Одно действие разрушит все...

Надо же, как одно секундное действие буквально рушит, переворачивает всё с ног на голову и перечёркивает, что было «до», заставляя смотреть на прежние вещи совершенно иначе. Это ужасное чувство, когда сделал что-то не так. Минутная слабость, я либо допустил ошибку в самом начале, либо ошибся в том, что поторопил события. Один мой знакомый когда-то сказал: «В жизни не бывает ошибок. Всё случается так, как оно должно быть, и нет смысла корить себя за то, что сделал.» Если это не ошибка, то что это тогда? Кажется, я не выходил из квартиры уже около семи дней. Неделю назад я ещё проверял соц. сети каждые десять минут, но теперь не захожу туда вообще, потому что знаю, что ты мне не напишешь. Мне просто хочется находиться в этой комнате, в полном одиночестве, спать, пялиться в телевизор, лишь бы только забить свою голову чем-то иным. Мне было бы тяжело от одного твоего отъезда, так я думал, но сейчас хочется сдохнуть. Что же я за идиот? «Поцелуй на прощание!» Чем я думал? Кажется, я не делал этого вообще. Интересно, а чего я еще ожидал? Что ты вцепишься в меня и повалишь на диван? Просто, мы были так близки.В тот момент мне показалось, что это будет чем-то нормальным, но ты испуганно отстранился, широко распахнув глаза, потом торопливо попрощался и ушёл, а я остался рвать волосы на голове. Когда дверь за тобой захлопнулась, я просто взвыл. Что я наделал? На пол яростно полетела пепельница с тумбочки в прихожей. Хотелось исчезнуть, стереть себе память, напиться в стельку и просто сдохнуть. Если бы ты только рассмеялся тогда мне в лицо, если хотя бы просто не дал бы мне этого сделать, если бы ударил меня, но ты просто убежал. И я не знаю, как дальше с этим жить, что это может значить, Чонгук? Как бы я хотел, чтобы ты мучился сейчас. Да, пусть это прозвучит эгоистично, но я хочу, хочу, чтобы ты ненавидел себя за то, что убежал, изводил себя, не смог сомкнуть глаз ночью, не мог есть, пить, хочу, чтобы ты просто лежал в апатии и тихо ненавидел себя. Я хочу, чтобы ты чувствовал то же, что и я сейчас. Господи, что я несу? … Будешь ли ты мне теперь писать? Будешь ли звонить? Захочешь ли увидеться когда-нибудь? Пожалуйста, если ты сможешь, давай забудем, будто этого не было? Я не хочу терять такого человека, как ты. Боюсь, что больше никогда не услышу о тебе, боюсь, что начнёшь избегать меня. Я бы точно так же сидел и мучился, если бы не сделал этого. Ворошу прошлое, когда мы были счастливы и не очень, пытаясь отвлечься от нарастающего отвращения к себе. А станет ли мне от этого лучше? А ведь в детстве, я тебя ненавидел. С тех пор, как тебе исполнилось четыре года, мне приходилось проводить с тобой почти каждый день-сын маминой подруги. В свои двенадцать лет мне так хотелось: поиграть в баскетбол с друзьями, смотреть телик, играть в приставку, которая на самом деле была только у тебя. Ты даже не был моим младшим братом, но я был обязан тратить на тебя время и свои силы. Если мне хотелось пойти поиграть, то я должен был брать тебя с собой, в независимости хочу или нет, и вместо того, чтобы с головой уйти в игру, мне приходилось каждую секунду оглядываться в поисках тебя. Я читал тебе книжки, рисовал вместе с тобой, играл в игры, водил на дошкольные занятия и так далее, вплоть до походов к врачу. Честно признаюсь: я винил тебя в том, что ты отнимаешь у меня мою жизнь. Нам приходилось расти, как братьям, несмотря на то, что ненавидел тебя. Конечно, ты был ни в чём не виноват, и я это прекрасно понимал. Причина, по которой я сидел с тобой, это твои родители, постоянно уходившие в работу с головой. А мои родители на тот момент давно были разведены. Мать горбатилась с утра до вечера, отец и вовсе сбежал, и с самого маленького возраста, я находился один. Казалось, что у тебя было всё, а у меня — ничего. Я считал, что это так не честно, всё из-за дурацкой детской обиды. Тогда я делал всё это только ради мамы. Каждый раз, когда я хотел, наконец, сказать, что мне надоело, и я тоже хочу нормального детства, я слышал ласковое: «Чимин, какой же ты у меня молодец. Родителям Чонгука сейчас несладко, сам понимаешь, они завели ребёнка в таком раннем для карьеры возрасте. Я понимаю, как это нелегко, но ты умница. Поверь, Чонгук будет очень тебе благодарен, когда подрастёт, а сейчас я благодарю тебя. Я очень переживаю за свою подругу, и я безгранично благодарна, что ты помогаешь ей, а значит, помогаешь мне.» И после этого мне ничего не оставалось, кроме как: «Да, мам, конечно. Разбуди меня, пожалуйста, завтра на полчаса раньше. У Чонгука завтра турнир по тхеквондо.» Я тот, с кем твоя жизнь была куда свободнее, чем под присмотром родителей или какой-нибудь ворчливой, старой и строгой няньки. Веселее всего было, когда ты был совсем маленьким: перепачканная одежда, битые коленки, которые я обрабатывал йодом, и твой шрамик на щеке, поставленный в тот день, когда я впервые за тобой не доглядел. Ты был несносным, я едва мог уследить за тобой. Но, взрослея, ты становился очень даже милым, тихим и спокойным, застенчивым и привязанным ребёнком. Время шло, и тебе, конечно, не нужен был контроль, но я всё равно приходил и опять сидел с тобой почти каждый день, но уже абсолютно по собственной воле. Помню, тебе купили первый компьютер и помню, как мы рубились в него до потери пульса. Ещё помню, как ты сбежал со мной ночью из дома, а потом мы долго сидели на крыше. Чем старше ты становился, тем больше стирались границы между нами. Я переставал чувствовать себя старшим братом, хотя… всё равно мне приходилось присматривать за тобой, только проблемы становились гораздо серьезнее, к примеру, ты напился на вечеринке, и мне пришлось отмазывать тебя перед твоими родителями, или когда наш бывший тхэквондист ввязался в драку. Столько всего с нами произошло. А если всё, что у меня осталось— это воспоминания? Что, если ты ненавидишь меня? Может, для тебя будет лучше просто забыть обо мне? Это же твои лучшие годы, поэтому живи, учись, веселись, тусуйся, встречайся, влюбляйся, но не проводи их так, как я, спрятавшись в одном человеке от всего мира. Теперь мне негде прятаться и я, словно бездомное животное, которое когда-то подобрали в дом, в тепло и в уют, а затем снова вышвырнули на улицу. Я несколько раз порывался написать тебе, но я не знал, что написать. Может мне сделать вид, что ничего не было? Или попытаться извиниться? Я теряю тебя и чувствую это. А знаешь, если действительно потеряю тебя, то плевать на гордость, на неловкость, плевать на всё. Я могу признать это и сказать об этом громко и открыто: Я люблю тебя! Всё ещё я не могу понять себя до конца, но я, правда, люблю тебя. Ты просто нужен мне для нормального существования, ты-мой антидепрессант, без которого я разучился жить. Ты-мой наркотик, я зависим от тебя. Ты приручил меня. Если бы ты знал, какой властью надо мной обладаешь, у тебя бы, наверно, сорвало бы крышу. Без тебя я жалок и бессмыслен. Забудь ту минуту, но не смей забывать меня, прошу. Я готов быть для тебя кем угодно: другом, приятелем, простым знакомым, только не отталкивай меня. Умоляю, дай мне шанс быть частью твоей жизни. Я готов быть маленькой незаметной её частичкой. Прости, прости меня за каждую секунду, когда ты был несчастен со мной! Я хочу видеть тебя каждый день! Я хочу смотреть, как ты улыбаешься мне и никому другому, хочу чувствовать, как нужен тебе. Я заставлял себя встать с постели только ради того, чтобы увидеть тебя. Чонгук, ты держишь меня на этой земле. Я мечтаю сесть в первый же автобус, примчаться к тебе, постучать в дверь твоей комнаты в общежитии и посмотреть тебе в глаза. Наверное, пока бежал бы, я забыл бы всю свою приготовленную в автобусе речь и, увидев тебя, не смог бы произнести и слова. Начал бы нести полный сумбур, который только придёт в мою голову, а после замолчал бы в ожидании твоей реакции. Кто-то может подумать, что я преувеличиваю, но вы ничего не понимаете. Весь мой страх заключается в том, что я боюсь допустить еще большую ошибку. Неужели, я боюсь твоего молчания больше, чем потерять тебя? Если ты хочешь просто забыть меня, я смогу это понять. Если ты не хочешь видеть меня, то… …Просто живи и не думай обо мне. А хён просто останется в этой комнате, ожидать твоего появления.