Апокалипсис вчера

Арес проверял укрепления. На стенах форта с интервалом в двадцать метров стояли турели, телеуправляемые модули. Турели были однотипные – пушка калибра 30мм, спаренный с ней гранатомёт и огнемёт, все вместе они закрывали три основные типа целей – небронированные, мелкие и крупные, а так же воздушные, если кого-то угораздит атаковать с воздуха. Помимо турелей через каждые двадцать метров были бойницы для ручного оружия – зубцы. И наконец – это наблюдательная стальная вышка. Четыре штуки вышки часовых, на которых были прожекторы и бронированный модуль наблюдателя. Вера считала, что я параноик – раз так защищаюсь, но я всегда отвечал ей одинаково – я живой и здоровый параноик, а на пустоши здоровая паранойя – это способ выживания. Лучше перебдеть. На входе был натуральный КПП, сейчас стены уже застыли, схватились, зато дома ещё нет. Опалубку я переплавил со стен на дома. Дома были тоже сурьёзными – стенки – тридцать сантиметров, в том числе и внутренние. Такие из пулемёта не прострелишь. Звукоизоляция хорошая, опять же. Вера мне помогала по мере возможности – летать она так и боялась, пользовалась только усилением прыжков, вроде перелететь на нужное место над самой землёй, спрыгнуть со стены или запрыгнуть на стену… Неделя ушла на то, чтобы хорошенько укрепиться. Тем временем я – создавал дроидов, которые работали от катушек, и благодаря этому – моя рабоче-крестьянская армия уже насчитывала две сотни работников. Поразительные изменения произошли в убежище. Во-первых – вместо редких ламп накаливания были установлены лампы светодиодные, более яркие, лампы дневного света. Пол убежища – часто бетонный или стальной, выложили плиткой, сделали тёплым, поставили в вентиляцию новую систему обеззараживания и дезактивации воздуха, дверь-шестерёнку заменили на классические ворота, снесли несколько стен, создав более крупные помещения. Само убежище было огромным бункером, четырёхэтажным, между прочим. Жилой этаж, технический, и так далее. Я полностью восстановил работоспособность убежища, более того, прибравшись, преобразил его внутри. Было сложно, но мне удалось создать большой аквариум и наполнить его рыбками, посадить цветы и деревья, украсить стены с помощью сайдинга под дерево и камень, вместо поцарапанных и старых окон поставить новые и свежие. Внимательно я отнёсся к заполнению склада всем необходимым – склады были на верхнем уровне убежища. В них я устроил арсенал, хранение пищи тут было нецелесообразным – в подпространстве она не портилась, а тут – ещё как. Но зато можно было невозбранно наполнить склад одеждой, обувью, предметами быта, бытовой техникой, инструментами, электрикой и всем таким прочим. Что я и сделал – кладовщиком поставил работать одного из собранных мною роботов. Вера, когда впервые решила посетить обновлённое мною убежище предложила остаться жить тут до следующего апокалипсиса. Милота. Ей правда понравилось – да и я старался. В играх убежища всегда приуменьшали – их реальный размер – маленький подземный город с замкнутой системой – запасами провизии, чистой воды, тысячей небольших, но уютных квартир. Размеры бункера определил примерно как километр на километр. Миллион квадратных метров, вернее, четыре миллиона квадратов. Это, к примеру, общая площадь всех помещений центрального офиса Абстерго. Моя гигантомания удовлетворена полностью. Даже странно, что выйдя на поверхность, люди этого мира не стали использовать убежища. Ведь у них есть некоторые неоспоримые преимущества – они безопасны от насекомых, радиации, входов в убежище, как правило, только два – один центральный и один резервный, с выходом в кабинете смотрителя. Объяснить их поведение можно разве что только воспитавшейся за время жизни под землёй любви к чистому небу над головой. Но ведь те же братья стали живут в старом военном бункере – и ничего, никто не умер… Над землёй только застывали дома. Кстати, дома, в отличии от монолитных, где монолитен только каркас, эти были полностью монолитными. Единая отливка сложной формы, внутренние стены, внешние, лестницы, фундамент, всё это было единым целым. Так проще строить. И вот, на седьмой день вера пришла ко мне с утра пораньше. Она пожаловалась: – Хьярти, ты где пропадаешь? – А? – я выглянул из своего жилого модуля, из окошка, – и я рад тебя видеть. Я тут отсыпаюсь, всю ночь работал внизу. – А, ну ладно, – она улыбнулась, – тут Берси принёс кое-какие новости. – Что там? – Выходи, – Вера махнула за собой рукой. Что ж, пришлось спешно одевать броню и выходить из дома. Стоило мне выйти, вера тут же посетовала: – Похоже, Берси притащил к нам два тела паладинов-разведчиков. – И как их угораздило? – Неллис. Большая авиабаза на северо-западе от Вегаса, полна придурками, которые хотят только взрывать и взрывать всё что угодно. В их убежище было много оружия, арсенал не закрывался, поэтому они малость помешались на оружии и взрывах. Убивают всех, кто приблизится. – И как тебе удалось вытащить тела? – спросила Вера. Берси повернулся к ней и на мониторе секьюритрона появилась видеозапись. Он прокомментировал увиденное: – Шароботы оснащены лазерами мощностью в пятьдесят мегаватт. Они сбивали артиллерийские снаряды в полёте, благодаря этому нам удалось некоторое время сдерживать их и вытащить тела. – И где они? – спросила Вера. – Я похоронил их на кладбище Гудспрингс, похоже они уже дня три лежали на жаре. Органики не любят разложившиеся трупы, поэтому закапывают их в землю или сжигают. Броню я дезинфицировал и принёс для изучения, Хьярти? – Да, да, – я кивнул, – веди, я хочу посмотреть на образцы местного технического творчества. Вера улыбнулась: – Похоже, тебя так и тянет к братству стали. Из тебя вышел бы неплохой паладин. – Нет, – я покачал головой, – просто я технофил, из любой нехорошей ситуации нахожу выход с помощью технологий. Мир чувств, эмоций, отношений, для меня такая же тайна, как для девочки-художника – микроэлектроника. Пошли. И мы двинулись в убежище. Вера прокомментировала вход: – А здесь стало намного приятней. Ты зря на себя наговариваешь, чувство прекрасного у тебя есть. – Своеобразное, но всё же, – я улыбнулся. Мы зашли в новый лифт. В отличии от старого это был большущий лифт, рассчитанный на тридцать человек или две грузовые тележки, с ровными стальными стенами, и двойным выходом с двух сторон. Спустились на третий, технический уровень. Вера здесь была впервые. У неё аж слюнки потекли, когда она увидела, что здесь установлено. Большое белое помещение, стены с аэрографией – для разнообразия это пейзаж с горами и лугом, полным цветов. На лабораторных столах было самое разное оборудование – спектрографы, осциллографы огромный масс-спектрометр, химический отсек, защищённый взрывобезопасным и противорадиационным стеклом, в отсеке работали только манипуляторы. Миллион квадратных метров лабораторий и мастерских. Вера взвизгнула: – Масс-спектрометр… рабочий… новый… – я уже люблю это место… – она чуть не прослезилась. – Ага. Пойдём дальше… И чем дальше мы шли, тем больше эмоций проявляла Вера. Когда мы вошли в ремонтно-промышленные отсеки – она уже была в шоковом состоянии. Роботы-ремонтники, инструменты, которым позавидовали бы везде – к примеру, лазерная сварка, система криогенной обработки стали для придания ей намного бОльшей прочности, печи для закалки, автоклавы, столы с паяльным оборудованием – причём, весьма сложным, паял, по сути, робот, которым управлял оператор. Тридэ-принтер, в том числе и по металлу – мог напечатать любую деталь, в том числе и броню, и вообще любую, с прецизионной точностью. Мы покинули это помещение и вошли в то самое, куда нас вёл Берси. Вера уже готова была остаться тут навеки вечные, лишь бы работать на моём оборудовании. А я что? У меня в загашниках валялось оборудование, которое я создавал для ЦЭМа, один экземпляр в ЦЭМ, один про запас – стандартная практика. Мы вошли в ещё одну лабораторию – эта лаборатория была отделена от остальных сверхпрочной дверью с силовым полем. Вера вошла внутрь и обомлела. В помещении по периметру стояли… бронекостюмы. Тут и экзоброня российской армии, тут и Ксандарская броня десантников, и броня старка, и два десятка разновидностей моих костюмов. Я их создавал для специфических условий. К примеру – один глубоководно-космический, один – со стелс-системами, ещё один – бугай в два с половиной метра, четырьмя форсированными реакторами холодного синтеза – для борьбы с особо серьёзными монстрами, вроде динозавров или супермутантов, или некоторых рас галактики. Остальные костюмы были попроще – один для полётов в атмосфере – гиперзвуковой, один для пеших прогулок – лёгкий и слабосильный, но при этом тонкий и очень гибкий, его даже под одежду надевать можно, под костюм. Только голова и руки открытыми остаются. Вера посмотрела на этот набор и обомлев, спросила: – Ты это всё сам сделал? – Ага. Они все разные, под разные условия. Вот тот чёрный – невидимка, скрывает не только от глаз, но и от любых датчиков. Рядом – космический, он может выходить в космос самостоятельно, имеет автономность двое суток. Вера рассмеялась: – Наверное, наши жестянки покажутся тебе примитивными… ты гениальный изобретатель. – Я знаю, – улыбочка лисья, – но ты неправа, когда я впервые встретил пипбой был ошарашен тем, какие технические решения в него вложены. С подобным уровнем элементной базы я бы не смог создать что-то столь замечательное. Поэтому не зарекайся, давай посмотрим… Итак, у нас была броня Т-51b, основная силовая броня пустошей. Она лежала на столе, Берси уже колдовал с помощью манипуляторов и каких-то навесных инструментов. Сканеры, кажется. Вероника с любопытством смотрела, как я разбираю броню. Сервоприводы были весьма хороши. Не искусственные мышцы, конечно, но достаточно мощные. Управлялась броня лёгким давлением – похоже, для ношения нужно уметь двигаться особым образом, без давления, но чётко позиционируя движения, отслеживаемые основными датчиками сервоприводов. Шлем брони был герметичен. Броня, однако, однослойная – электрика и механика располагалась прямо под пластинами брони. При работе, судя по всему, внутри было некомфортно, так как никакой защиты от перегрева носителя не было. Питалась броня от микрореактора в пятьдесят киловатт. Негусто, надо сказать, но не мне их критиковать – броня же работала. И задачу выполняла. В целом моё резюме я озвучил так: – Неплохая, хотя и примитивная броня. Задачу выполняет, хотя и видно, что технология сырая и нуждающаяся в доведении до ума. – Никто так и не успел это сделать, – вздохнула Вера, – сложно работать, когда за окном растут ядерные грибы. Я улыбнулся: – Ладно, пойдём отсюда. – А броня? – Вера посмотрела на бронекомплекты, – куда её? – Да куда хочешь. Можно вернуть братству стали. О, кстати, – я хлопнул себя по бедру, – нужно же переправить припасы. Ты как на это смотришь? – Положительно… Мы поднялись на этаж выше и дальше уже вера только составляла список того, что нужно переправить в Хидден-велли. Взяли примерно тонн пять еды – самой разной – крупы, консервы, сладости, хлеб, а так же пару ремкомплектов и несколько ящиков с нужными каждому человеку вещами. Берси вытащил это всё наверх и погрузил всё в кузова двух БМП, стоящих тут же. Я забрался на броню и подал руку Вере: – Съездим, отвезём припасы? – Не боишься привлечь внимание Братства к своей машине? – А ты сама как думаешь, – я улыбнулся, когда вера взялась за руку и забралась вслед за мной на броню БМП. И мы поехали… Путь наш лежал через торговый пост, вокруг горы Блэк, до Хидден-велли. По прямой было бы вдвое быстрее, но как назло, по прямой стоит гора Блэк, не пройти, не проехать… * * * Хьярти сидел на броне. Первая встреча с Братством Стали произошла на их территории. Два БМП легко снесли заборчик, которым была закрыта территория бункера, и подъехали к нужному входу. Вероника забеспокоилась не на шутку – Братья имели свойство убивать всех, кто приходил к ним, поэтому она немного беспокоилась за своего друга. Хьярти тем временем легко спрыгнул с брони и подошёл к корме машины, вытаскивая через люк ящики. Он выглядел довольно умиротворённым и беспечным, как всегда. Вероника слезла с брони и обратилась к Хьярти: – Знаешь, моих товарищей трудно назвать гостеприимными. Может быть, я первая схожу к ним? – Да пошли уже, – Хьярти одел шлем, – эта броня защитит даже от термоядерного взрыва, что они нам сделают? Нужно будет всего лишь затащить ящики. Вера неодобрительно покачала головой, однако, спорить не стала. Взяла только коробку с тушёнкой и понесла в бункер. Хьярти спустился вниз вслед за Вероникой и включив прожектор, осветил большой тамбур бункера. Они подошли к интеркому, Вера, поставив ящик, нажала на кнопку: – Есть кто дома? Это я. – Кто? – Вероника. – Кто с тобой? – А, это мой друг. Он привёз провизию, медикаменты и прочие запасы. – Да ты с ума сошла – приводить на базу постороннего? – удивился Палладин, – жди беды, старейшина узнает… – Так, мне это надоело, – Хьярти подошёл к массивной стальной двери и к удивлению Вероники, вцепившись в неё с помощью электромагнитных захватов, открыл силой. А для этого нужна была не просто сила, а силища. Открыв дверь бункера, он вернулся и взяв ящик, хохотнул, глядя на застывшую Веронику: – у меня нет времени играть с ними в затворников. – Стой, они же будут стрелять! – А мне насрать! – возмутился Хьярти, – если по мне стреляют – это не мои проблемы! Я просто оставлю там припасы и мы вернёмся обратно. Вероника не стала спорить, поэтому Хьярти, взяв покрепше ящик, потащил его вниз по лестнице. Как и говорила Вероника, по нему тут же открыли пальбу, однако, как ни старались паладины, даже поцарапать неразрушимую броню у них не получилось. Пули либо плющились, либо рикошетили. Хьярти невозмутимо зашёл на склад и поставил ящик, после чего вернулся обратно, в течении десяти минут они с вероникой перетаскали на склад полсотни больших ящиков, стрелять по ним перестали, попытки преградить дорогу тоже не увенчались успехом – Хьярти в своей суперброне шёл как тяжёлый танк – неумолимо и неостановимо. В конце концов, когда склад рыцаря Торрес оказался завален мешками с рисом и гречкой, тушёнкой и шоколадными конфетами, патронами и бытовыми мелочами, вроде зубной пасты или нижнего белья, к Хьярти подошёл местный лидер, он же старейшина. – Что вы делаете? – спросил он. – На территорию проник посторонний! – ответил начальник службы безопасности. – Это точно, – подтвердил Хьярти, – я тут из лучших побуждений решил припасами поделиться, а в меня стреляют! Даже краску на броне поцарапали. Старейшина быстро оценил диспозицию и спросил: – Что на вас за костюм? – МК1А, это моя личная разработка, – Хьярти пожал плечами, – не будем вдаваться в подробности, всё равно я не собираюсь делиться технологиями ни с кем. Вы должно быть Макнамара, старейшина и лидер убежища после бегства Элайджи? Старейшина кивнул: – Вам много известно. Вероника рассказала? – Нет, у меня много источников, – уклончиво ответил Хьярти, конспираторы из вас не очень, честно говоря. Это я вам как диверсант говорю. – Хорошо, – старейшина кивнул, – я ценю вашу доброту. Могу я узнать, как вас зовут и откуда вы прибыли? – Хьярти. У меня тут неподалёку, на юге от сто восемьдесят восьмого торгового поста имеется небольшая крепость. Старейшина согласно кивнул, запоминая информацию и предложил: – Мне может быть полезен человек со стороны, для различной работы. Может быть, вы сможете нам помочь? Тем более, что экипировка у вас соответствующая. Паладины, окружающие место разговора, не поверили своим ушам. Хьярти обдумал это предложение и согласился: – Вполне возможно, я могу вам помочь… Тем временем зашла Вера, которая тащила два комплекта брони, починеные и модернизированные в мастерской убежища крепости. Она сообщила: – Разведчики Хьярти нашли тела двух наших братьев около базы Неллис. Вы бы видели, какая у Хьярти лаборатория и мастерские! Никогда такого не видела. Там даже… – Вера, – укоризненно сказал Хьярти. – Молчу-молчу, – притворно всконфузилась вероника, – я тут броню принесла… – Отнеси на склад, – сказал старейшина и повернулся в сторону Хьярти, – мы благодарны тебе за помощь. Чем мы можем отплатить тебе? – Информацией, полагаю. Меня интересует несекретная информация, любая, которая может быть полезна. Старейшина кивнул: – Без проблем. Можешь запросить информацию у писцов. Зайди ко мне, как освободишься, обсудим кое-что… Паладины начали расходиться. Вероника улыбнулась: – А твой метод действует. – Против лома нет приёма, – Хьярти ответил на её улыбку, – машины уже возвращаются в крепость. – Хорошо, – Вера не удивилась осведомлённости друга, – что ты теперь намерен делать? – Пожалуй для начала – покушаю конфет. Да, точно. Шоколадных. А потом поговорю со старейшиной. – И зачем тебе это? – спросила она, – ты же можешь просто уйти и заниматься своими делами. Зачем тебе помогать братству? Хьярти не удивился – на пустошах редко можно найти доброту, куда больше практичности. Он достал эмемдемс и с удовольствием взял первую конфету, отправив в рот. Зажмурился. – Хочешь верь, хочешь нет, но мне ваша организация нравится. Вы и НКР – две единственные последовательные силы в Америке, поэтому я постараюсь помогать вам и НКР, в этом мире, полном хаоса, нужны хоть какие-то опоры порядка. А теперь – кажется, у старейшины есть для нас задание. – Я не паладин, – возмутилась Вера, – хотя… станешь тут… Хьярти только улыбнулся. Он направился в сторону кабинета старейшины. Бункер Хидден-Вейли был так же намного больше, чем это показано в игре – тут укрылось больше трёхсот членов братства. Вероника следовала по пятам за Хьярти, но Хьярти попросил её подождать за дверью. Разговор тет-а-тет. Только войдя в дверь, Хьярти напоролся на тот же вопрос и старейшина получил тот же ответ. Он ответил Хьярти уклончиво: – Я не исключаю возможного примирения с НКР, но пока что это на повестке дня не стоит. По правде говоря, дела у нас идут плохо. Во время атаки на Гелиос мы потеряли много братьев, да ещё трудно скрываться в старом бункере. Электросистемы ни к чёрту, вентиляция неисправна – много заболевших респираторными заболеваниями. Рыцари хотят снять блокаду и выйти на поверхность, словно не понимают, что пустоши контролирует республика и мы будем вне закона. Хьярти только пожал плечами: – Ну что я могу сказать? Плохо, что вы с НКР вообще развязали войну. Послевоенный мир таков, что воевать друг с другом бессмысленно, победителей всё равно не будет, рейдеры, банды, мутанты, ежедневно убивают всех, и ваших, и людей НКР. Цель у всех одна – порядок и восстановление цивилизации. – Да, возможно ты прав, – опять уклончиво ответил старейшина, мне понадобится помощь. В особых случаях, если это жизненно необходимо, для изучения местности и добычи оборудования мы посылаем спецгруппы. Три таких группы недавно пропали, но об их исчезновении мы пока не сообщали, чтобы не вызвать ненужной тревоги. Чтобы в бункере не возникало беспокойства и требований снять блокаду, мне нужно, чтобы кто-то выяснил судьбу этих групп. Да, и еще одно. У каждого из патрулей была голографическая запись с описанием задания, и в этих дисках есть передатчики. Если наши худшие опасения сбылись, то принеси сюда три голодиска. Если нет, то верни наших братьев домой. Хьярти кивнул: – Окей. Тогда до скорой встречи. Координаты? – Скинул. Хьярти улыбнулся: – Одна из записей не отвечает. – Да? – Старейшина удивился, – точно. – Я знаю, где она. Сожалею, но именно их броню принесла Вероника. Запись в изолированной лаборатории… – Хьярти передал на пип-бой старейшины содержимое записи. – Хорошо, остались две. – Может сразу скажете, зачем они полезли туда? Вполне вероятно, я смогу помочь. Старейшина мялся недолго: – Это из-за вентиляции. Система вентиляции в бункере работает плохо, поэтому мне пришлось послать группы на поиски деталей для починки. – Я покумекаю над вентиляцией, а мои роботы принесут записи или в крайнем случае – тела. В штаб РЕПКОНН точно зря полезли – там много агрессивных роботов.