Мой пушистый демон

Прижавшись к холодной стене замка затылком и пытаясь отрешиться от окружающего мира, Гермиона Грейнджер, студентка седьмого курса Хогвартса, медленно приходила в себя после очередной стычки с Драко Малфоем. - Гермиона?! - Что?! – резко распахнув глаза и отбросив каштановые локоны с лица, она посмотрела на младшую Уизли. - Это всего лишь Малфой! Забей на него! – Джинни, яростно сверкая голубыми глазами, скорчила пренебрежительную рожицу и взяла подругу за руку. «Да, всего лишь Малфой! Надутый индюк! Маленький слизеринский хорек!» - зло подумала Гермиона, вытирая тыльной стороной ладони, предательски набежавшие слезы. - Я знаю, Джин, знаю! Просто он меня ужасно достал! Поперек горла уже стоит! - Так он этого и добивается! Все наши школьные годы он только и делает, что достает тебя, Гарри и Рона! Джинни вынула платок и аккуратно смахнула с ее лица, а потом и с мокрой руки соленую влагу. Ее деловитость и хладнокровие только усиливали чувство незаслуженной обиды, которая сорвалась с языка накипевшим возмущением: - Нет, мальчишек после победы он почти не трогает! Да, с момента победы прошло уже почти два года. Тогда, помчавшись на выручку Сириуса в Министерство Магии, подростки попали в ловушку Волдеморта. Только благодаря огромному везению их отряд отделался лишь травмами, но погиб крестный Поттера. Гарри в порыве ярости кинулся за Беллатрикс, горя желанием отомстить, и вновь лицом к лицу столкнулся с Темным Лордом. Мечтая как можно больше навредить противнику, Волдеморт попытался захватить тело юного героя, что стало для него роковой ошибкой. Как потом объяснил Альбус Дамблдор, темная сущность мага просто не выдержала того света и любви, что излучала душа гриффиндорца. Темный Лорд заживо сгорел на полу атриума Министерства магии на глазах Авроров и самого министра магии - Фаджа. Конечно, потом было множество разговоров и различных домыслов. Журналисты не давали Гарри покоя, провозглашая его то мессией Света, то новым Темным Лордом. Всему популистко-пропагандистскому балагану положил конец директор Хогвартса, авторитетно заявив, что Гарри Поттер принял свою судьбу и исполнил пророчество. С тех пор все немного успокоились, а имя героя всё реже появлялось в прессе, постепенно вытесняемое новыми скандалами и слухами. После разгромной битвы в министерстве прошли многочисленные аресты сторонников или замеченных в связях с Темным лордом. Ярых последователей, отличившихся особой жестокостью во время столкновений, в том числе Беллатрикс Лестрейндж, подвергли поцелую дементора. Остальные, благодаря связям, взяткам или же отсутствию доказательств серьезных преступлений, после полугодовых судебных разбирательств отделались лишь незначительными штрафами. В числе попавших под арест и вынужденных полгода прохлаждаться в Азкабане в ожидании приговора был и небезызвестный старший Малфой. Драко тогда приуныл, ходил как пришибленный. Троица друзей из Гриффиндора отдыхала, радуясь, что Малфой наконец-то вырос и оставил их в покое. Но период спокойствия для них не очень долго продлился: уже к концу следующего года Драко пришел в себя, и все началось вновь. Нет, точнее не так. Теперь он не задевал напрямую Гарри Поттера, и лишь иногда кидал пару слов о бедности семьи Рона Уизли. А вот нападки на Гермиону многократно возросли. Не проходило ни дня, чтобы Малфой не унизил Грейнджер, не вспомнил о «грязной» крови, о ее непривлекательной внешности или чрезмерной тяге к знаниям. Вот и сейчас, в перерыве между занятиями Гермиона вновь услышала много «хорошего» о себе от мелкого, напыщенного говнюка. Насмешливый голос словно резал ее по кусочкам, вытаскивая к удовольствию всех желающих (и отнюдь не только слизеринцев!) мнимые и истинные недостатки. Ей никогда не овладеть таким искусством! Как же ее уже все достало! Грейнджер прекрасно понимала, что Малфой специально издевается над ней, видя ее реакцию, провоцирует. Он играл с ней, запуская острые когти прямо в душу, даже не пытаясь скрыть насмешку за вязью хлестких слов. Гермиона училась не реагировать на него. И после стольких лет, казалось, уже научилась. Но! Было одно-единственное слово, которое сводило на нет все ее мысленные мантры и хладнокровие. «Грязнокровка!» Вердикт, вынесенный судом, где нет места присяжным и адвокату. Клеймо, которое не смыть, не срезать скальпелем с кожи. Вновь и вновь, когда она слышала ужасное слово, все словно сжималось внутри, чтобы потом взорваться горечью, обидой на всех и вся и злостью. Ведь Гермиона прекрасно понимала, что это не оскорбление, а лишь констатация факта. Той самой реальности магического мира. Его предубежденности и негласных законов. «Грязнокровка!» Болезнь без возможности излечения. Ее не выжечь каленым железом. Не вылечить … Не исправить… Не изменить… - Гермиона? – рыжеволосая красавица окликнула подругу и дернула за руку, видя, что она вновь где-то далеко отсюда. Лишь наморщенный лоб и почерневшие от бури, сотканной из эмоций и горьких мыслей, глаза позволяли предположить, что девушка не в трансе, а о чем-то глубоко задумалась. - А? Ой, прости, Джинни… Я пойду, а то опоздаю. У нас сейчас зелья, – Гермиона скривила лицо, показывая свое отношение к вышеназванному предмету. А точнее, что греха таить, к преподавателю. После Победы, когда тайна шпионской деятельности профессора Северуса Снейпа в стане врага была раскрыта, многие думали, что тот изменится, станет терпимее, будет лучше относиться к гриффиндорцам. Оптимисты-мечтатели, увы, были несказанно удивлены, реалисты лишь философски пожимали плечами. Декан Слизерина не только не изменил своего отношения, но, как казалось некоторым студентам, начал даже хуже к ним относиться. И если раньше Гермиона постоянно исправляла друзей, делая им замечания, когда те отзывались о профессоре предвзято, не выказывая ему должного уважения, то теперь сама частенько забывала о приставке «профессор» перед его именем, потому что согласно выработанному ею убеждению – достойный уважения профессор серьезного учебного заведения не может вести себя так. Тем более что «хогвартская летучая мышь» отказался брать ее в ученицы после выпуска, тем самым почти перекрывая ей возможность добиться успеха хотя бы на поприще зельеварения, если уж возможность работать в сферах, требующих более сильного магического дара, чем у нее, относится к разряду маловероятного. - Ладно, пока тогда! Удачи! – Джинни лучезарно улыбнулась и скрылась за поворотом, энергично встряхнув густыми рыжими волосами напоследок. «Хорошо ей говорить «Удачи»! Ее не донимают слизеринцы каждое занятие, не достает Малфой. Да ей вообще беспокоиться не о чем. Чистокровная, красивая. Да, не богата, зато отхватила себе весьма обеспеченного Героя, вцепилась ногами и руками… Р-р-р… Так! Спокойно, Гермиона! О чем ты вообще думаешь?! Она твоя подруга! Из-за гадкого хорька даже по отношению к друзьям появились горькие на вкус измышления и подозрения! Все хватит! Больше он меня не заденет! С этого момента я не обращаю на него ни капельки внимания! Буду хладнокровна! Да-да именно так!» - с такими мыслями девушка и сама не заметила, как добралась до кабинета. Возле двери ее ожидали два лучших друга: Гарри Поттер и Рон Уизли. - Привет, Гермиона! – хором поздоровались юноши. - Привет ребята, – Грейнджер постаралась улыбнуться и опустила глаза, чтобы друзья не заметили ее покрасневших глаз. - Где ты была? Мы тебя искали! – Рон пристально разглядывал подругу. - А…, так столкнулась с Малфоем… - увидев, как друзья сразу набычились, она быстро добавила, - но ничего особенного! - Если слизеринский урод хоть пальцем тебя тронул… - Рон некрасиво покраснел, сжав кулаки от злости. - Я его… Но продолжить ему не дал холодный голос за спиной: - То ты что, Уизли?! Пойдешь, пожалуешься старому маразматику? Все как по команде обернулись. И Поттер, и Уизли окинули говорящего тяжелыми многообещающими взглядами. Их взору предстала насмешливая пародия на Золотое Трио Гриффиндора - слизеринская троица, а точнее, Малфой и его подпевалы: Кребб с Гойлом. - Что, Грязнокровка, уже успела наябедничать? И поплакаться в жилетку своим собратьям-неудачникам? – Малфой насмешливо приподнял бровь и гадко усмехнулся. Только Поттер дернулся в сторону Малфоя, как тут же в коридоре раздались стремительные шаги, моментально идентифицированные: к ним двигался профессор зельеварения Северус Снейп. Принципиально отказывающийся видеть когда-либо вину за своими подопечными, вменяя все мыслимые и немыслимые провинности представителям иных факультетов. - Все в класс! – грозно приказал вечно всем недовольный декан. - Повезло тебе, Грязнокровка, что нас прервали… - проходя мимо Гермионы, почти не разжимая губ, чтобы не услышал профессор, прошипел Малфой. Садясь на свое место, Грейнджер с сожалением отметила, что Малфой опять смог их всех разозлить. Она бросила быстрый взгляд на парней, удостоверяясь в этом: Рон сидел весь в некрасивых красных пятнах, а Гарри зло сверкал глазами, которые сейчас, как никогда напоминали цвет заклятия Авада Кедавра. Гермиона так глубоко задумалась, что не услышала, как ее уже не в первый раз окликает профессор. И только когда он подошел к ней совсем близко, нависая как скала, она, наконец, очнулась. - Мисс Грейнджер?! Я к кому обращаюсь?! – скрещенные на груди руки, иронично поджатые тонкие губы, многообещающий взгляд, обещающий все кары небесные при совершении гриффиндоркой малейшей ошибки в ответе. Позволяющей вцепиться в горло ее гордости, растерзать, унизить под довольные ухмылки обожаемых слизеринцев. Гермиона испуганно подняла глаза на Снейпа и чуть заикаясь, выдала: - Простите, профессор, я задумалась! – и густо покраснела. - И о чем это, интересно, «Мисс Я Знаю Все» задумалась? - Я.., я, э-э-э….– Гермиона судорожно придумывала, что ответить, но под ухмыляющимся взглядом колючих черных глаз совсем сбилась с мысли и опустила глаза. - Очень содержательный ответ, мисс Грейнджер! – сыронизировал декан Слизерина, а сзади раздались смешки змей, заставившие ее покраснеть еще больше прежнего. - Ну, что же вы, мисс Грейнджер, молчите? Неужели я дожил до тех времен, когда сама «Мисс Я Знаю Все На Свете» не может ответить на столь легкий вопрос?! – продолжал измываться Снейп, даже не скрывая подлую улыбочку на тонких губах. Было хорошо видно, что он просто наслаждался тем, что унижал гриффиндорку. И уже не скрываясь, громко ржал весь факультет змей. Гермиона почувствовала, как напряглись сидящие рядом друзья. Она кинула на них умоляющий взгляд, прося не вмешиваться. Гарри явно хотел проигнорировать ее «просьбу», подняться, но зельевар его опередил: - Так! Хватит! – рявкнул Снейп. По-видимому, ему надоело представление. – Задание на доске, у вас есть пятьдесят минут. Приступайте! Гермиона одна из первых бросилась в подсобку за ингредиентами, стараясь ни на кого не смотреть, даже на друзей. Ей было ужасно стыдно, что она не смогла найти достойный ответ преподавателю, и жутко обидно, что стоило ей впервые в жизни отвлечься, как Снейп тут же ее подловил и унизил перед всей группой. Только благодаря огромному волевому усилию, Гермиона смогла сосредоточиться на задании, выполнив его с привычной тщательностью. Через положенное время, доделав свое зелье первой, поставила его на стол преподавателя и, не дожидаясь друзей, выбежала из кабинета. Ей надо было успокоиться. В душе клокотали обида и горечь, на глазах стояли слезы. «Да, что за день такой!» - в сердцах воскликнула она, уже подходя к Большому залу. - Герми, солнце, не обращай внимание! Ты же прекрасно знаешь, что у нашей сальноволосой сволочи просто спермотоксикоз. Вот он и пристает к прекрасным девам! – со смешком, весело сверкая зелеными глазищами, высказался Поттер, пытаясь тем самым поднять подруге настроение, нагнавший ее почти у дверей зала. - Чего ты вообще расстраиваешься?! Подумаешь, не ответила на вопрос?! – как обычно, с беспечностью добавил Рон. Обида на весь окружающий мир вновь захлестнула Гермиону с головой. Стоит отметить, что за последние годы ребята, а в особенности Гарри, очень изменились. Поттер вырос, превратившись из неказистого худенького мальчика в уверенного в себе юношу, умеющего отстоять свою позицию в споре, настоять на своем решении. Совсем недавно он вступил в право наследования, принял титул лорда Поттера и теперь со всей прежде не свойственной ему ответственностью подошел к вопросу управления собственным капиталом и делами семьи. В сферу его интересов вошла, в том числе, благотворительность. По окончанию Хогвартса новоиспеченный лорд планировал открыть первый приют в магическом мире. Гарри хотел не просто вложить в это предприятие деньги, а именно управлять приютом, чтобы участь Тома Риддла и его самого, больше не постигла ни одного магического ребенка. К тому же у юного Героя все было хорошо и в личной жизни. После событий в Министерстве, Гарри начал встречаться с Джинни, и практически каждый житель волшебного сообщества, читающий «Ежедневный пророк» и «Ведьмополитен» мог убежденно заявить, что младшая Уизли - будущая миссис Поттер, леди Поттер. Поддержка Джинни, ее бурно проявляющаяся привязанность, верность избраннику в течение нескольких лет послужили тем самым катализатором к изменениям, позволяя Гарри поверить в себя, стать спокойнее и собраннее. Он овладел как деловым стилем общения, так и тонкостями поведения «юноши из высшего общества» научился делать комплименты, вести переговоры. А Джинни, наблюдая за маневрами жениха, лишь весело улыбалась, прекрасно понимая, что для Гарри важнее всего именно семья, уют и тишина в доме. Его семьей, смыслом и опорой была именно она. Что же касается Рона Уизли, то тот тоже сильно поменялся. Увы, далеко не в лучшую сторону. И переломным моментом можно смело считать день Победы. Тогда, два года назад ему, как одному из участников Последней битвы и лучшему другу Героя, так же досталась своя порция славы, почета и внимания. Все то, чего так сильно всю недолгую, но насыщенную событиями жизнь хотел затмеваемый многочисленными и более одаренными братьями Рон Уизли. О, его заметили! Слава участника последней битвы затмевает проделки близнецов и достижения старших братьев, не так ли? Рон пустился во все тяжкие. Постоянные гулянки, вечеринки, доступные девушки совсем вскружили голову рыжему гриффиндорцу. За последний год, как казалось Гермионе, Рон уже переспал с половиной Хогвартса. Вторую половину составляли парни, что и спасло их от внимания любвеобильного, но к счастью гетеросексуального Уизли. И от происходящего воспитанной в строгости Гермионе становилось по-настоящему больно. Одно время она была твердо убеждена, что выйдет замуж за Рона, верила в искренность и глубину его чувств. Первые месяцы после изменения поведения рыжего Гермиона смотрела на все его загулы сквозь пальцы, убеждая себя, что пусть лучше сейчас отгуляет, зато потом будет предан семье. Но время шло, а Уизли так и не думал останавливаться и уже совсем перестал уделять ей внимание. Лишь через некоторое время Гермиона осознала, что Рон даже не думал о ней, что она ему была совсем не нужна. Мечта, обернувшаяся самообманом, разрушенные надежды. Кого винить? Его - за ветреность или себя - за слепоту? Так и получилось, что в итоге, у всех все изменилось, только лишь Гермиона осталась прежней. Ей все так же была интересна учеба. Даже больше, она старалась изо всех своих сил ради мечты работать в Отделе Тайн. Хотя ей прямо сказали, что у нее очень мало шансов туда попасть. Макгонагалл смотрела на нее с жалостью, Флитвик иногда выразительно вздыхал, когда она прибегала к нему с проектными разработками. И все из-за ее не чистокровности, так как у нее просто могло не хватить магических сил, столь необходимых при работе с артефактами или для выполнения ритуалов. Но не зря Гермиона была гриффиндоркой, она по-прежнему упорно занималась, шла к своей цели. И сейчас, услышав от рыжего столь пренебрежительное: «Подумаешь, не ответила на вопрос»,- она просто взбесилась. - «Подумаешь», Рон? – начала она опасно низким голосом, который постепенно переходил на крик, - Это для тебя «подумаешь»! А мне каждая оценка дорога! Ты прекрасно знаешь, как я хочу попасть в Отдел Тайн! И если Снейп испортит мне табель, то не видать мне этой работы как своих ушей! - Так ты туда и так не попадешь, ты ведь … - не подумав, снова начал рыжик. Гарри прекрасно понял, что хотел сказать его нетактичный друг, но при всем желании, просто не успел бы его остановить, чуть качнулся в его сторону, а потом устало опустил поднятую руку. Теперь можно было лишь с болью смотреть, как темнеют от злости глаза Гермионы и как в них наворачиваются слезы. - Грязнокровка?! – заорала, уже не сдерживаясь, Грейнджер. - Спасибо! И без тебя знаю! – Гермиона резко развернулась, бросившись бежать в сторону башни. - Чего это с ней? – Рон, недоуменно посмотрел на Поттера. - Рон, ты иногда бываешь таким придурком! – Гарри тяжело вздохнул и поплелся на обед. Он очень хорошо знал подругу, сейчас ей нужно было время, чтобы успокоиться, и самое лучшее в данной ситуации ее пока не трогать.