Мороженщик

      Пак впервые чувствует себя неуверенно и зажато. Он боится сказать что-то не так, боится сделать лишнее телодвижение. Все потому, что не хочет выглядеть в глазах альфы глупо и по-детски. Чимину двадцать пять, а чувствует он сейчас себя пятнадцатилетним подростком, который ни разу не ходил на свидания.       Чонгуку тоже неловко. Потому что он не хочет показаться человеком, который делает первый шаг только ради сына. Чимин другой — именно это и привлекает не только его ребенка. Пак заботливый и любящий, а любовь к чужим детям это уже большой плюс. Но Чон подмечает, что не смог бы пройти мимо этого омеги, даже если бы у него не было сына. Все, чем веет от омеги — это забота, тепло, уют и карамель...       — Чимин, могу я поговорить с тобой начистоту? — спрашивает Чонгук, предлагая присесть на скамейку вдоль берега.       — Да, конечно, — Пак присаживается, нервно ожидая разговора.       — Ты хотел бы остаться с нами? — спрашивает альфа, глядя на младшего. — Я понимаю, как это выглядит, и я действительно пока ничего не чувствую, но меня тянет к тебе и я не хочу отпускать.       — Расскажи мне про него, — вместо ответа просит Чимин, разворачиваясь к Чону корпусом и поджимая одну ногу под себя.       Чонгук тяжело вздыхает, прекрасно зная, о ком спрашивает Пак. Рассказывать нет никакого желания, но почему-то альфа не спорит и начинает издалека.       — Мы были знакомы со школы. Первая любовь и все такое, — грустно усмехается Чонгук. — По крайней мере так думал я. Когда мы поженились, через полтора года родился Хёнсан. Он тогда еще учился в университете, а я унаследовал небольшой бизнес семьи. Когда денег стало в разы больше, на меня ему просто не стало хватать времени, как и на ребенка. Постоянные пьянки, тусовки, возвращался домой только под утро. А напившись, обвинял меня в том, что я испортил ему молодость и ребенок ему был не нужен, потому что это обуза. Я долго терпел и думал, что все образуется, он поймет как ошибался, но время шло, а лучше не становилось. Поэтому я подал на развод. Он хотел забрать ребенка, но я смог отсудить его. Теперь папа Хёнсана звонит мне каждую неделю, требуя денег и угрожает, что покончит с жизнью. Я... не могу этого допустить, потому что...       — Все еще его любишь, — Чимин будто знает все мысли альфы.       Паку удается прочитать Чонгука как открытую книгу, пусть тот и пытается скрыться от него.       — Скорее, это жалость, — поправляет его альфа.       — Нет, Чонгук, это любовь. Несмотря на то, что он так поступил с тобой, ты все еще к нему что-то чувствуешь. И скорее всего, ты пытаешься найти в себе эту любовь ради сына. У тебя хорошо получается, потому что ты до сих пор бегаешь к нему, как только он позвонит. Но ты уверен, что он способен оценить это? В любом случае это не мое дело, — грустно улыбается Чимин, опуская взгляд в пол. — И мне не место рядом с вами, как бы мне этого не хотелось. Если Хёнсан и готов к этому, то ты точно нет. Поэтому я просто уйду из вашего дома, чтобы не тешить ни себя, ни твоего сына глупыми надеждами.       Чимин поднимается со скамейки, но не успевает сделать и шага, как его останавливают, схватив за руку. Пак чувствует на себе взгляд старшего, но силится не смотреть. Чонгук поднимается на ноги, встав перед омегой и все еще держа его за руку, отчего у того сердце стучит быстрее.       — Позволь нам иногда заходить к тебе.       Чонгук понимает, что омега не глуп и ему видно со стороны то, чего он сам не может увидеть уже долгое время. Пак уйдет и не станет ждать, потому что жизнь на одном альфе не заканчивается и в любом случае нужно идти дальше. Но Чимин же другой и Чонгук это знает.       — Конечно, — отвечает омега, освобождая свою руку. —  Мой дом всегда открыт для вас. «И сердце тоже».

***

      Чимин долго думал над словами альфы. Он ведь мог остаться. Но на каких правах? Чонгук не хочет отпускать прошлое, а с ним нет будущего. Как и у Чимина. Нет будущего. Поэтому омега решает переключить свое внимание на то, что является сейчас пусть и второстепенным, но не менее важным — диплом.       Но лишь сев за него, на Чимина нахлынули воспоминания. Куда бы он ни взглянул, он видел Чонгука. Жаль, что все не так, как хотелось бы ему. Но с жизнью спорить не стоит, а судьбу злить и подавно. Пусть все идет своим чередом. Может, когда-нибудь, Чонгук все-таки постучится в его сердце. Будет ли это новой историей или продолжением старой — станет известно лишь тогда, когда этот момент наступит.