News

Первое сентября. Школьная пора, как бы сказала моя мама. Немного непривычно, что она не рядом, но, я думаю, что к этому можно привыкнуть. Слякоть на улице. Осень только пришла, однако сегодня довольно ветрено. Я даже подумывала надеть куртку. С кровати свалилась ДиджЭл. По-своему обыкновению, она была накрашенной слиппинбьюти. Почему каждое утро она падает с кровати, тем самым заставляя меня встать? Странно, что она сама никогда от этого не просыпается. Однажды я тоже свалилась с кровати и завопила на всю комнату. Пол — не мягкое одеяльце, это адова дыра, где пропадает сон. Что ж, как бы то ни было, пора вставать и идти на учёбу. Поднявшись с кровати и шарпая ногами, я дошла до зеркала в ванной. Да-а-а, на лице, будто бульдозер проехался. Проехался и оставил прыщ в виде напоминания о себе. Разве не чудо? Господи, почему мне сегодня так лень делать все эти процедуры: помывка головы, скрабирование лица и зарядка, чтобы разбудить организм, а заодно и Эллу. Ладно, ничего, если я сегодня пропущу. После пар всё сделаю, а пока… Мои веки закрываются, а ноги бредут к кроватке. Как же хорошо. — Тесс… Тесса, ты что, ещё спишь? Кто-то тыкает в моё лицо и смеётся. Кажется, Эл. Не, не может быть, она спит крепче меня. Я приоткрываю один глаз, чтобы увидеть этого кого-то и… Это оказывается Эмма. Моя сводная сестра. Неудивительно, что она пришла разбудить меня. Она ведь первокурсница и у неё сто-о-лько энтузиазм. Да уж. Его-то мне как раз и не хватало этим сентябрьским утром. — Ага. Кыш отсюдова… Отсюдова? Хм. Короче, как бы там не было, кыш. Как я могу что-то говорить? Я же сплю. Или уже нет? Люблю эту непонятную грань, но всё же сейчас не до этого. — Уже восемь, — сказала Эмз и зашагала, — я приоткрыла глаза, — к выходу. — Кстати, это твоя соседка? — Кыш! — Миленько. Она быстро вышла из комнаты и мы снова остались одни. Чёрт. Правда, восемь? Через час мы должны быть на линейке или торжественном мероприятии открытия года. Что вообще?

***

— Элла, Элла… Просыпайся, мы опаздываем. С замотанным полотенцем вокруг головы зову её я. Оглядевшись, я поняла, что имела в виду Эмма. «Наша комната и миленько», — звучит, как голый сарказм. В углу около кресла лежат не разобранные сумки с вещами. Возле телевизора диски с «Ходячими мертвецами» и «Секс в большом городе». У кровати Эл — бутылка вина «Ньюс», открытые потаившие шоколадки, газировка, у моей же — таблетки, тампоны и пачка сигарет. Боже, а мы заселились только вчера. Убраться бы… Не-е, позже. Вытащив из сумки косметичку, я приступила краситься и заодно тыкать ногой в ребро Эллы. — Земляне вызывают ДиджЭл Мапс… Пиу-пиу… Восемь сорок… Пиу-пиу… Нас куратор порвёт. Пиу-пиу… Мы же выпускники, в конце-то концов. Пиу-пиу… Должны пример подать. Пиу. Или нет? Пиу? Она уже проснулась, я это почувствовала, когда второй раз сказала пиу. Её рёбра шевельнулись. Ну, знаете, когда смеются, рёбра трясутся. Е… Я — поэт. — Эл, Эл… Когда люди смеются, они трясутся. А-ха-ха-ха… Блин, нет, не так было. Хотя, это тоже подходит. ДиджЭл такая забавная, когда притворяется сонной. Её тело выдаёт её, а лицо нет. Она может не моргать, когда якобы спит. Удивительно. Я вообще-то не могу и половины того, что может она. Например, говорить, обдумав свои слова, и при этом быть такой искренней. Опять же, удивительно. — Восемь сорок, говоришь? — её слегка низкий голос прозвучал как-то нелепо. — Боже, что с твоим голосом? — скрывая смех, спросила я. — С каким? Этим? — она сделала его привычным для уха. — Или этим? — снова опустила и заставила меня засмеяться. — Как ты это делаешь? — улыбаясь, спросила в никуда, не ожидая ответа. — Так же, как и все. Ты готова? — она потянулась в кровати. — Почти, — прокрашивая ресницы, ответила я. — Ну, ладно, буду ждать внизу, Трез. Элла вылезла из-под одеяла и была абсолютно готова, за исключением волос. Она расчесала чёрные волосы и улыбнулась себе в зеркале. — КА-А-К?! — моё лицо негодовало. — Так же, как и все, — повторила она, пожав плечами, и вышла из комнаты. — Ведьма, — прищурив глаза, прошептала с улыбкой я. Ну, вот как? Как, ответь мне, Вселенная? Почему кому-то всё, а кому-то ничего? Вроде с фигурой у неё нет особых проблем, а мне нужно делать аэробику каждое утро. Не то, чтобы мне это не нравилось, но всё же. Вроде ем даже меньше, чем она. А ещё волосы. Она их вечно красит, а выглядят ухоженными. О, боже. Это что зависть? Ну, здо-о-орово, теперь я ещё и завидую!

***

— А теперь предоставляем слово одной из наших выпускниц — Терезе Макдэниэл. Поприветствуем, — подбадривала публику профессор. Я поднялась к другим учителям и заняла место профессора за микрофоном. Как-то неловко. Это «слово» для первокурсников, наверное, так важно и волнительно. А мне из советов и сказать нечего, кроме как не пей в аудитории, не устраивай вечеринки в коридорах и не доверяй парням-выпускникам. Они те ещё проныры. И всё же. Что им сказать? Я думала над этим неделю, но ничего не пришло в голову. А теперь я здесь. И… — Всем привет, меня зовут Трез и я всегда готова помочь вам с вашей проблемой. Серьёзно, если будут какие-то вопросы, то номер моей комнаты 116-B. Профессор бросила на меня неодобряющий взгляд, а я лишь криво улыбнулась ей. — Но, ближе к делу. В этом году в ваших рядах моя сестра и эти слова вам также искренни, словно вы — моя семья. Что я несу? Какая к чёрту семья? Профессор снова взглянула на меня. Да знаю я, что это не то. Хватит уже зыркать. Боже. И ведь даже не стыдно. Стою, улыбаюсь. — Короче, народ, вы первокурсники, это значит, что перед вами открыты двери в большой мир. Если тебе не нравится предмет в этом семестре, это ничего. Вся прелесть учёбы в колледже состоит в том, что эти предметы не вечны и имеют свой конец. Ты молод и горяч? Думаешь, что покоришь всех вокруг? Нет, просто найди свою компанию и наслаждайся жизнью в кампусе. Устраивай вечеринки у костра, не бойся быть сумасшедшим, ведь все мы немного того. Что я хочу сказать? Не знаю. Я стояла и тупила здесь несколько минут, однако не нужно бояться. Колледж — это маленькая жизнь, которая зарождается сегодня. Всё, из-за чего ты переживал или ещё будешь уже не важно. Когда ты станешь старше, заведёшь семью, это будет не важно. Так что, думаю, я хочу сказать вам: «не бойтесь». Просто не бойтесь быть собой. Сказав всё это на одном дыхании, я выдохнула и улыбнулась толпе. Некоторые были вдохновлены, некоторые просто общались друг с другом. Однако, когда я закончила, все синхронно хлопали. Думаю, моих слов не слышала большая половина, т.к все были чем-то увлечены и явно не моей «захватывающей речью». Профессор вроде довольна. И чего я переживала? Я могла бы сказать, что вы все дураки или рассказать о своих проблемах, и никто бы не заметил. Разве только профессор.

***

Я вернулась в комнату, упала на кровать, достала телефон и набрала номер Эммы. — «Можешь сфотографировать моё расписание?» Я закрыла глаза, но снова открыла — через минуту пришёл ответ: — «Без проблем, Тесс» «вложение» Вот и отлично. Что-то я как-то устала. Эта погода убила моё настроение. А эта речь… Надеюсь, люди не запомнили номер комнаты. О чём я вообще думала? В комнату вошла Элла. На ней был новый бомбер. И вовсе не женский, кстати. Интересненько. Я повернулась к ней и изогнула бровь. — Чей? — А, это… Люка. Кажется, его зовут Люк, — отмахнулась она. — ДиджЭл, а, ну, живо сознавайся! — подначивала её я. — Сколько раз я говорила не называй меня так. Фу, — она поджала губы. — Он тебе нравится? — Кто? Люк? — она фыркнула. — Первокурсник. — И, что первокурсники теперь не люди? — Кстати, о них. Что это было? — она, не скрывая, смеялась. — А что? — отвела я взгляд. — Там же моя сестра. Я должна была что-то сказать. — Сводная, не забывай, — Эл состроила недовольную гримасу. — И что? — Давай так, ты забываешь про Люка, а я про эту стрёмную речь? Я поджала губы. Хочется разузнать побольше про него и вообще про них, но этот позор… Она всё-таки слушала. Вот чёрт! — Не, так не пойдёт. Если он станет твоим парнем, я должна буду знать о вас. — О, боже, Трез! Он — первокурсник! — последнее она произнесла по слогам. — А бомбер? — не унималась я. — Ты ведёшь себя, как ребёнок. Она закатила глаза и направилась в ванную. Я вздохнула и снова легла. Может, она права? Я — ребёнок? Говорю людям, будьте храбрыми, думаю о чужих отношениях на пять минут. Что же это такое? Мой взгляд упал на диск. Это всё эти сериалы. Они делают из двадцатидвухлетней девушки подростка, мечтающего о любви. Просто схожу с ума. Да, я просто схожу с ума. Ха-ха. Они ведь смеются без повода. Сумасшедшие, в смысле. — Ты чего там хохочешь? — выходя из ванной, спросила Элла. — Как ты остаёшься такой спокойной? Мы же заканчиваем и… Взрослая жизнь. Как-то это всё ненормально. — Просто я не думаю о будущем. Что будет завтра, я, конечно, представляю, но вот, что будет через год или два — не очень. — Я не могу просто… — Что просто? — Быть разгильдяйкой. Все эти планы, они не могут порушиться сейчас. Раньше я думала, что найду парня, мы с ним поедем в один город и будем работать, потом поженимся, купим дом, дети, машина, старость. — Хочешь сказать, что я — разгильдяйка? — опешила Эл. — Нет, нет, я имею в виду… — Не-е-т, ты это и сказала. То, что у меня нет планов на будущее — ещё не значит, что я безответственная. Прости, конечно, но не у всех нас есть эти… Нет, стоп. Это даже не планы. Это просто напросто шаблон, как в старых фильмах. Я бы не хотела прожить всю жизнь вот так. Скучно. Лучше быть разгильдяйкой, чем быть такой, как ты. — Такой, как я? — теперь опешила я. — О, боже. Ты же не серьёзно? — нахмурилась Элла. — Всё, что ты делаешь — та-а-ак правильно. Я просто не могу. Как тебе самой от себя не противно? Бывает же, я уверенна. — А что плохого в том, чтобы быть правильной? — А что плохого в том, чтобы быть плохой?