Причуды беременности

      Честно, я не знаю, как так получилось. Мы всегда предохранялись, ну, почти всегда, да и вообще, не в контрацептивах дело. Это же физиологически невозможно, черт побери! Но факт остается фактом: Влад умудрился забеременеть от меня. Так и знал, что связь с этим хитрожопым колдуном до добра не доведет. Я довольно быстро свыкся с мыслью, что скоро стану отцом во второй раз, перетерпел начальный период бешеных скачков настроения и ночные поползновения к холодильнику. Но кто ж знал, что на втором месяце начнется этот не укладывающийся в голове кошмарный цирк?       Не буду больше тянуть резину и поведаю все как есть. Этот хренов эзотерик начал разговаривать во сне. Засыпал он обычно позже меня, но беременность наложила свой отпечаток, и теперь Влад отключался, стоило его голове коснуться подушки. В тот поздний вечер я лежал рядом и тихонько гладил молодую мамашу по взъерошенным черным волосам. Внезапно Кадони начал что-то бормотать. Я уж было испугался, что разбудил ненароком, когда мне выдали... это:       — А он их на ощупь узнал.       — Кого? — не понял я.       — Депутатов, — с довольной улыбочкой мой колдун перевернулся на другой бок и захрапел. А я еще час пытался осознать, что это вообще было. Наутро он, услышав мой рассказ, сделал круглые глаза и заявил, что я бесчувственная сволочь, которая даже во время беременности не устает его подкалывать. Примерно то же самое он ответил, когда я пару дней спустя рассказывал ему о ночной фразе: "Куда в луне вставляются часы? Ошизеть!".       Мне не верили ровно до тех пор, пока он сам не проснулся от очередного своего перла.       — Я не хочу быть пеликаном, забери герань!.. — завопил он и подскочил на кровати, очумело глядя по сторонам. Я не стал травмировать и без того расшатанную психику и просто прижал к себе. С того момента он больше не подвергал мои слова сомнению, а я стал тайком следить за ним по ночам. Как оказалось, не зря. Где-то на третьем месяце меня снова порадовали.       — Серое, серое, серое... Дай мне цветное зеркало! — с утра я гордо поставил перед ним небольшое зеркало и заслужил непонимающий и в то же время предвкушающий очередной мозговзрывательный рассказ взгляд.       — Какого черта ты покрасил тараканов моим красным лаком? Мне кажется, мои ногти от меня убегают! — истерически заявил Влад спустя девять дней. Я не удержался и купил ему флакончик красного лака. Он даже надулся. Но через неделю я не сдержался в другом — смеялся дико, безудержно, до колик в животе. И долго потом выпытывал у приятно посмеивающегося колдуна, что такое швандипулька и зачем она вдруг понадобилась молодому мамаше.       — Не топи носки в море, тебя Гринпис распылит! — а после этого обижаться стоило уже мне. Ну вот не верю я, что это было сказано без намека. Гнусный Кадони просто оскорбил меня и мои носочноразбрасывательные чувства под предлогом сна!       — Вот это жо-о-о-о-о-опа! — выдал он, когда я, немного отойдя от обиды, переложил его с дивана на кровать.       — Чья? - подозрительно спросил я.       — Моя-а-а-а-а, — и схватил меня за зад. И проснулся. Сидели мы долго, ошарашено глядя друг другу в глаза. Где-то с неделю он молчал, наверное, с перепугу. Но потом ночные концерты продолжились.       — Лучше откуси мне руку, я курсач не сохранил...       — Милый, ты же высшее не получал, — пытался я успокоить чересчур взволнованного колдуна.       — Нет, обещай, что мы никогда не заведем кошку! — вырывался из моих объятий Влад. К слову, кота в дом я все-таки притащил где-то через полтора года. И он таки перегрыз провод от компьютера, благо, в тот момент выключенного.       — Только в жопу! Я сказал, только в жопу! Никакого нахуй, ты пойдешь в жопу! — вопил он полночи. Позже я старательно допытывался у него, кто же ему снился. Когда Влад ответил, что Марат, я не выдержал и с отдаленно напоминающим смех хрипом сполз на пол.       Шестой месяц был, наверное, одним из самых веселых.       — Бойся меня, Кеноби, я Анхапсетамо-о-о-он! — катался по кровати уже заметно округлившийся Кадони. На вопрос с пола, кто это вообще такой, ответил: "Хрен его знает...".       Один раз он меня даже напугал. Посреди ночи повернулся так, что заехал худеньким коленом прямо мне по яйцам и с открытыми глазами поинтересовался, сколько в человечине калорий. Не знаю я, какие ритуалы есть в его черномагических книгах, мало ли, что выдумает на дурную голову...       — И где эта волосатая дрянь? — пробурчал он недовольно через недели две, с этими словами сцапал меня за подмышку, довольно сказал "Аааа..." и гаденько захихикал. Когда оказалось, что ему снился плюшевый медведь, я снова не смог сдержать смеха. Я даже передумал его легонько придушить для профилактики.       Перед родами он болтал буквально каждую ночь.       — В синюю банку. В си-ню-ю!! И не забудьте заспиртовать! — этот сон он так и не запомнил, но после услышанного пошел проверять террариумы.       — Влад, тебе какие чайники больше нравятся — лысые или мохнатые? — спросил я на следующий день.       — Мне казалось, только у меня здесь крыша едет на гормональной почве, — приподнял бровь еще сонный Кадоша. И громко, искренне, согревая мое сердце, засмеялся, когда услышал, что ночью гладил меня по груди и бормотал: "Мохнатый ча-а-айник".       Когда пришло время рожать, тайком его положили в отдельную палату. И все-таки он успел и там натворить дел: одну из медсестер он шокировал поглаживанием круглого гладкого брюшка, по которому я порой любил проводить рукой, и фразой: "Прием, прием! Первый, первый, я второй, что видишь?". Как мне потом сказали, схватки начались, похоже, от смеха.       Прошел спокойный год. Швы от Кесарева на животе Влада стали гладкими и почти незаметными. Я не особо интересовался, где же все-таки он сумел выносить плод, но, несмотря на то, что отцом Виталика был мужчина, рос он вполне нормально. Влад порой бурчал, мол, я подолгу отсутствую, но кроме них двоих были еще Маша, Алинка и чертова работа. В один из вечеров мой колдун открыл дверь, давясь от смеха.       — Кот спит в другой комнате, — предупредил он и открыл дверь детской. Виталик шевелился в одеялах и неловко еще, почти неразборчиво пищал: "Ма, па, кися!".       Я сполз по дверному косяку вниз, зажимая рот рукой и трясясь от хохота.