Бродя по белому ничто, в белое никуда

Снова черно-белый мир крестов. Вместо неба – лишь неясные очертания глаз, смеющихся надо мной. Опять это место. И сколько бы я не хотела, я все равно возвращаюсь сюда. - Ты все никак не сдаешься, глупая девчонка… - скрипучий голос и лязг металла. Он только в первые пару раз пугал меня. Сейчас же… Просто часть этого странного мира. Теперь я понимаю, что чувствовал Соул – эта боязнь, что твой друг перенесет такое. Только уверенности с себе у меня меньше, чем у него. Поэтому сейчас я мотаюсь по свету с матерью. Поэтому оборвала все контакты. Причина? Все просто. Кишин. Эта скотина оставила во мне свой след. Но я не схожу с ума, как вы могли бы предположить. Нет. Просто этой частице надо вырваться, а для этого нужно мое тело. Все просто, как сюжет фильма с красивым концом, где жили они долго и счастливо. Только реальность куда по строже экранных сказок. Хоть и злые ведьмы в ней присутствуют. Да и прочая нечисть тоже. Наверно. Давно я не была на охоте… А что вы хотели от девушки, у которой от души – крупицы? С каждым днем тают и они, как лужа на солнце. Это даже не больно. Просто становится никак. Просто что-то неуловимо пропадает, растворяется в суматохе вечной дороги. Мать еще надеется найти какое-нибудь лекарство, как-то убрать примесь черной крови. По-моему, было бы проще просто меня обескровить. Не думаю, что мертвое тело пригодится Кишину. И все бы ничего, только грустно. Сама поражаюсь, что могу еще чувствовать эмоции – с моим нынешним состоянием это практически нереально. Видимо, из-за этого я еще могу как-то передвигаться, дышать. Хоть сам воздух мне уже не нужен. Да и похожи все мои высказывания на бред смертельно больной маленькой девочки. Только мыслят они куда более философски. Встречала, знаю. Ведь, что меня ждет после смерти – лишь это место без цвета, солнца или луны – пустота, наполненная черными крестами, серыми глазами и белой подстилающей поверхностью. И голос, что наверно, не сможет успокоиться. Хотя жить можно и без души. Тело продолжит существовать, я продолжу ощущать мир, привкус той же еды, а толк? Что толку жить пустой оболочке. Да и сама я этого не хочу. Хочется умереть гордо. Чтобы тварь внутри меня не победила. И все равно как – толи спокойно, то ли проведя последние часы в жуткой агонии. Но я больше склоняюсь ко второму варианту – пока чувствуешь боль – значит жив. Буду считать это расплатой за мои многочисленные грехи. И пусть кремируют. Так, на всякий случай. Бродя по белому ничто, в белое никуда, невольно думаю про ребят. Как они там? Не думаю, что им было непосильно без меня, но и наверное грустят. Или грустили – Блэка вообще не поймешь, тоже, удивлятель Богов самопровозглашенный. Но, это и была какая-то его собственная особенность – по крайней мере, второго такого звезданутого я не встречала. Цубаки – еще один прекрасный персонаж в моей жизни. Ее храбрости можно только завидовать. Да и терпению. Самая спокойная из нас – и, надеюсь, самая счастливая. Ведь она действительно его, счастья, заслуживает. Кид. Кид сам по себе Кид, что для нормального человека могло бы стать диагнозом. Может, он уже и нашел свою идеальную симметрию? А Пэт, наверно, все продолжает люто крушить жирафов – вот не верю я, что она так спокойно смирится с их существованием на этой планете. Лиз уже нашла себе кого-нибудь – просто чувствую это. Хрона… Надеюсь, она стала более уверенной в себе. И Рагнарёк может чуть поуспокоился. А профессор Штейн наверно все так же пытается всех на болтики разобрать. Папа… А вот тут уже фиг поймешь – с ним явно не соскучишься. Надеюсь, он успокоен тем, что я сейчас с мамой. Соул… Нет, этой темы я явно не хочу касаться. Просто пусть остается под замком. Зная, что он в хороших руках, я за него не беспокоюсь. Он всегда держался молодцом, так что и всякого выбраться сумеет. А шрам… Пусть это будет небольшим напоминанием – все-таки мы были достаточно блики друг с другом. Сейчас я понимаю, что могла где-то ошибаться, или что-то недосказать. Отчаянные времена требуют отчаянных мер. И я сделала все, чтобы все были довольны. Почему же в книжках не писали – «Не ходите дети с Кишином воевать? А коль связались, будьте добры – самоубейтесь.»? Да в прочем, что тут жаловаться? Каждый получил свое, и, как нас учили, благосостояние мира – главней всего. С чем мы тогда успешно, на мой взгляд, справились. И пусть прошло уже шесть лет, мир только недавно стал приходить в себя. Это практически незаметно, но сдвиги есть. А одна бродящая нигде полу-расщепленная душа – не думаю, что за это надо бороться. И все будет хорошо, пока дети смогут видеть мир без всех этих монстров. Ведь так, Кишин?