сожалению, он не сможет сделать так, чтобы у Лиззи была мать. По той простой причине, что у мамы Лиззи должна быть вагина, а Луи, ну, он уже давным-давно ими не интересуется. Примерно года четыре назад Луи поймал себя на мысли, что мужские задницы немного привлекательнее, чем женские. Чуть позже он пришел к выводу, что плоская мужская грудь, возможно, чутка покрытая волосами, его заводит больше, чем женский бюст третьего размера. Времени на то, чтобы осознать, что он гей ушло не так и много. Он принял эту часть себя довольно легко. Сложнее было смириться, что у его дочери, наверное, никогда не будет нормальной семьи. Вернее, традиционной, состоящей из ребенка и родителей разных полов. Рассказав об этом матери, которая в общем-то не была удивлена в том, что ее сын гей (- Я всегда знала, что ты немного другой, сынок! В этом нет ничего страшного), он понял, что дурак, ведь главное, чтобы ребенка в семье любили, и неважно какого пола человек будет дарить эту любовь. Может, Луи и не совсем сам дошел до этого заключения, а с помощью мамы, он все равно рад, что смог к нему прийти. Объяснить дочери, что ее отец предпочитает мужчин, а не женщин, вызвался Найл, тот самый сосед с пушистой кошкой. Луи пытался его отговорить, даже угрожал, ведь это он сам должен был поговорить со своей дочерью. Но Найл плюнул на него и просто увел девочку в комнату и закрылся с ней там. И если по началу Луи был очень возмущен, то потом, когда Лиззи вышла из комнаты и забралась к нему на колени, обняв за шею, и сказала, что, если ее папа будет любить другого мальчика, то и она попробует его полюбить, Луи почувствовал себя таким счастливым и таким гордым, что даже чуть-чуть всплакнул. Не каждый день его дочь говорит ему такое, ладно? Поэтому не смейте его осуждать за те слезы. И вот сейчас Лиззи почти восемь, она давным-давно не интересуется, почему у нее нет мамы, ведь теперь она больше предпочитает доставать отца с вопросом, когда у нее появится новый папа. После каждого такого вопроса Луи начинает судорожно кусать губы, ведь, ну, как объяснить дочке, что он любит мужчину, который называет Землю круглой? И что этот мужчина ее учитель уже на протяжении трех лет. Немного трудно, да? Труднее, чем объяснить то, что он предпочитает мужчин. Наверное, нужно во всем винить Хэллоуин, алкоголь и Найла, который затащил его в тот самый клуб, в котором Луи и познакомился так близко с мистером Стайлсом, с Гарри. Ну, или не винить, а благодарить, ведь сейчас, спустя два года скрываемых от дочери отношений, Луи чувствует себя действительно счастливо. Почти как в тот момент, когда его дочь приняла его таким, любящим мужчин, только чуть счастливее. Впервые Луи познакомился с Гарри на первом собрании для родителей первоклассников. Мистер Стайлс, как представился молодой учитель, сообщил, что на протяжении четырех лет будет вести класс, в котором с сентября будет учиться маленькая Лиззи. Первой мыслью, после того как Луи увидел учителя дочери, была: «я бы его трахнул», но потом он одернул себя, ведь это же учитель его дочери, черт возьми, и больше такие мысли не посещали его голову, а сам он был одним из тех родителей, что редко заходили в кабинет мистера Стайлса без надобности. Поэтому столкнуться с мужчиной в Хэллоуин в ночном клубе было довольно неожиданно. Но еще неожиданно стало то, что спустя три шота текилы и где-то полбутылки мартини он оказался в тесной кабинке туалета с членом во рту учителя своей дочери. Эта ночь закончилась неожиданно, но весьма приятно, а вот первый день после небольших каникул дочери оказался очень неловким. Четыре дня после той ночи Луи провел как в тумане, и лишь одна мысль была в его голове: «пиздец». Он честно пытался забыть о произошедшем, старался подготовить себя к встрече с учителем, но вот эта самая встреча произошла не так как он рассчитывал. Он собирался извиниться перед Гарри и попросить забыть о той ночи, но вместо этого, когда они встретились, он вновь обнаружил себя в кабинке туалета, правда, теперь в школе. Правда, теперь его член не был во рту Гарри, потому что они всего лишь целовались, вцепившись друг в друга. Когда прозвенел звонок на урок, Гарри с трудом, но все же оторвался от мужчины. — Думаю, нам следует все обсудить, да? — неуверенно спросил Гарри, закусив губу, посматривая на переводящего дух мужчину. — За чашкой кофе? — предложил Луи, смотря на парня перед ним. Парня, ведь Гарри был явно моложе него самого. — Звучит неплохо. Ты сможешь заехать за мной? Я заканчиваю в четыре, — Гарри внимательно смотрит на Луи, начиная отступать к двери из туалета. — Хорошо, — кивнул Томлинсон, улыбаясь и получая такую же улыбку в ответ. В общем-то, так и начались его отношения с Гарри Стайлсом, учителем его дочери. И сейчас, два года спустя, Луи приходит к выводу, что он больше не хочет скрывать свою любовь к этому парню. Если поначалу он не хотел рассказывать о своих отношениях Лиззи из-за страха скорого расставания, а потом из-за того, что девочка привяжется к Гарри не как к своему учителю, а как к парню своего отца, а потом они все же расстанутся, то сейчас он этого уже не боялся. Он уверен в отношениях с Гарри и очень хотел бы, чтобы в скором времени они рассказали о своей любви Лиззи. — Пап, — голос Лиззи вернул его из своих мыслей. Девочка стояла и улыбалась ему, склонив голову на бок. — О ком думаешь? — она хихикает, когда подходит к нахмурившемуся отцу. — С чего ты взяла, что я о ком-то думаю, фасолинка? — Луи присаживается на корточки перед девочкой, обнимая ее. — Ты улыбаешься, когда о ком-то думаешь, — она пожимает плечами, как будто это то, что Луи и сам должен знать. — Так о ком ты думаешь? — О ком-то, с кем я тебя, наверное, скоро познакомлю, — Луи говорит медленно, немного опасаясь реакции дочери. — А я его знаю? — Лиззи улыбается, сжимая волосы отца на затылке. — Ты уверен, что нас нужно знакомить? — А почему я не должен вас знакомить? — удивляется мужчина, отпуская девочку из объятий, а затем подходя к кастрюле с супом. — Потому что я уже знаю мистера Стайлса, глупый папа, — девочка громко смеется, когда ее отец от такого неожиданного заявления роняет кастрюлю с супом на пол. Их ужин растекается по полу, но Луи даже не думает об этом. Потому что, что? Что только что сказала его дочь? — Пап, не бойся, я не против того, чтобы мистер Стайлс стал моим папой, правда. — Погоди, — Луи оборачивается лицом к дочке и внимательно смотрит на нее. — Откуда ты…? — Я не всегда сплю крепко, пап, — она хихикает, а лицо ее отца стремительно краснеет. — Но ничего плохого я вроде не слышала. Но можно вопрос? — ее зеленые глаза ярко сверкают, а бровки немного хмурятся. — Конечно, — неуверенно кивает мужчина. Что ж, его дочь слышала что-то, что явно не должна была услышать. Хотя девочку не за что ругать, ведь это сам Луи был виноват, что привел Гарри в дом, да еще и шумел вместе с ним, когда за стенкой спала его дочь. — Почему мистер Стайлс… — Гарри, — перебивает ее Луи, — называй его Гарри, солнышко. — Почему Гарри звал папочку, пап? Ему приснился плохой сон, да? Я ведь тоже зову тебя, когда мне снятся кошмарики, — девочка спрашивает так невинно, с таким заботливым интересом, что Луи становится еще сильнее стыдно из-за этого. Его дочь слышала, как его парень звал папочку, называл его папочкой, черт возьми! Ему срочно нужно выпить, а потом поговорить с Гарри и обсудить с ним, какого психолога будет лучше нанять его дочери, ведь, господи, Лиззи слышала такое! — Кхм, — мужчина тяжело сглотнул, — да, да, ему приснился плохой сон, милая, — он прикусил щеку изнутри, крепко сжав пальцы. Выпить. Ему срочно нужно выпить. — Хорошо, — Лиззи кивнула. — Хорошо, что ты помог ему. Ты ведь помог ему, да? — Конечно, — закивал Луи. — Это хорошо, — девочка улыбнулась и локтями оперлась о столешницу. — А теперь ты можешь вытереть суп с пола, — она захихикала, когда ее отец забегал по кухне, дабы убрать их неудавшийся ужин. Пока девочка смеялась, а Луи мысленно ругаясь, подтирал пол, в дверь позвонили, и Лиззи вскочила со стула, дабы открыть дверь гостю. — Найл! — услышал Луи из коридора и выдохнул спокойно. Теперь хотя бы будет, кому отвлечь его дочь. После такого короткого, но выматывающего разговора, Луи нужно было прийти в себя. Не каждый день его дочь говорит, что знает про его скрываемые, как он думал, отношения. — Хэй, — на его плечо опустилась чужая рук, и Луи вздрогнул. Он обернулся и увидел Найла с Лиззи на руках. — Привет, — он кивнул другу и вновь отвернулся, чтобы довыжимать тряпку. — Как дела? — Сегодня намного лучше, чем вчера, — усмехаясь, ответил Найл. — Деби, наконец, согласилась пойти со мной на свидание! — Луи уверен, что если бы не его дочь, сидящая на руках Найла, друг бы точно вскинул руку в победном жесте. Он уже довольно давно пытается пригласить девушку, работающую в кафе неподалеку. — Ура! — воскликнула Лиззи. — Теперь ты и папа смогут пойти на свидание вместе! — Что? — не совсем понял ее Найл. — Ты и Деби, — начала объяснять Лиззи, — папа и Гарри. — Что? — теперь Найл смотрел на Луи, вытаращив глаза. — Она уже давно все знала, — пожал плечами Луи, почесывая лоб. — Мы с Гарри не были тихими, как думали. — О-о, — протянул Найл. — Ну, рано или поздно она бы узнала, — он поставил девочку на ноги, и та убежала из кухни, а он сам сел за стол. — Конечно, но я бы хотел сам ей сказать, а не, ну, ты понимаешь. — Ваши грязные разговорчики даже я бы не вынес. Бедная девочка, — с наигранной грустью сказал Найл, потянувшись за яблоком, лежащим в тарелке с фруктами. — Гарри уже знает? — Я ему еще не сказал, — покачал головой Луи. — Чай будешь? Суп я пролил, поэтому на ужин у нас будет чай и, возможно, бутерброды. — Я не против, — друг громко хрустел яблоком, пока Луи думал о предстоящем разговоре с Гарри. Вскоре Лиззи вернулась на кухню, и они, наконец, поужинали.

***

— Ты уверен, что она не против меня? — Да. — Точно? — Гарри, она уже давно знала о нас и,если бы была против, сказала бы. Не волнуйся, хорошо? — Луи поправляет ворот его рубашки, разглаживает несуществующие складочки на черной ткани. — Я не волнуюсь. Ну, не как ты, — теплые ладони накрывают его руки, легко сжимают. — Ты дрожишь, — Луи чувствует горячее дыхание на своей коже, а затем быстрый поцелуй в макушку. — Она не против нас, ты сам сказал это, помнишь? — кивнув, Луи переводит взгляд с пуговиц на рубашке на лицо Гарри. Его парень внимательно следит за ним, мягко улыбаясь. — А еще я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, — отвечает Луи и делает глубокий вдох, затем выдох и чувствует, как расслабляется. Его дочь не против их отношений, поэтому ему нечего бояться. Вот только даже от нежных поцелуев Гарри ему не становится лучше. Но времени на то, чтобы наконец взять себя в руки остается не так много, особенно когда перед ними открывается дверь в его собственную квартиру. — И долго вы тут будете стоять? — интересуется Лиззи, скрестив руки на груди и прищурив глаза. — Я вас уже давно жду! Я не молодею, пап, если ты вдруг забыл, — девочка громко хмыкает и отходит от двери, чтобы отец и Гарри зашли в квартиру. — Она вся в тебя, — усмехается Гарри, снимая ботинки. — Такая же маленькая и нетерпеливая. — Во-первых, я не маленький, — Луи легонько ударяет парня кулаком в плечо. — А во-вторых, за три года ее обучения уже мог это понять. — Хорошо-хорошо, — Гарри смеется, мотая головой, отчего его отросшие волосы немного растрепались. — Пап, мне он все больше начинает нравиться, — Лиззи переводит взгляд с улыбающегося учителя на нахмуренного отца. — А если он признает, что Земля не круглая, а приплюснута к эквартону… — К экватору, — поправляет девочку Гарри. — К экватору, — повторяет Лиззи, — то я прямо сейчас начну его называть папой. — На какие только жертвы мне придется пойти, чтобы она называла меня папой, — усмехается Гарри. — Думаю, мы с тобой подружимся. — А в скором времени еще и породнитесь, — тихо, почти неслышно говорит Луи, наблюдая за тем, как его дочь с радостью запрыгивает на руки к Гарри. Если все и дальше будет хорошо, то Луи все же купит то кольцо, которое заметил в ювелирном магазине три недели назад. — Ты что-то сказал? — Гарри, покрепче обхватив девочку, улыбнулся Луи. — Говорю, что нам за стол пора, — он подходит к ним и целует каждого в лоб по очереди. А потом, после определенно удавшегося ужина, целует Гарри в губы и сквозь поцелуй шепчет: — Я люблю тебя. В ответ получая: — Я тоже люблю тебя.