Пленник.

Тихий стук в дверь. Молчу. Не стоит спешить. Пусть посыльный подождет, помучается, сварится с собственном соку, так сказать. Он сочтет, что я слишком занят бумагами, чтобы отвлекаться на него, что мне плевать на происходящее. Что это задание для меня ничего не значит, и было всего лишь будничным капризом. Стук повторяется. Все такой же тихий и робкий Он боится меня потревожить, хоть и знает, что это неизбежно. Правильно. Пусть боится. Пускай трясется от ужаса, от осознания того, с кем ему предстоит говорить. Третий раз. В нем уже чувствуется паника. Это порадовало бы меня, развлекло. Но не сейчас. В другой раз. Сейчас мне плевать. - Войдите. Тяжелая дубовая дверь открывается с почти извиняющимся скрипом. На пороге стоит один из стражников. - Мой повелитель. Он схвачен и доставлен в камеру, как и было приказано. Безразлично выслушиваю это запинающееся ничтожество. И это демон? Трясется, как сухой лист на ветру. В прочем, данное сравнение излишне поэтично для него. Скорее, как жалкий человечишка над своей гнилой душонкой, когда приходит время платить по счетам. Неторопливо поднимаюсь из кожаного кресла. Для такого и особо притворяться не нужно, все равно ничего не поймет. - Хорошо. Проводи меня к нему. Мы идем по длинному коридору. Стены, выложенные кирпичом, никогда не знали рук строителя. На них нет ровным счетом ничего. Ни факелов, ни подсвечников. Мы демоны. Нам ни к чему освещение. Нет ничего, что могло бы скрыться от нас во мраке. Ведь мы и есть сама тьма. Обычно прогулка от кабинета до камеры заключенного уже является тем еще удовольствием. Есть столько способов поиграть с трусливыми и неопытными демонами. Особенно, если они были до этого людьми и не успели привыкнуть ко всему сверхъестественному. Правда, толку от них мало. Только и поручать канцелярскую работу или отправлять с донесениями. Мало кто из них действительно чего-то добьется. Но сейчас не об этом. Ты ведь знал, что так все и закончится? Не думал же, что сможешь уйти от меня? И теперь ты в полной моей власти. Я ждал этого. Ждал слишком долго. Настолько, что сейчас с трудом сдерживаюсь, чтобы не ускорить шаг. Я был готов встречать отряд, что возвращал тебя, у самых Врат Ада. Но не мог. Иначе они бы поняли, пусть не все и не так, но узнали бы, что мне не все равно. А это недопустимо. Мы подходим к обитой железом двери камеры. Стражник останавливается нерешительно перед ней. Он не знает, открывать ли ее передо мной, хочу ли я войти внутрь. Мне тоже приходится остановиться, что бы привести в порядок мысли и полностью овладеть собой. Будь я человеком, то сделал бы глубокий вздох, но я не имею привычки дышать. Киваю стражнику, что бы тот открыл дверь. Неторопливо захожу внутрь. От увиденного маска равнодушия едва не слетает с моего лица, но я вовремя беру эмоции под контроль. Лениво обвожу комнату взглядом. Самая обычная камера. Голые стены, не слишком высокий потолок, каменный пол. Ни окон, ни факелов. Но я вижу все, как средь бела дня. И я вижу тебя. Редкое зрелище. Непривычно созерцать тебя в таком положении. Руки в цепях и подвешены к потолку, голова опущена. Когда-то идеальный костюм покрыт пылью, грязью и кровью. Твоя черная рубашка, которая так гармонирует с бледной кожей, в некоторых местах разорвана. Но даже сейчас ты выглядишь куда более достойно, чем демоны, окружающие тебя. Десять на одного. Подло. Низко. А в результате трое так и не вернулись. Прекрасно. - Все вон. Я сам займусь им. Вот что-что, а опасность эти ничтожества чувствуют лучше, чем акула кровь. Через мгновение мы уже остаемся наедине. Повисает тишина, настолько громкая, что хочется закрыть уши или заорать во всю глотку, что бы нарушить ее. Наружу рвутся вопросы: Как? Зачем? Почему? Что заставило тебя предать меня? Кто встал между нами? Чего тебе не хватало? Но я не задаю их. На большинство я и так знаю ответы, просто не хочу с ними мириться. К тому же мне едва ли удастся сохранить свою маску безразличия при этом. Поднимаешь на меня свой взгляд. Я же не могу заглянуть в твои глаза из-за этих проклятых очков. Зачем они тебе? Прячешься от людей? Скрываешь свою истинную сущность? Только ли от людей, Кроули? Ты легко ухмыляешься, устало и почти обреченно. Тихо вздыхаешь. Ты так долго жил на земле, что даже в аду продолжаешь дышать? Или специально делаешь это, чтобы стать ближе к ним? Так ли ты ненавидишь людей, как утверждаешь? Живешь рядом с ними. Ездишь на машине их производства. Слушаешь их музыку, когда тебе грустно или наоборот, весело. Хотел бы ты стать человеком, Кроули? Я хочу увидеть твои глаза. Но нельзя просто подойти и снять с тебя очки. Слишком личный жест, как для узника. Приходится действовать по-другому. Наотмашь бью пощечину. Тыльной стороной ладони. Твоя голова отматывается в сторону, а очки отлетают к стене. Слышен звон разбившегося стекла. Так хочется подойти и раздавить их ногой, растоптать в пыль. Ничто не должно мешать мне видеть твои глаза. И никто не должен смотреть в них, кроме меня. Ты сам поворачиваешься ко мне. В твоем взгляде нет страха; не смирение, но спокойствие. Давно ли тебе плевать на то, что с тобой будет, Кроули? Это немое равнодушие злит меня так, как ничто другое. Наношу еще один удар. На этот раз сильнее. Отхожу к стене, где на специальном столе разложены всевозможные орудия пыток. Помнится, ты сам изобрел инквизицию, тогда, в Испании. Так вот, мы даже позаимствовали у них некоторые образцы. Хотя, честно говоря, мне до сих пор не верится в это. Не похоже на тебя, не твой стиль. В прочем, сейчас это уже не важно. Выбираю длинный кнут. Не слишком тяжелый. Я не хочу тебя калечить, да и нет смысла. Ты же демон. Тело и физическая боль для тебя не столь важны, просто искать новое – слишком накладно. Ужасная вещь, это тело. Так быстро привыкаешь, что потом крайне трудно от него отказаться. Даже я почти всегда нахожусь в своем, кроме особых случаев. И не только я. Смешно сказать, но почти не помню истинных обличий своих подчиненных. Даже ангелы пользуются телами. И я с трудом представляю себе тебя без этой нежной молочно-белой кожи, черных, как смоль, волос. Я знаю каждую черту твоего лица лучше, чем иной ангел – Эдемский сад. Как часто я представлял себе твой лик, сидя в пустом кабинете, в редкие минуты покоя… Наношу первый удар. Рубашка на твоей спине с треском рвется. Сам ты только морщишься. Я не удивлен. Было бы неожиданно, если бы ты начал кричать раньше десятого удара. Хотя я лично ставлю на пятнадцатый. Ты ведь один из лучших. Ты всегда им был. Даже, когда все мы еще были ангелами и смиренно служили Его воле. Ты и тогда выделялся из толпы. Никто не принимал звериный облик с такой грацией, ни у кого не было такого чуткого слуха, никто так хорошо не знал чужих слабостей, как ты. В последнем даже я не всегда мог с тобой соперничать. Мне нужно было долго изучать существо, чтобы найти его слабые стороны, чтобы узнать самые сокровенные и тайные желания. Тебе же было достаточно одного взгляда. Второй – и ты уже знаешь о нем больше чем он сам. Это твой дар. Отнюдь не ангельский, заметь. Искушение – для тебя это не просто род занятий, но имя. Когда нас было мало, то каждый носил подобное: Разрушение, Убийство, Ненависть… Всех перечислять ни к чему. Это сейчас, когда демонов стало так много, каждый может назвать себя искусителем. Для этого достаточно соблазнить малолетнюю девчушку уйти из дома или отдать свою девственность. Мерзко. Успокаивает только то, что все они погибнут в первом же серьезном сражении. Пушечное мясо. Количество ударов переваливает за шестнадцать. Ты уже не можешь сдерживать криков. Они срываются с твоих губ почти после каждого моего удара. Мне нравится смотреть на то, как ты прогибаешься в спине, как по ней стекает кровь. Сжимаешь зубы и зажмуриваешь глаза. Теперь я могу свободно рассматривать твое лицо, ловить каждую твою эмоцию. Этого всего можно было избежать, так ведь, Кроули? Я помню, как все начиналось. Как появлялись сомнения, такие редкие и неуверенные. Я тогда сразу же отгонял их, ведь тоже был ангелом. Потом начали появляться мысли и идеи. Сложно сказать, когда именно я принял главное решение в своей жизни. Порой кажется, что так было всегда. Я уже с трудом верю, что многие из моих подчиненных, когда-то были ангелами. В немногих остался хотя бы пепел от того света, что был раньше. Но ты не изменился. Уже почти не перестаешь кричать, срывая голос до хрипоты. Твое тело дрожит, а цепь – единственное, что не дает тебе упасть. Тяжело дышишь в редких перерывах. По подбородку стекает тонкая алая струйка. Так и хочется подойти и слизнуть ее, почувствовать вкус твоей крови, впиться в губы поцелуем,еще сильнее кусая их. Но нельзя. Пока еще я могу себя контролировать. Поэтому просто смотрю, как ты извиваешься всем телом от боли. Ты сам во всем виноват. Потом я начал собирать единомышленников. Неторопливо и тщательно, отбирая только тех, в ком не сомневался ни минуты. К каждому нужно было найти свой подход. Кому-то хотелось власти, кому-то - славы. Некоторых приходилось изрядно пугать, кого-то почти заставлять. Но все они уходили на второй план. Главной моей целью всегда был ты. Единственный, кого я был готов просить, возможно, умолять пойти с собой. Но ты согласился и без этого. Я был почти счастлив. Эдем не подходил нам обоим. Нас не устраивало танцевать под чужую дудку и всегда быть на втором месте. Тогда мне казалось, что уходил не ты и я, но мы. Что изменилось с тех пор, почему ты предал меня, а, Кроули? Отбрасываю плеть в сторону. Она мне больше не понадобится. Неспешно подхожу ближе. Ты беспомощно висишь на цепях, уронив голову на грудь. Тяну тебя за волосы, хочу вновь увидеть твои глаза. Ты с трудом поднимаешь веки. Что в твоем взгляде сейчас? Злость? Грусть? Обида? Неужели я сделал мало, чтобы вызвать твою ненависть? Я отнял все что у тебя было: твой мир, твою свободу. В любой момент могу забрать и твою жизнь тоже. Ты полностью принадлежишь мне, но все еще не ненавидишь? Я знаю, что ты умеешь. Ты ненавидел и за меньшее. Я видел, как ты смотрел на тех, кто пытался причинить вред этому твоему ангелу. В твоих глазах пылал огонь, с которым не сравнится ни один костер Тартара! А сейчас? Для меня нет преград. Если я хочу узнать чьи-то мысли, то меня не остановит ни один из ментальных блоков. Врываюсь в твое сознание. Пытаюсь уловить потоки слов и образов, что крутятся в твоей голове. Пытаюсь понять… О чем ты думаешь, Кроули? - …Плевать…Главное, что с Азирафаэлем все было хорошо…Пусть хотя бы он будет счастлив… Меня передергивает, как от пощечины. Да как он смеет? Сейчас только я должен занимать его мысли! Он мой! Почему даже сейчас, в глубине ада, где моя власть такая же могущественная, как и Его, между мной и моей целью снова становится какой-то ангел!? Наношу еще несколько ударов, чью силу уже не контролирую. Пытаюсь хоть как-то завладеть его вниманием. Плевать, что от былого хладнокровия уже не осталось и следа, что руки дрожат, а меня трясет от ярости. Он должен быть моим! Уже не контролирую свои действия, поэтому подхожу, резко притягиваю его к себе за шею и впиваюсь в губы. Такие мягкие, все еще сохранившие на себе вкус человеческих блюд. Кусаю их, мну своими собственными, пытаюсь почувствовать этот момент до конца. Ощущаю сквозь наслаждение, что от пытается отстраниться, вырваться, отвернуться… Неужели?! Значит теперь тебе не все равно?! О ком ты теперь думаешь?! Я почти пьян от нахлынувших эмоций. Начинаю действовать еще более активно. Мои руки скользят по его израненному телу, царапая и без того пострадавшую спину, сжимая ягодицы, проводя по паху. Он почти кричит от боли сквозь поцелуй, бьется в моих объятьях. Это приводит меня в дикий восторг. Я готов ликовать, смеяться, торжествовать. Разум затуманен от возбуждения. Начинаю до крови кусать твою шею, оставлять болезненные засосы. А ты пытаешься сдерживать крики и стоны боли, вырваться из цепей, отстраниться от меня. От этого злюсь еще больше. Перехожу на грудь. С силой сжимаю пальцами твои соски. Ты не выдерживаешь и снова стонешь. Только ли от боли? Другой бы уже просил меня остановиться, молил бы о пощаде. Почему ты молчишь, Кроули? Не могу уже сдерживать себя. Срываю с тебя шелковые брюки. Приходится обойти и стать сзади тебя. Жаль. Я хочу видеть твои глаза. Резким движением вхожу внутрь. Теперь уже нам обоим не удается сдержать крика. Тебе – пронзительного, от боли. Мне же – глухого, похожего на рык, от болезненного удовольствие, которое накрывает волной. Начинаю двигаться. Резко, грубо, не давая тебе шанса прийти в себя. Плевать на, то что тебе больно, плевать на все. Я слишком долго этого ждал. Кричишь. Конвульсивно извиваешься в моих руках, почти воешь от каждого толчка. Меня это только сильнее возбуждает. Вновь тяну тебя за волосы, заставляя прогнуться в спине, да так, что слышится страшный хруст позвоночника, но естественно не настолько, что бы сломать его. Теряю ощущение времени. Сколько длилась эта почти звериная гонка? Час, может два? Хотя демоны способны продержаться куда дольше. Вхожу в тебя полностью и кончаю с низким глухим рыком. Ничего подобного я в своей жизни не испытывал. Ни разу. От такой нагрузки крепеж цепей не выдерживает, и ты падаешь вниз. По твоему телу все еще проходят волны дрожи. Грудная клетка тяжело вздымается и опускается. Все еще дышишь? Странно. Я смотрю на тебя, лежащего на полу, всего в крови, без сознания. Когда ты успел потерять его? До меня начинает медленно доходить произошедшее. Пелена возбуждения и гнева наконец спадает с моих глаз. Непонимание. Осознание. Ужас. Как я мог? Я ведь хотел не этого! Не так все должно было произойти! Опускаюсь на колени перед тобой. Боюсь даже прикоснуться. На твоих щеках еще не высохли дорожки от слез, а нижняя губа вся в укусах. На лице боль и страдание. Как я мог? Как посмел? Все внутри меня сжимается от горечи и…вины? Мне хочется привести тебя в чувства и молить о прощении. Я готов вечность стоять перед тобой на коленях, лишь бы заслужить хотя бы взгляд в свою сторону. Я ведь…я ведь…люблю? Да, люблю! Уже так давно и так сильно! Поэтому я следил за тобой, даже когда ты и не подозревал об этом. Я готов был на все ради тебя. Тебе стоило только сказать и весь ад, рай, весь мир пал бы к твоим ногам. И я тоже. Дрожащими губами прикасаюсь к твоим. Как последний дурак, всем сердцем желаю и надеюсь, что ты ответишь. К горлу подступает комок. Меня трясет, как на лютом морозе. Ты без сознания, но все равно что-то шепчешь сквозь сон. Я склоняюсь ближе, чтобы лучше слышать. Внутри все похолодело и замерло в ожидании. Что ты шепчешь, Кроули? - Азирафаель… Перед глазами темнеет. Я уже не могу сдерживать рвущиеся наружу рыдания. Это имя. Это чертово имя…Даже сейчас!.. Отчаянный вой срывается с моих губ. По щекам бегут слезы. Я и не знал, что еще умею плакать. Буквально отползаю от тебя в дальний угол. Сжимаюсь в комок и громко рыдаю. Почему?! Почему?! Почему, так больно? Почему после этого уже ничто не кажется таким, как раньше? - …люблю… Прошло уже несколько часов. Я сижу в своем кабинете. Стол ломится от отчетов и донесений. Но я не могу заставить себя даже прикоснуться к ним. И не смогу, пока ты будешь здесь. Впрочем, это продлится недолго. Ты уйдешь через пару дней, как только сможешь ходить. Дверь осталась открытой. Ни один стражник не встретится тебе на пути. Никто больше тебя не потревожит. Я все сделаю для этого. Ты больше никогда не вернешься и не увидишь меня. Твой ангел уже ждет тебя. Меряет комнату шагами, бегает по всему Лондону, пытается дозвониться. Я буду следить за вами. Незаметно, просто, что бы слышать твой смех и видеть твою улыбку. Ты вернешься к нему и будешь счастлив. А если нет, то я убью его, кого угодно, кто посмеет причинить тебе боль. Убью так жестоко, как даже самому извращенному инквизитору в ночных кошмарах и не снилось. Сделаю все для того, чтобы тебе было хорошо. Я роняю голову на руки. Плечи снова начинают мелко дрожать. Почему он, Кроули? Почему не я?..