Двое маленьких дьяволят

В один из холодных январских вечеров, когда не на шутку разыгравшаяся на улице метель заставляла кутаться в плед с головой, в одной из многочисленных квартир многоэтажки женщина читала сказку своим детям: девочке и мальчику. Дочка, скинув с головы «капюшон» из пледа, посмотрела в окно и, перестав слушать маму, углубилась в свои мысли. Ее зрачки следили за крупными снежинками, которые, врезаясь в стекло, стекали вниз и таяли. — Какая мерзкая погода. По закону фильмов и книг, именно в такую погоду обязательно происходит что-то плохое, — неожиданно проговорила девочка, прерывая сказку и тем самым устремив на себя взгляд матери и брата. Женщина, усмехнувшись, погладила малышку по голове и поцеловала ее в макушку. — Всё будет хорошо, Микуру, не беспокойся, — прошептала Мисаки, прижимая детей ближе к себе и наслаждаясь вечером. На улице холодно и ветрено, а в доме так тепло, так хорошо. — Папа тоже скоро придет. Послышался щелчок дверного замка, и входная дверь открылась. В коридоре показался силуэт главы семейства, Усуи Такуми, хотя сейчас он был больше похож на большого снеговика, чем на человека. — Папочка пришел! — прокричала девочка, спрыгивая с дивана и утаскивая плед за собой. Ее не волновало, что отец весь мокрый и припорошен снегом. Главное, что он пришел, что вся семья снова в сборе; она была просто обязана обнять его, поцеловать в холодную и покрасневшую от холода щеку, чтобы показать, что дома его любят и ждут, чтобы папа забыл про повседневную суету больницы. Когда все дети были обняты и расцелованы, очередь дошла и до Мисы. Легонько приобняв мужа за плечи (все-таки мокрой ей быть не очень хотелось), Мисаки с волнением посмотрела в глаза мужу. Да, Рин и Микуру еще слишком малы, чтобы это увидеть, но бывшая Аюзава сразу заметила подавленное настроение Усуи. Слегка отстранившись, женщина не выдержала: — Такуми, что-то случилось? Ты сам не свой. — Дети, закройте ушки, — улыбнувшись, произнес Такуми, выглядывая из-за спины супруги и обращаясь к Рину и Микуру, которые уже успели вернутся на диван. Увидев, что брат с сестрой выполнили его просьбу, мужчина посмотрел на недоумевающую жену и душевно продолжил: — Пиздец! — Так, понятно, — выдохнула Мисаки, скрещивая руки на груди и прикусывая губу. Посмотрев на детей, которые уже убрали руки от ушей и внимательно следили за родителями, женщина поняла, что разговор предстоит очень серьезный и явно не для детских ушей. — Пойдем на кухню. — Микуру, тебе когда-нибудь говорили, что ты ведьма? — спросил Рин у своей сестры, когда дверь на кухню за родителями закрылась. — В Средние века в Европе таких сжигали: светловолосых и зеленоглазых. — Спасибо, братец, за комплимент, я польщена, — пробурчала девочка, легонько стукая брюнета по лбу. — А вообще, чего мы без дела сидим? Пойдем, послушаем, разговор явно интересный намечается. — А теперь давай всё с самого начала, — проговорила Миса, заваривая чай и поглядывая на Такуми, который сидел на столом и сверлил усталым взглядом стену, нервно потирая костяшки на пальцах. Поставив кружку рядом с мужем и пристроившись напротив, Мисаки отпила немного горячего напитка. Мужчина же, обхватив ладонями теплую чашку, нарушил повисшую тишину: — Я снова срочно понадобился Волкерам. После услышанного Миса подавилась чаем и наклонилась вперед. Мда, видимо, не стоило пить до оглашения новости. Поглотив чай и вытерев губы салфеткой, брюнетка уставилась на мужа: может, это шутка такая? Но взгляд блондина был холоден и серьезен, поэтому Мисаки поняла: нет, всё серьезно. — Я был удивлен не меньше тебя, когда узнал. Я пытался отказаться, но это мой долг. Как-никак, они тоже моя семья, точнее, темная сторона моей семьи, — начал оправдываться Усуи, наблюдая на реакцией своей жены. — Не оправдывайся, ты не виноват, — вздохнула бывшая Аюзава, поднимаясь со стула и опираясь руками о стол: после такой новости очень тяжело усидеть на месте. — Господи, у тебя не семья, а тридцать три несчастья. В школе нам двоим изрядно крови попили, сейчас очередные козни строят. Они когда-нибудь оставят нас в покое? Они определенно настроены тебя от меня увезти. Точнее, уже от нас. Слезы сами потекли по щекам сильной и независимой Мисы. От досады, от той тяжести, что успела скопиться в ее душе, от нахлынувших воспоминаний. Она не хотела повторения истории, она хотела спокойной, независимой от чьих-то прихотей семейной жизни с любимыми мужчиной и детьми. Такуми же сразу поспешил успокоить любимую, поднимаясь со стула, приподнимая ее лицо на подбородок и вытирая щеки. Он не любил, когда она плакала (хоть это было и редким явлением), он безумно любил ту боевую Мису-тян, которая гоняла мальчишек по школьным коридорам или давала отпор извращенцам. — Дорогая, а кто сказал, что я туда сейчас один поеду? — улыбнулся блондин, смотря в глаза жене и наблюдая за тем, как меняется настроение супруги. Нахмурившись, женщина сделала шаг назад. — Что? Зачем им мы? — спрашивала Мисаки, не забывая активно жестикулировать. — Откуда нам вообще знать, как будет вести себя твоё семейство, когда увидят Микуру и Рина? А вдруг твой дедок положит глаз на кого-нибудь из них и решит сделать своим наследником? Я не желаю, чтобы они тоже мотались то в Лондон, то из Лондона! Я не отдам своих детей в лапы Волкеров! — Мисаки, милая, успокойся, — начал Такуми, притягивая брюнетку обратно за талию к себе. — Этого хотят не Волкеры, этого хочу я. Женщина непонимающе посмотрела на Усуи. Он ненавидел свою родню и поездки в Равен к старику Уильяму, лишний раз даже не говорил о родственниках, но теперь же сам предлагал им отправиться туда вместе, еще и детей прихватить. Она окончательно запуталась в логике этого человека. — Пойми и ты меня, — продолжал Усуи, склонив голову к Мисе и соприкоснувшись с ее лбом своим. — Вы моя семья, я уже не могу без вас. Я не могу без тебя. Как я без тебя буду ночью спать? Кого обниму, поцелую или еще что приятное сделаю? Брюнетка улыбнулась; все-таки Такуми был до невозможности нежен. Пусть даже к этой нежности примешивались нотки пошлости, но, вероятно, без них Усуи уже был бы не Усуи. А Мисаки любила его таким, какой он есть, со всеми плюсами и минусами. Проведя большим пальцем по скуле женщины, блондин поцеловал ее. Не жадно, не властно, не стремясь углубить поцелуй. Мужчина просто чувственно, с трепетом прижался к губам Мисы, наслаждаясь тем спокойствием и умиротворением, что приносило одно лишь это прикосновение. В этом поцелуе была своя особенная нежность и ласка; что-то драгоценно-родное и теплое. — Я обещаю тебе, что ни на минуту не выпущу детей из поля зрения, — прошептал Такуми, чуть отстраняясь. Мисаки прижалась к нему, склонив голову к плечу, и кивнула. Она точно знала, что все так и будет. Что ее муж ни за что не допустит, чтобы с их маленькими ненаглядными чадами что-либо случилось, что он оградит их от всех бед и проблем. Однако плохое предчувствие никак не хотело покидать женщину. — Как-то все слишком хорошо выходит, — заметила госпожа Усуи. — Я чувствую в этом подвох. Теперь надо бы детям об этом сказать, как-никак, своего прадедушку увидят. Вот только не на что там особо смотреть… Но звать детей не пришлось. Дверь открылась, и Усуи-младшие буквально ввалились на кухню. Поднявшись с пола и поняв, что их спалили, брат с сестрой покраснели, но решили не медлить и сразу обрушить на родителей шквал накопившихся вопросов. — Мам, пап, что такое Лондон? — звонко спросила Микуру, смотря то на мать, то на отца. Не успели родители сообразить хоть какой-нибудь внятный ответ на поставленный вопрос, как с мысли сбил Рин, который тоже решил не держать в себе свои вопросы: — А что такое Волкеры? — А прадедушка — это как? Типа дедушка, но больше? Папа дедушки? — тут же задала следующий вопрос малышка, перекрикивая брата. — Так, стоп, не все вместе, давайте по порядку, — громко заявил Такуми, заставив детей замолчать. И так голова болит после рабочего дня, а тут еще и дома крик и гам. — Рин, так как ты мальчик и старший, то будь добр — уступи сестре. Микуру, начинай. И понеслась… Вопрос за вопросом, на которые приходилось отвечать несчастным родителям. Пришлось рассказывать, кто такие Волкеры, как появились в их тихой и мирной жизни, что их связывает и много чего еще. Правда, рассказали родители не все подробности, да и приврали кое-где. Маленькие дети еще для суровой правды. — А когда мы поедем в этот Лондон? Это, небось, очень-очень далеко, — заулюлюкала Микуру, убирая выбившуюся из косички прядку за ухо и уже в голове составляя список вещей, которые просто необходимо взять с собой. Ох, она уже видела лица ребят со двора, когда она скажет, что они улетают в Лондон! — Как только разберёмся со всеми документами и формальностями, так сразу, — поговорил Такуми, допивая чай. Ох, сколько сегодня на него проблем свалилось, и в эти проблемы вляпываются и члены его семьи. Он сделает всё, чтобы обезопасить пребывание его семьи в Англии. Он не позволит родственникам навредить его жене и детям. — Ну вот, дети еще в школу не пошли, а международные приключения на их попы уже начались, — подытожила Мисаки, допивая уже остывший чай и явно где-то в глубине души подозревая, что все самое интересное только начинается.

***

— Поднажми, мой верный конь, — командным голосом заявила Микуру, болтая ножками и гордо восседая на чемодане, который в это время время толкал Такуми. Услышав тон голоса дочери, мужчина усмехнулся и наклонил чемодан, из-за чего малышка соскользнула с сумки на пол. Увидев недовольный взгляд девочки, блондин пожал плечами: — Не нравится — иди сама. Но Микуру сдаваться не собиралась: собравшись с силами и снова забравшись на сумку, Усуи-младшая пробормотала: — Меня всё устраивает. Иначе я умру топать на своих двоих столько времени. И девочку можно было понять: для малышки Микуру национальный аэропорт казался безумно большим, а огромное количество народу навевало страх быть потерянной и что вся семья улетит без нее. — Бедная, несчастная, утомилась, — на выдохе пролепетал Рин, со злостью и некой обидой поглядывая на сестру. Хорошо ей, ее папа везет на багаже, папа сильный, а он мало того, что сам идет, так еще и тянет на плечах свой рюкзак, который для неокрепшего организма в данный момент кажется тяжелым. — Ну, ты же мальчик, — пыталась подбодрить сына Мисаки, сжимая его ладонь в своей, чтоб он не потерялся в толпе. — А вообще, я вам говорила: много ненужных вещей не берите! Хотя да, когда в этой семье к моим словам прислушивались?! — Мам, ну куда же я без своего Адольфика? — нахмурившись, поинтересовалась малышка, поправляя на спине рюкзак, из которого толчали длинные плюшевые ушки кролика. — Я без него не могу! Мне его папа подарил! — Если ты им так дорожишь, так почему же так назвала? — прошептал Такуми, внимательно всматриваясь по сторонам, чтобы не пропустить нужный терминал. — Ну да, простите. Действительно, куда же ты без него? — усмехнулась женщина, легонько щипая за щеку смеющуюся дочку. Но милую идиллию нарушил Такуми, который, проговорив «а вот и наш терминал», дождавшись просвета в толпе, быстро побежал под радостный визг дочери, которая поджала ноги и вцепилась в ручки чемодана настолько сильно, что аж пальцы побелели. — Мам, я тоже так хочу, — настроение мальчика совсем поникло: почему все веселье досталось сестре? Брюнетка, усмехнувшись, потрепала Рина по волосам и ласково проговорила: — Сынок, давай мы с тобой сейчас составим амплуа адекватной части семьи. А то мне одиноко будет. — Приехали, малышка, — радостно заявил мужчина, плавно затормозив и ссадив дочку с ее личного транспорта. — На этом месте халява закончилась. Твоего верного коня сейчас заберут до прибытия в Лондон. Спустя некоторое время, грустно помахав уезжающему по движущей ленте чемодану, девочка вместе со своей семьей продвигались дальше по плану. Схватив отца за руку, Усуи-младшая поежилась: она никогда не видела такое скопление народа в каком-либо здании. Быстро и без приключений пройдя через паспортный контроль, Микуру, вздохнув, осмотрелась: впереди виднелись большие черные рамки, возле которых было много полицейских. Дождавшись маму и брата, девочка схватила Рина на руку и, вытянув вперед руку с выставленным указательным пальцем, радостно заявила: — А теперь нас будут лапать! — Микуру! — строго среагировала Мисаки, замечая, что заявление ее дочери слышала не одна она, а люди, которые стояли рядом, начали оборачиваться и искать источник шума. — Господи, откуда вы такие слова знаете! — Я не виноват! — начал оправдываться Такуми, чувствуя, как Миса-чан начинает его сверлить взглядом…

***

«Пожалуйста, пристегните ремни безопасности, закройте столики. Желаем вам приятного полёта». — Туговато, — прошептал Рин, немного распуская ремень безопасности, который до этого так усердно ему застегивала мама. Повернув голову, мальчик перевел взгляд на сестру, которая в этот момент очень внимательно изучала карту Лондона, не забывая водить пальчиком по нарисованным дорогам и значимым местам. — О, а вот и наш пункт назначения, — прощебетала блондинка, тыкая пальчиком куда-то в угол карты. Промычав, Микуру улыбнулась. — Пффф, что за богатые родственнички, которые хату в Лондоне держат на окраине? Даже денег на землю в центре не хватило. — Видела б ты ту так называемую «хату» с огромной территорией и сворой слуг, — выдохнула Мисаки, прикрывая лицо рукой и отмечая про себя, что самолет начал двигаться. — Эй, маленькие путешественники, ну, смотрите в окно. Скоро взлетим. Микуру было удобнее наблюдать на происходящим за бортом, так как она сидела прямо у этого маленького окошка, а вот мальчику было уже не так комфортно, он мог уловить только обрывки картинки. Поняв, что ничего ценного он не увидит (да и сестра еще часть обзора перекрыла), мальчик откинулся на спинку и почувствовал, как его начинает легонько вжимать в кресло. Он ощущал, как разгоняется самолет. — Мы взлетаем! — воскликнула Усуи-младшая, наблюдая за тем, как земля уходит из-под колес самолета. С каждым мгновением они отдалялись от родной Японии и приближались к облакам, которые, наверняка, мечтал потрогать каждый ребенок. Такие белые, пушистые, мягкие. Но вскоре самолёт скрылся и за облаками, что-то рассмотреть стало просто невозможно. — Ну вот, лишили ребенка единственной радости, — вздохнула Микуру, спокойно усаживаясь в кресле и откидываясь на спинку. Почти двенадцать часов безудержного веселья…

***

— Микуру, — громким шепотом проговорил Рин, пытаясь разбудить сестру. Как только девочка промычала и заворочалась, мальчик затих, но заметив, что блондинка снова успокоилась и продолжала спать, брюнет нахмурился и уже начал трясти младшую сестру. — Эй, Микуру, проснись! Важный разговор есть! — Что тебе нужно? Я молодой организм, мне нужен здоровый и сбалансированный сон, — простонала малышка, пытаясь принять новую удобную позу. Мальчик же, скрестив руки на груди и нахмурившись, скинул с сестры плед. Микуру же резко подорвалась, с ненавистью уставилась на наглого братца и зло прошептала: — Какого черта? — Нам надо обсудить все наши действия, а в другое время мы не сможем это сделать! — тихо говорил мальчик, то и делая, что оглядываясь на родителей, которые спали. Ну да, по их биологическим часам ночь на дворе, но маленьким сорванцам сейчас не до сна, пока все нюансы их действий не будут оговорены. — Судя из разговора, ни папа, ни мама не питают теплых чувств к нашим родственникам. И я тут накануне поднял очень много информации касательно этих отношений. Даже местные СМИ были заинтересованы, но качественных статей и фото я не нашел. Знаю, что мама с папой им тогда на нервишках поиграли. Так вот, почему бы нам тоже не поиграть? — говорил мальчик, с каждой фразой улыбаясь все хитрее и хитрее. Этот настрой определенно понравился Микуру, она даже на несколько мгновений забыла о сне. — Что предлагаешь делать? — поинтересовалась блондинка, пододвигаясь ближе к брату, чтобы ему было удобнее говорить. И парнишка начал выкладывать ей весь план действий, говоря четко и медленно, чтобы Микуру смогла вникнуть в каждое слово, ведь для них это впервые — осуществлять операцию не просто в другом городе, а в другой стране! Выслушав всё, девочка кивнула и улыбнулась. — Он сработает на 100%. Одобрено. — Тогда собрание окончено, — выдохнул Рин, откидываясь на спинку кресла и медленно закрывая глаза. — Спокойной ночи.

***

— Убейте меня, — простонала малышка, вставая с кресла и потягиваясь. Как же за ночь у нее всё затекло. Видимо, спина у нее еще долго будет болеть. — Я никуда не дойду с такой дикой и невыносимой болью! — Я могу сделать тебе массаж, как только мы приедем, — проговорил Такуми, наблюдая, как сменяется настроение его дочки. Да, блондинка помнила, какой массаж ей папа сделал точно в первый и последний раз. Такой, что все болело, он промял ей буквально каждую косточку, а эта боль, не приносящая ни капли удовольствия… Вот он, массаж от рук медика… — Ой, пап, знаешь, мне уже намного лучше! У тебя такой лечебный взгляд! Вот ты посмотрел на меня — все неудобства как рукой сняло! — прощебетала Микуру, резко усаживаясь в кресло и выпрямляя спину. Зевнув, девочка открыла окно и сразу же зажмурилась. Сквозь мягкие и пушистые облака просачивались первые лучи солнца, из-за чего небо казалось оранжево-розовым. Сам же диск солнца только показывался из-за горизонта. — Как красиво. Никогда раньше такого не видела, — восхищенно заявила малышка, буквально «прилипая» к окошку. Но всю романтику момента испортил Рин, который, поправив челку, усмехнулся: — Ты просто в это время постоянно дрыхнешь. Обычное явление. На такое заявление Микуру повернулась к брату, нахмурила брови и показала язык. Наверно, кривляния брата и сестры бы еще долго продолжались (все замечания мамы были успешно проигнорированы), если б не такое радостное заявление из колонок за последние двенадцать часов. «Через 20 минут наш самолет прибывает в аэропорт „Хитроу“. Просьба всем оставаться на своих местах.»

***

— Тепло! — заявил Рин, входя вместе с родителями и сестрой в здание аэропорта. Все таки они должны отдавать себе отчет, что они в другой стране, даже в другом часовом поясе. Здесь другой климат, другие манеры, другой язык. Они здесь гости, туристы. — Ой, смотрите, какая прикольная штука! — прокричала Микуру, показывая указательным пальчиком вперед. Там виднелась полоска траволатора — движущейся бесступенчатой дорожки позволяющей ускорить или облегчить передвижение пешеходов. Подбежав и немного постояв в сомнениях, все-таки впервые видит этот движущийся тротуар, девочка ступила на дорожку. Чувствуя, что двигается, не тратя при этом собственных усилий, малышка от счастья захлопала в ладоши. — Рин, присоединяйся! Мальчик лишь фыркнул и побежал рядом, показывая сестре, что он намного быстрее своим ходом, чем она на траволаторе. Микуру, сжав кулачки, — да, не любит блондинка оставаться в последних рядах, — рванула вперед, отталкивая редких путешественников, выбравших встать на пассажирский конвейер. Еле догнав старшего брата, Усуи-младшая дернула его за рукав кофты с победным кличем: «Поймала!» — Хорошо-хорошо, — поднял Рин руки вверх в знак поражения и, кивнув в сторону следующей движущейся дорожки, пока что пустовавшей, предложил: — Теперь давай с самого начала наперегонки, только я уже буду бежать по плоскому эскалатору. Пожав плечами в знак согласия, Микуру поправила лямки рюкзака и встала рядом с траволатором. Отсчитав «На старт! Внимание! Марш!», дети побежали изо всех сил вперед. Рину казалось, что у него за спиной выросли крылья, — так быстро он бежал. Еще немного — и он мог оторваться от земли и взлететь. Способность развивать мега-скорость очень понравилась мальчику, он бы мог всю жизнь так передвигаться. Но увы, время бытия супер быстрым истекло, брюнет сбежал с траволатора и по инерции пробежал пару метров вперед, но уже намного медленнее. Остановившись, мальчик отдышался, упираясь руками в колени, и оглянулся назад, замечая как к нему бежит запыхавшаяся сестра. — Ты просто старше меня, вот и все, — обидчиво протянула Микуру, показывая язык Рину. — Если бы мы были ровесниками, а мой рюкзак полегче, я б тебя уже давно тут ждала! — Понял-понял, Усуи Микуру, гроза движущихся дорожек и мальчишек-победителей, — рассмеялся брюнет, но, заметив наворачивающиеся слезы на глазах сестренки, поспешил ее успокоить: — Ну, не расстраивайся. Смотри, там впереди еще одна, можем вдвоем паровозиком пройтись. Лицо блондинки тут же просияло, и довольная девочка схватила брата за руку и направилась к следующей полосе траволатора. Сзади неспешно шли родители юнцов. Привыкший к долгим перелетам из Японии в Великобританию Такуми еще был бодрячком, а вот Мисаки была изрядно измотана. У нее едва хватало передвигаться по длинным коридорам Хитроу, что уж говорить о том, чтобы окликнуть детей и сделать им замечание по поводу поведения. — Я вижу их подпрыгивающие макушки, не переживай, — ободрил брюнетку Усуи, обнимая ее за талию и прижимая ближе к себе. — Ничего не хочу, — устало пробормотала Миса, обнимая мужчину в ответ. Как хорошо, когда рядом есть такой надежный человек, который всегда может поддержать. — Осталось немного, родная, потерпи еще чуть-чуть, — блондин нежно чмокнул любимую женщину в висок. Меж тем дети успешно преодолели последнюю движущуюся дорожку; бежать дальше пришлось бы уже по привычной обыкновенной плитке. Рин посмотрел назад и почти сразу нашел взглядом родителей. Успокоившись, что они не потерялись, он обернулся к Микуру, но сестры уже и след простыл. Зато впереди мелькали яркие светлые хвостики. Недолго думая, мальчик побежал за своей маленькой сестрой. Ми-чан же, счастливая и довольная, что была временно свободна и независима от братца и мамы с папой, следовала за потоком других пассажиров с ее рейса. Узкий коридор привел ее в большой зал, в котором множество людей быстро рассосалось, что не могло не порадовать малышку. Зато вид впереди блондинки вовсе не был приятным. — Обалдеть, — резко остановившись, высказалась Микуру. Рин, бежавший за девочкой и врезавшийся в ее спину, посмотрел, чем была недовольна сестра и аж присвистнул. Впереди наблюдалась огроменная очередь, змейкой выстроившаяся к паспортному контролю. — Да мы тут всю жизнь стоять будем, наша очередь не подойдет, — поник брюнет. Мысль о том, что им еще несколько часов, не меньше, стоять в толпе людей, которые все прибывали и прибывали, не радовала. Но унылое настроение тут же развеяли подошедшие Такуми и Мисаки. Подхватив сына на руки, мужчина потрепал того по макушке: «Не переживайте, нам не в общую». — У вашего отца двойное гражданство, поэтому мы, как его семья, идем туда, — кивнула Мисаки в сторону кабинок, над которыми горело табло «Для граждан Великобритании» и к которым пока что была не такая большая очередь. С легкостью миновав паспортный контроль и с улыбкой, пусть и не разобрав ни слова, кивнув таможеннику на слова «Have a good time!», счастливые Рин и Микуру уже было рванули вперед в толпу на поиски своего багажа. Однако заботливый отец успел перехватить их за лямки рюкзаков. — Папа! — возмущенно буркнул мальчишка на Такуми, на что мужчина лишь с улыбкой кивнул на большое табло под самым потолком: «Транспортер номер пять, если так спешите найти чемодан». Благодарно кивнув родителю, дети вприпрыжку побежали по огромному залу выгрузки багажа в поиске своей чемоданной ленты. Мисаки взволнованно поглядела на мужа, но, встретившись с его взглядом, в котором читались уверенность и спокойствие, немного успокоилась. Убрав паспорта в сумочку, брюнетка зевнула, прикрываясь ладонью. — Приедем в Равен, можешь сразу идти в комнату и спать, сколько влезет, — притянул к себе за плечи бывшую Аюдзаву Такуми. Миса сонно кивнула и положила голову блондину на плечо, закрывая глаза. Она так устала с этим перелетом и сборами, что, казалось, была готова задремать прямо на том месте, где стоит. — Но пока надо чуть-чуть пободровствовать, Президент, — усмехнулся Усуи, поглаживая ее по макушке. Мисаки нахмурилась, но глаза открыла, четко понимая, что надо держаться до последнего. Или хотя бы до получения багажа. Усуи-младшие, тем временем нашедшие нужный транспортер, в ожидании замерли перед отверстием в полу, из которого по конвейеру должен был появляться багаж, в том числе и их родной чемоданчик. Однако время шло, багажная лента была неподвижна и признаков жизни не подавала. — Господи, как меня вымотала эта суета, — выдохнула девочка, снимая рюкзак с плеч и присаживаясь на багажную ленту. Поставив сумку к себе на колени, блондинка начала копаться в вещах, совершенно не обращая внимание на окружение. Тут послышался скрип, и девочку дернуло. Но не успела девочка помотать головой и понять, что произошло, как она поняла, что двигается. Страх быстро сменился восторгом, и Микуру, не скрывая улыбки, весело заболтала ногами. — И уносит меня, и уносит меня в багажно-отсечную даль, — запела девочка, сильнее прижимая рюкзак к себе, чтобы не выронить. Рин же в это время, заметив их чемодан, хлопнул в ладоши и, приблизившись к ленте, побежал за чемоданом, который «убегал» от маленького хозяина. — Не уйдешь, — процедил Рин, хватаясь за ручку и пытаясь его потянуть на себя, но не тут-то было. Резиновое покрытие ленты и немаленький вес чемодана препятствовали действиям мальчика: багаж даже не сместился в какую-либо сторону, а только тянул парнишку за собой. — Нет, я так просто не сдамся. Тут мальчик предпринял крайние меры: вздохнув и собравшись с силами, Рин залез на движущуюся ленту, чтобы столкнуть этот проклятый чемодан. Но буквально сразу же его планы обломались: заботливые руки отца подхватили сына за талию и сняли с ленты, а спустя несколько мгновений тяжелая и непосильная сумка стояла на полу. — Ну и куда ты полез? — спросил Такуми, легко щелкая сына по лбу. Вскоре показалась Микуру, руку которой сжимала Мисаки. — Оба хороши, а если б вас другими чемоданами прихлопнуло? Не было б у нас никакого Лондона, а веселые деньки в больнице. Мда, предстояла тяжелая неделя. Да, мужчина пообещал, что всегда будет с детьми, но, учитывая их характер, Усуи понял, что это будет очень и очень трудно. — Какая холодрыга, — проговорил Рин, как только двери аэропорта открылись, и холодный ветер, как ледяная вода, окатил его лицо. Мальчик был готов поклясться, что чувствовал, как дубеют его мышцы лица, а в носу появляются кристаллики льда. — Верните меня в Японию, пожалуйста. — Поддерживаю всеми немеющими конечностями, — произнесла Микуру, кутая краснеющий нос в шарф и всеми силами сдерживая стучащие зубы и дрожь в теле. — Да, это именно то, что я ожидала увидеть. — Ой, бедные, ноги у них коченеют, носы мерзнут, все леденеет, — иронично сказал Такуми, закатывая глаза и поправляя челку. Не дети, а какие-то комнатные растения, которые при любом падении температуры на несколько градусов готовы бить тревогу и умирать. — Ребят, это даже не минусовая температура. — Ты скажи это моему заболевающему организму! — почти со слезами на глазах пробухтел мальчик, обнимая сестру и растирая ей плечи. — Не с переломами в больницу попадем, а с высокой температурой! Но долго детям страдать в этой мерзлоте Сибири детям не пришлось. На парковке резко затормозила черная машина с тонированными стеклами, из-за чего дети сорвались с места и спрятались за спинами родителей. — Я такое видел в сериалах про бандитов, — прошептал Рин, нерешительно выглядывая из-за отца. Усуи-младшие даже забыли про холод, которым они были так возмущены. Мальчик был поражен, с какой невозмутимостью стояли родители и смотрели на машину. Обычно от такого убегают, причем, очень-очень быстро. — Что-то мне бежать хочется, а не стоять на месте. Но из машины вместо мужчин в черных костюмах и солнцезащитных очках выбежала маленькая светловолосая девушка, которая, широко расставив руки, бежала в сторону семьи Усуи, не скрывая своей радости. Рин так же отметил ее большую грудь, которая так и норовила выпрыгнуть из пальто при каждом движении незнакомки. — Вот это сиськи, — восхищенно заметил маленький мальчик, совершенно не беспокоясь, что его кто-то услышит. Микуру, скрывая краснеющие щеки шарфом, поддержала брата, радостно проговаривая: — Я тоже себе такие хочу! — Не волнуйся, Миса-тян, меня твои вполне устраивают, — изрек Такуми, стараясь смеяться как можно тише. На такие громкие заявления детей мужчина аж закашлялся в приступе смеха, а Мисаки, покраснев, сначала строго посмотрела на мужа, а потом на детей. Но никаких выговоров женщина сделать просто не успела… — Миса-тян! — протянула светловолосая незнакомка, кидаясь на шею Мисаки. Но бывшая Аюзава радость женщины разделять явно не собиралась. Брюнетка лишь легко приобняла блондинку, натягивая на лицо некое подобие улыбки. — Господи, сколько лет, сколько зим, наконец-то вы здесь! Такуми, дай я тебя обниму! — Стоп-стоп, милочка, у папы есть мама и мы для обнимашек! — строго заявила Микуру, вставая перед отцом и расставляя руки, тем самым препятствуя приближению незнакомки к отцу. Но растерянной оказалась не только девочка: женщина тоже, мягко говоря, была в шоке, очень тщательно осматривая девочку. — Сеструху в обиду не дам! — тут же выскочил из-за спины Такуми Рин, вставая перед сестрой и выставляя руки вперед. Глаза незнакомки сделались еще шире. — Ты не тронешь их. Ой, простите, вы же не понимаете меня. Эм, fuck off! Iʼm fucking sick of you (*)! Да, я немного учил английский! — Эм, где же ты такой английский выучил. И вообще, она понимает тебя, — усмехнулся Усуи, воспользовавшись повисшей неловкой паузой. Потрепав детей по головам, Такуми вышел вперед, встав напротив женщины. — И тебе привет, Мария. Знакомься, это Рин и Микуру. Дети, это Мария, моя дальняя родственница и еще наша с мамой бывшая учительница в школе. — Ты всё так же точен и холоден, Такуми. Ранишь женские сердца. Да и ты, Мисаки, хороша. Я-то думала, что мы с тобой будем вместе, — театрально протянула Мария, прикладывая руки ко лбу. Но Усуи решил долго не вспоминать прошлое: положив руку ей на плечо, вдохнул и так сочувственно произнес: — А ты все еще не определилась с ориентацией? Групповушки все с таким же успехом проводишь? — Дети, закройте ушки! Сколько ж компромата! — пролепетала Миса, подбегая к сыну с дочкой и обнимая их. Вот уж этот Такуми, чертов папаша, вообще за своим языком не следит, когда рядом дети. Ну что за темы он поднимает? Тем более, когда у детей сейчас такой возраст, когда они всё запоминают. Мисаки надеялась, что Рин и Микуру ничего не услышали. — Групповушка? — спросила Микуру, с интересом смотря на маму, которая начала краснеть от осознания того, что всё очень плохо. Масла в огонь добавил сын, который начал задавать еще более смущающие вопросы: — Ориентация? Мам, она что, тебя домогалась? — Что? Женщина любит женщину?! — удивилась Усуи-младшая, смотря то на брата, то на маму, то на так называемую Марию. — Господи, я ее боюсь теперь! — Так, всё заканчиваем этот цирк, все в машину! — подытожил Такуми, беря чемодан за ручку и направляясь в сторону черной, так называемой «бандисткой» машины. Рин и Микуру, шумно сглотнув переглянулись и, взявшись за руки, медленно потопали за отцом, все время опасливо осматриваясь по сторонам. Внутренний вид машины тоже вызвал дикое восхищение у детей, настолько богатого салона они никогда не видели. Кожаные кресла, темные стекла, даже внутренняя атмосфера — все приводило в восторг. Микуру даже хотела снять свою обувь, боясь испачкать талым снегом коврик для ног, который так недешево выглядел. — Хей, Микуру, ты чего на меня так строго смотришь? — полюбопытствовала, когда поймала на себе очень внимательный и немного устрашающий взгляд малышки. Девочка же, закатив глаза, скрестила руки на груди и, подняв голову, посмотрела исподлобья на неожиданно свалившуюся на голову родственницу: — Не для тебя моя роза цвела! — А она уже зацвела? — спросил Рин, с непониманием смотря на сестру. Что-то он явно недопонимал. — Я вроде смотрел перед отъездом на окне, там еще только бутончики завязались. — Тс, я не про это! — возмутилась Усуи-младшая, легко толкая братца в бок. — Вечно вы, мальчишки, всё догоняете в самый последний момент! Мисаки же спала, уткнувшись мужу в грудь и посапывая. Эта многочасовая дорога вымотала ее, а в самолете она не смогла нормально выспаться и набраться сил. Такуми, приобняв жену за плечи, почувствовал, как немного дергается во сне Миса. Видимо, тревога не покидает ее даже во время сна. «Волнуется», — про себя проговорил мужчина, поцеловав любимую в висок. — «А я что-то подозрительно спокоен. За Мису-тян и детей я могу волноваться, а тратить свои драгоценные нервы на этих ходячих скелетов, которые того гляди окажутся в сырой земле… Пфффф». В окне показалась первая башня замка. Прильнув к окну, прижимаясь ладонями к холодному стеклу, Усуи-младшие принялись рассматривать фасад здания, где им предстоит пробыть минимум неделю. Вскоре замок показался перед детьми во всей красе, что немного испугало брата с сестрой. Этот так называемый «замок» был больше похож не на те прекрасные сооружения, где жили принцы и принцессы, а на крепости, которые уже одним своим видом устрашали врагов. Машина затормозила перед воротами, из-за чего дети от неожиданности вскрикнули, а Мисаки тряхануло, отчего она проснулась. Спустя несколько мгновений Такуми повернул голову в сторону Рина и Микуру, чтобы сказать, что они приехали, но заметил, что дверь была распахнута настежь, а детей в машине уже не было. — Твою ж мать, — выругался мужчина, открывая свою дверь и замечая светлую и темную макушки своих чад, которые, взявшись за руки, вприпрыжку бежали по главной аллее в сторону замка. Мужчина позвал их, но Усуи-младшие не слышали отца, радостно перекрикивая друг друга. — Рин, ты слишком быстро бежишь! — прокричала девочка, сильнее сжимая ладонь брата, чтобы не отстать и не упасть от упадка сил. Всё таки сейчас малышка в полной мере ощутила, что значит провести ночь в неудобном положении и полностью не восстановить силы. Раньше она могла бегать, сколько влезет, то и дело соревнуясь с братом и дворовой детворой. — Почти прибежали, смотри, — в ответ крикнул мальчик, только прибавляя темп бега. И Микуру посмотрела оторвала взгляд от земли. Впереди, где заканчивались деревья аллеи, виднелся главный вход в замок с большим крыльцом, где уже толпилось немало народу. — Давай, сестренка, не клюй носом! Выбежав на открытую местность, дети резко остановились, переводя дыхание и внимательно осматривая окружение. Вот они и согрелись, и теперь боролись с желанием развязать к черту теплые шарфы, но страх теперь выговорами и нагоняями мамы пересилили желание ощущения прохлады. — Так вот они какие, эти Волкеры, — подытожила блондинка, внимательно всматриваясь в силуэты, которые неподвижно стояли на крыльце в ожидании чего-то. Собравшись с мыслями, девочка, вспомнив страницы маленького разговорника, набрала много воздуха в легкие и подняла руку вверх, размахивая ею. — Hi! Но какой-то бурной реакции со стороны людей-в-строгих-костюмах не последовало. Лишь только один, который выглядел более-менее молодо на общем фоне, сделал шаг назад и активно замахал руками, показывая, чтоб дети проваливали. — Эу, что за дела? — громко возмутился Рин, загораживая собою сестру и выставив указательный палец вперед. Ему было все равно, понимают ли его. Для него главное — высказать свою позицию. Папа, если что, потом за ужином им всё переведет. — Мы тут в гости, а нас в баню посылают? Мальчишка хотел сказать еще очень многое в адрес этих неблагодарных, но заботливые руки отца, которые всунули ему в рот конфету, заставили его замолчать и рассасывать леденец. Паренек нахмурился, но не стал возмущаться, а лишь продолжил в голове переосмысливать ситуацию. Усуи устремил взгляд на свое «горячо любимое» семейство, которое было явно растеряно и хранило гордое молчание со своей стороны, внимательно осматривая гостей. Никто не хотел начинать разговор первым… — Пап, а они вообще живые? Или просто немые? — спросила девочка, смотря то на отца, то на родственников, то снова на отца. А ответ Такуми лишь усмехнулся и, потрепав дочку по волосам, вздохнул: — Пока, к нашему несчастью, вся эта семейка жива. Но на самом деле нет, они просто ослеплены твоей красотой и не знают, что сказать. Тут же на крыльце появилось движение. Два человека из первого ряда двинулись вперед. Одного Усуи-младшие сразу узнали — именно он собирался их прогнать с площадки. Он держал под руку какого-то старика, по которому уже явно плачет тот свет. — Пап, а этот старикашка видел динозавров? Просто он такой древний, что такое ощущение, что живет еще со времен Юрского периода. Да и похож на типичных представителей той эпохи — такая же страшная ящерица, — проговорил Рин, наблюдая за тем, как два силуэта приближаются к ним. Но Такуми, еле сдерживая серьезное лицо, не успел ответить на вопрос сына. — Такого я от тебя не ожидал, щенок, — прокряхтел Уильям по-английски, опираясь на палочку и излучая крайне «дружелюбную» ауру. Ребята не понимали, что говорит прадедушка их отцу, даже Рин, который пытался что-то выучить на их родном языке. Но брат с сестрой осознали одно: старик не был рад их видеть. Да и они, честно говоря, не очень-то горели желанием с ним видеться. — Чего, такой плодовитости, в отличие от старшего брата? — усмехнулся Такуми, приобнимая ничего не понимающих Рина и Микуру за плечи. Мисаки же стояла чуть позади и прикрыла лицо шарфом, чтобы никто не видел ее медленно краснеющие от смущения щеки. — Да, с этим у меня всё в порядке. — Так вот он каков, английский язык! — восхитился мальчик, внимательно вслушиваясь в речь и осматривая окрестности замка, которые просто не могли не поражать. — Он такой вежливый, деловой, спокойный. — И такой непонятный! — заявила девочка, скрещивая руки на груди и для себя отмечая, что как только она вернется домой, она начнет учить английский, потому что чего-то не понимать ей явно не нравилось. И только сейчас детей осенило, как же был похож более-молодой-человек на их отца. Он отличался от их папы лишь тем, что у него были темные волосы и голубые глаза. Да, он и Усуи-старший были похожи, как братья… — Оу, значит, у меня появились еще и милые племянники, — вдруг по-японски заговорил брюнет, присаживаясь и внимательно осматривая детей. — Не стоит беспокоиться, мы подготовим комнаты и для этих внезапных гостей. Эй, малышка, дорогая племянница. И сколько же тебе лет? Микуру же нахмурила брови: как же ее раздражала эта фальшивая улыбка на его лице. Так с детьми не разговаривают! Вздохнув и понимая, что повисла уже довольно долгая пауза, а ее учили, что на вопросы нужно отвечать, Усуи-младшая поправила челку и задумчиво произнесла: — Посадят, дяденька, посадят! — Так, понятно, я тебе не понравился, — выдохнул Джерард, засунув руку в карман пиджака и пытаясь в нем что-то нащупать. Ребятня же внимательно следила за каждым его движением. Достав руку из кармана и разжав кулак, Волкер протянул блондинку конфетку. — На самом деле я не такой уж и плохой, меня не надо бояться. Держи конфетку. — Я знаю, чего ты добиваешься, извращенец недоделанный! — подытожила малышка, зажимая конфету обратно в кулак родственнику. — Злая и ядовитая змея никогда не станет доброй и безопасной. Она всегда в любой момент может показать свои клыки и укусить, порой даже смертельно. Такуми, отвернувшись, пытался откашляться от смеха, Мисаки отвернулась, понимая, что ругать детей в данной ситуации бесполезно, а Усуи-младшие, переглянувшись, «дали пять» друг другу. Джерард же прикусил губу: да, дети определенно знают больше, чем он ожидал. Видимо, молодое поколение уже в курсе обо всем… Обстановку разрядил Рин, который, предупредив, что немного учил английский язык, прокричал: — Shut your fucking mouth! (**) Такуми же, как истинный представитель семьи Усуи, прикусил губу и про себя отметил, что пора завязывать детям с просмотром сомнительных сериалов с субтитрами. И да, мужчина уже думал, где будет прятаться от криков и побоев своей любимой и ненаглядной Мисы-тян, которая готова была ему надрать зад прямо сейчас.