Protege moi

Чунмён уже привык к благородному шелесту длинных платьев, щелчкам затворов и стрекотанию вспышек фотокамер. Он двигался неспешно, даже не думал, куда поворачивает голову, как смотрит и как улыбается. Чунмён знал, что выглядит безупречно. Он готовился к подобным мероприятиям заранее, и каждый раз так, словно красная дорожка и чрезмерное внимание папарацци ждало его впервые. И если после первых своих ролей Чунмён проходил по дорожке быстро, перед фотографами не останавливался и вообще старался внимания не привлекать. Вот только сами роли вскоре привлекли к Чунмёну внимания даже больше, чем он мог бы себе позволить. Буквально третий его фильм принес ему престижную кинонаграду. Пятый – обширный международный фанклуб, а несколько последующих – целую толпу сумасшедших. Чунмён признавал, что ведет себя не слишком красиво, но от чересчур страстных поклонниц он шарахался, как от огня. «Ты слишком красивый, чтобы жить на этом свете», - он получил только сегодня утром. И сразу же показал собственной охране. Чондэ внимательно изучил записку и до самого вечера орал на своих подчиненных. В конце концов, даже Чунмён не выдержал и заступился за нерадивых охранников, которые пропустили неизвестного и позволили ему просунуть записку под дверь хозяйского дома. Разумеется, записка от неизвестного была не первой в карьере Чунмёна. Он находил их в почтовом ящике своей первой квартиры, в гримерках и съемочных трейлерах, однажды даже между страницами журнала в собственном автомобиле. Но в собственном доме… Такое с Чунмёном было впервые. Об этой угрозе Чунмён думал целый день. И она тоже была не первой. Чунмёну угрожали смертью его и близких, обещали оставить инвалидом, требовали отказаться от той или иной роли, иногда от конкретной партнерши. Бывали еще и шедевры, вроде признаний в тайной беременности, которая наступала непременно от длительного созерцания его фотографий. Подобные творения оседали у Чондэ. Тот их то ли внимательно изучал, то ли просто коллекционировал, изучая при этом пределы человеческой глупости. С этой запиской все было не так. На некоторых телешоу его пытались спровоцировать на скандал: спрашивали, есть ли хоть что-то за приятной внешностью и манерами принца. Чунмён привычно отшучивался, что пока в популярных сценариях есть место для красавчика, у него никогда не будет проблем с режиссерами, мол, должен же кто-то красиво хлопать ресницами в кадре. Чондэ, который видел Чунмёна после этих интервью, не раз предлагал разобраться. Впрочем, Чондэ видел Чунмёна практически во всех состояниях. И счастливым, пьяным, горланящим из-за награды. И совершенно раздавленным жесткой критикой. И изнуренным до беспамятства напряженными съемками. Чунмён встречался и расставался, переживал, любил, страдал, пахал, как проклятый, падал от усталости, но снова поднимался, нервничал, расслаблялся, злился и радовался. И все это происходило на глазах Чондэ, его охранника и самого близкого и доверенного человека. Наверное, единственного, знавшего Чунмёна настоящим. - Босс, возьмите себя в руки, - Чондэ легонько тронул его за рукав. – Мы будем на месте через минуту. Вы помните, о чем мы договорились? - Разумеется, - Чунмён встряхнул головой, отогнав мысль, что хороший охранник может знать о человеке больше, чем священник или личный доктор. – Мы договорились, что я буду предельно внимателен. - Мы будем неподалеку, босс, - Чондэ окинул взглядом своих бойцов. – Если угрожавший решит напасть… - Да-да, я помню, - Чунмён вздохнул. Он терпеть не мог это напряжение и ожидание, которое могло растянуться на долгие дни и месяцы. – Напасть удобнее всего либо на выходе из машины, либо на входе в здание. Все остальное пространство будет занято людьми, в основном фотографами. - Возле машины мы будем с вами, - Чондэ кивнул, подтверждая слова Чунмёна. – Но потом нам потребуется время, чтобы занять позиции у входа в отель. Поэтому вы должны двигаться в определенном темпе, не слишком быстро, но и не медлите. - Но ведь любого фотографа можно подкупить, - Чунмён так и сяк вертел эту мысль в голове. - Можно. Но они должны получить аккредитацию, пронести мимо охраны камеру, вспышку, набор объективов. К тому же, далеко не все фотографы умеют обращаться с оружием, - Чондэ повторил аргументы, которые до этого приводил уже с десяток раз. - Но любой киллер может взять фотоаппарат, - Чунмён потер виски. Никакого настроения идти по дорожке, улыбаться и кланяться у Чунмёна не было. – Может, пройти с черного входа? - А потом? Всю жизнь бегать по черным входам, по VIP-выходам из аэропортов, по бронированным автомобилям, а потом найти в своей постели змею? – Чондэ нахмурился. Иногда босс вел себя слишком легкомысленно. - Все равно мне кажется, что выстрелить можно с любого места, - Чунмён упрямо сложил руки на груди, нахмурился и уставился на Чондэ тяжелым взглядом. - А кто говорит о стрельбе? – Чондэ вынул из кармана копию записки. Оригинал он отправил на экспертизу еще утром. – Если бы здесь написали что-то вроде «я тебя убью», тогда да, я бы даже не спорил с вами. – Но здесь написано совсем не так. - Да-да, я слишком красив, - Чунмён был вынужден признать, что в словах Чондэ был смысл. – Если бы был уродом, мог бы жить и не тужить. - Вы сами себе и ответили сейчас, босс, - Чондэ улыбнулся, но тут же напрягся: - Простите, босс. Я перегнул палку. Я считаю, что человек, подкинувший эту записку в ваш дом, хочет именно вас изуродовать. - Я даже не хочу думать, как именно, - Чунмён в последний момент вспомнил, что тереть лицо уже не стоило: макияж мог испортиться и превратить фотографии для первых полос в материал для насмешек. Быть клоуном для публики Чунмёну хотелось не больше, чем встречаться с потенциальным врагом. - Босс, мы прибыли. Вы снова где-то витаете, - Чондэ нахмурился. – Вы уверены, что справитесь? – Чондэ даже мысли не хотел допускать о том, что с Чунмёном что-то случится. - Все-все, я уже здесь, - Чунмён поднял руки. – Я все помню, не быстро, но и не слишком медленно. Не нервничать, не метаться и не мешать вам делать вашу работу. - Все правильно, босс. А теперь приготовьтесь всех затмить, - Чондэ часто говорил нечто подобное. Он всегда поддерживал Чунмёна, находил правильные слова и подставлял плечо не только в буквальном, но и в переносном смысле. Чунмён был благодарен небесам за то, что когда-то давно нанял Чондэ. И пусть тот еще ни разу не спасал его, как спасают банкиров или чиновников, но умел протягивать руку именно в тот момент, когда Чунмён сильнее всего в этом нуждался. «Меня сегодня точно подстрелят, если я буду спать на ходу», - Чунмён снова встряхнулся, поправил булавку на галстуке, а потом привычно сделал первый шаг. Как в море окунулся, тотчас же погрузившись в стрекотание, щелканье, шелест и восторженный визг. Публика желала видеть своих героев. Чунмён знал, что его последний фильм собрал бешеные деньги, с шумом прошелся по всем кинотеатрам и привлек в ряды его поклонников еще больше людей. Но даже сейчас он не ожидал такой бури. Его появление вызвало смятение в рядах фотографов и зрителей, заплативших бешеные деньги за удобное место. Толпа уплотнилась, застонала, как единое живое существо, но Чунмён только улыбнулся смущенно, словно весь этот хаос не имел к нему отношения. Он всегда принимал внимание публики с таким видом, словно оказался случайно в этом месте. И был принят за кого-то другого, несомненно достойного. Вежливость, скромность и робкая растерянность были на руку Чунмёну. Глянцевые издания давно перестали искать скандалы с его участием, переключились на будущие проекты, дружбу с другими актерами и немногочисленные романы. До крыльца оставалось всего несколько шагов, когда Чунмён вдруг почувствовал страх. Растерянность в его глазах стала натуральной, потому что впереди он не видел своей охраны, не видел Чондэ. Перед ним было несколько ступеней, отделенных по краям цепями, а впереди сиял огнями роскошный холл отеля. Чунмён замедлился, задержал дыхание и еще раз посмотрел по сторонам. Чондэ он не нашел. Он вообще не нашел никого из собственной охраны. Зато заметил знакомое лицо. Ну как знакомое? Просто он точно знал, что где-то уже видел эту женщину. Дальнейшее походило на страшный сон. Чунмён сделал шаг, услышал сбоку от себя змеиное шипение: «Я же говорила, что ты слишком красивый» и инстинктивно отшатнулся. Откуда между ним и каплями кислоты взялся Чондэ, Чунмён так и не понял. Его практически не задело. Две крохотные капли осели на переносице и на щеке. Чунмён чувствовал боль, жжение и страх, липкий, ужасный страх, от которого спина давно стала мокрой. Чондэ срывал с себя ткань, на глазах разъедаемую кислотой. Чунмён даже не знал толком, кто еще пострадал, и как сильно. Из гостиницы уже подтянулась охрана и даже медики, его осторожно повели вглубь здания, а у входа поднялась паника. Шок и всеобщее недоумение сыграли на руку нападавшей женщине. Она растворилась в толпе, пока фотографы лезли под руки охранникам, стараясь сделать «удачное» фото. Чондэ без остановки матерился, шипел от боли, – похоже, кое-где кислота добралась до кожи, - но упорно продолжал тащить Чунмёна к врачам. - Чондэ! – Чунмен не выдержал, попытался вырвать руку. – Займись собой. Я в порядке. - В каком порядке? Босс, вы работаете лицом. А с лицом у вас сейчас проблемы, - Чондэ жестом подозвал врача. – Скажите спасибо, что в глаза не попало. - Спасибо, - пробурчал Чунмён и всеми фибрами души пожелал сейчас оказаться в своем доме, у телевизора и с картонным ведерком жареных куриных крылышек. – Что скажешь? Я теперь достаточно уродлив? - Не говорите ерунды, босс. Шрамы только украшают мужчин, - Чондэ снова поморщился, видимо, вспомнил о собственных украшениях. – Подумаешь, станете гримерше приплачивать немного. Или хотите, я подарю вам противогаз? - Чондэ! – Чунмён даже засмеялся, хоть и чувствовал себя отвратительно: напряжение и страх отпустили, оставив после себя только противную дрожь в коленях и влажные ладони. – Отдай распоряжение: никаких пластических клиник, едем домой. - Домой нельзя. Записку она принесла, - Чондэ поморщился, когда врач занялся его шеей. – Может, вас дома ждет полная ванна с кислотой. - Иди к черту. Значит, я сниму номер. Только в другом месте, не хочу здесь оставаться, - Чунмён потрогал пальцем щеку: из-за обезболивающего она казалась огромной и тяжелой, подпирала глаз и мешала смотреть. А еще бровь. Чунмён чувствовал себя как минимум Квазимодо. И цинично думал, что теперь уж точно сменит амплуа. - Как скажете, босс, - Чондэ потянулся за телефонной трубкой. – Я отправлю ребят проверить ваш дом. А еще надо начать поиски этой женщины… - Я ее уже видел, - вспомнил Чунмён и передернул плечами, как от холода. – Только я не помню, где именно, - сейчас его мутило от голода и лекарств. – Я должен вспомнить… - Не сейчас, босс, - Чондэ и сам не отказался бы от недели-другой отдыха на курорте. – В ближайшие дни вас ждет исключительно отдых и лечение. И никаких воспоминаний. Я беру это под свою ответственность. *** - Куда сегодня, босс? – Чондэ вошел в гримерку, когда Чунмён уже привел себя в порядок после очередного съемочного дня. - А какой сегодня день? Я с этим фильмом уже не помню, как меня зовут, - Чунмён стер со щеки сценический грим и вздохнул: - Я разорюсь скоро эту красоту замазывать. - Вам хорошо платят, босс. И девушки от вас без ума, - Чондэ кивнул на целую гору букетов и разномастных конвертов. - Если бы только девушки, - Чунмён притворно закатил глаза. – Так день-то какой? Четверг? Тогда едем в ресторан. - Ресторан, - Чондэ принял к сведенью, подумал и осторожно уточнил: - Что насчет папарацци? Бить морды всем? - Зачем же? Обычный протокольный ужин: актеры, члены съемочной бригады. Ничего личного, - Чунмён улыбнулся, потер переносицу и снова отвернулся к зеркалу, переставил несколько баночек. - Ким Чонин будет там? – Чондэ спросил спокойно и почти равнодушно, как спрашивал обычно о дальнейших планах на день. - Разумеется. Он играет главную роль, - Чунмён очень старался, играл роль легкомысленной звезды, только глаза у него горели, как у кошки в полночь. – Было бы странно, если бы актеры, играющие главные роли и говорящие о прекрасных отношениях внутри команды, избегали встречаться друг с другом вне съемочной площадки. - Босс, вы умеете быть убедительными, - Чондэ закусил губу, но больше ничего не добавил. – Я скажу ребятам, чтобы подогнали машину. Ким Чонин… - Он поедет отдельно, - Чунмён обернулся через плечо и посмотрел на Чондэ с удивлением. – Чондэ, ты хочешь что-то сказать? - Нет, босс. Ваши отношения – это только ваше дело. Мое дело – это ваша безопасность, - Чондэ тоже умел играть, когда требовалось. - А если он окажется маньяком? – Чунмён повернулся вместе с креслом, уставился Чондэ в глаза: - Или разобьет мне сердце? - Тогда я лично его застрелю, - Чондэ вынул из поясной кобуры пистолет и продемонстрировал Чунмёну. - Спасибо, - искренне поблагодарил Чунмён. Сию минуту он искренне верил Чондэ и не хотел проверять, сдержит ли Чондэ слово. Иногда Чунмёну казалось, что Чондэ недолюбливает Чонина. Он искал причины, и никак не мог их найти. Безусловно, Чунмён допускал, что Чондэ мог не одобрять однополых отношений. Однако на прямой вопрос Чондэ ответил более чем удовлетворительно: «Взрослые люди по собственному желанию имеют право делать в спальне все, что захотят». Чонин был немного младше, красивый той самой диковатой красотой, которая мгновенно приковывала к себе взгляды и сердца. Чунмён попался так же, один из многих, вот только Чонин, как оказалось, попался тоже. Им очень легко было играть вместе. Скандальный сценарий, запретная любовь, молодые и популярные актеры. Они изображали влюбленных, которые стремились друг к другу вопреки обстоятельствам. Изображали для камеры, а личное оставляли для себя. Чондэ знал наперечет места, в которые привозил Чунмёна. Он охранял гостиничные номера, съемные квартиры, трейлеры на съемочной площадке. Чунмён очень старался не глупить. Журналисты не давали им прохода, поэтому Чунмён продумал свое поведение до мелочей. Он постоянно встречался с Чонином в компании, подчеркивал, что съемочный процесс подарил ему прекрасного друга. Чонин, как и положено молодому дарованию, краснел, бледнел, хвалил талант Чунмёна и называл его своим учителем. Они умудрялись водить за нос всех, во многом благодаря помощи незаменимого и верного Чондэ. - Ты против, да? – Чунмён встал, закрыл гримерку на ключ изнутри и плеснул в бокал виски на два пальца. - Против чего, босс? – Чондэ отошел к окну, привычно осмотрел периметр снаружи и сцепил руки за спиной. - Против моего романа с Чонином? – только с Чондэ Чунмён мог позволить себе быть настолько откровенным. - Нет, босс. Как я могу быть против вашего романа? – Чондэ держался отстраненно, словно находился при исполнении. - А против Чонина? – Чунмён не отставал. - Нет, босс, - Чондэ сделал паузу, подумал. – У меня нет ничего против Чонина. Я проверял… - Ты проверял Чонина? Зачем? – Чунмён даже поперхнулся немного от удивления, закашлялся и вытер губы ладонью. - Я должен был быть уверен, что вы… - Чондэ не смог сразу подобрать слова. - Что я связался с приличным человеком? Что моей девственности ничто не угрожает? Что Чонину не нужно моё состояние или протекция? – Чунмён даже рассердился немного, но Чондэ вскинул голову: - Нет, босс. Вы не правы. Я должен был убедиться, что этот человек сможет защитить вас. Вы же не позволите мне нести караул у вашей постели, - Чондэ не шутил, но Чунмён все же засмеялся: - Не надо у постели. Мы уж как-нибудь там сами справимся. Послушай, Чондэ… Я даже не знаю, как начать, - Чунмён помедлил. – Может, выпьешь? У меня есть к тебе серьезный разговор. - Говорите, босс. Я всегда готов выслушать, - Чондэ заметно напрягся, словно почувствовал, что содержание разговора ему не понравится. - Хорошо. Ты можешь отказаться… Я пойму, - Чунмён сделал еще глоток, словно ему не хватало храбрости начать. – Я хотел попросить тебя об одолжении, - Чунмён вскинул голову. – Чондэ, ты не мог бы стать охранником Чонина? - Я охраняю вас, - Чондэ нахмурился. – Вам не нравится, как я справляюсь? - Чондэ, ты не прав, - Чунмён покачал головой. – Ты справляешь идеально. Вот поэтому я и хотел бы, чтобы ты охранял Чонина. Для меня очень важно, чтобы именно ты был с ним рядом… - Вы так его любите, босс? – Чондэ смотрел так пристально, что Чунмён не смог соврать бы, даже если бы и собирался. - Так люблю, - Чунмён согласился. Он оставил пустой стакан и подошел ближе. – Чондэ, я могу на тебя рассчитывать? - Всегда можете, босс, - Чондэ кивнул, посмотрел на часы и нахмурился: - Босс, мы опаздываем в ресторан. Заканчивайте со сборами. Я сейчас проинструктирую ребят. - Спасибо, - Чунмён словно груз с плеч скинул, расслабился и улыбнулся. Ему достаточно было знать, что с Чондэ Чонин всегда будет в безопасности. Чонину Чунмён рассказал обо всем в ресторане. В общем шуме и веселье потонуло и возмущение Чонина, и убедительные доводы Чунмёна, и холодное спокойствие Чондэ. Чунмён пустил в ход все свое красноречие, но Чонин не сдавался. Тогда Чунмён привлек свой последний аргумент: - Видишь, - он потрогал пальцем шрамы на щеке и переносице. – Если бы не Чондэ… - Это он сделал? – Чонин тоже осторожно тронул маленький рубец возле брови. – - Нет, конечно, - Чунмён даже засмеялся. – Но если бы не Чондэ, сейчас вместо лица у меня был бы один сплошной ожог. Химический. Мне в лицо плеснули кислотой прямо на красной дорожке кинофестиваля… - Ты красивый, - Чонин улыбнулся. – На меня никто с кислотой бросаться не станет, - Чонин перевел взгляд на Чондэ. Тот смотрел куда-то поверх голов, но все равно был предельно собран и сосредоточен. - Я тебя люблю, - Чунмён постарался вложить в эти слова не только основной смысл, но и желание защитить, невозможность доверить безопасность Чонина никому, кроме лучшего в своем деле. - Тише ты, - Чонин смутился, отвел глаза и покраснел пятнами. Он повернулся к Чондэ и, чтобы избавиться от неловкости, протянул ему руку: - Ким Чонин. Чондэ крепко сжал смуглую руку Чонина, по-дружески улыбнулся Чунмёну и кивнул: - Ким Чондэ. Разрешите приступать, босс… *** - Ты уверен, что уже пора? – Чонин повернулся на спину, раскинул руки и ноги и сладко зевнул: ночь была длинной, жаркой и сладкой. - К сожалению, - Чунмён подошел к окну, отогнул штору и прищурился: по тротуару перед гостиницей, где они сняли номер на ночь, дежурили очередные охочие до сенсаций журналисты. Откуда только информацию получали? Впрочем, после покушения Чунмён редко появлялся дома и объяснял это стрессом и страхом. Он кочевал из отеля в отель, иногда снимал квартиры там, где проходили съемки, но надолго нигде не останавливался. Чонин до сих пор умудрялся пробираться к нему незамеченным, если они хотели скрыть встречу. Время от времени они выбирались в публичные места открыто, развлекались нарочито весело и бурно, чтобы потом в интервью говорить о крепкой дружбе. Очень крепкой дружбе. - Чондэ уже звонил, кстати. Когда ты плескался в душе, - Чонин снова ворочается, укладывается на живот и болтает ногами, как ребенок. – Сказал, что в любой момент готов ехать. Твои орлы тоже готовы. - Чтобы у Чондэ и не было все готово, - Чунмён присел на край стола, полюбовался Чонином и улыбнулся мечтательно: - Скорее бы уже ночь. У меня есть для тебя сюрприз. - Только сейчас не рассказывай, - Чонин сладко потянулся, сел и попытался поймать Чунмёна за ногу. – Тогда я сейчас пойду в душ, а ты собирайся. Сегодня твоя очередь уезжать первым. - Я помню. Иди, я закажу завтрак, - Чунмён дождался, пока за Чонином закроется дверь, а потом снял трубку гостиничного телефона. Завтрак на одного – конспирация, черт возьми, - принесли спустя десять минут. А вместе с завтраком и белый конверт без подписи. - А кому это письмо? – Чонин вышел из душа в одном полотенце, в рамках лучших фильмов о сытой жизни, утащил с тарелки кусочек жареного бекона и с нескрываемым удовольствием утащил в рот. - Номер формально твой. Видимо, и письмо тоже твое, - Чунмён протянул Чонину конверт, а сам отошел в сторону, словно попытался подчеркнуть, что готов не вмешиваться в секрет Чонина. - Опаньки! – Чонин вскрыл конверт, вынул лист и прочитал вслух: - Ты взял то, что тебе не принадлежит. Ты скоро умрешь, - Чонин задумчиво почесал в затылке. – В принципе, все умрут. Когда-нибудь. А от чего? От любви? - Вот уж не думаю, - Чунмён нервно сцепил пальцы в замок. – Я сейчас должен уже уйти. Ты вызови Чондэ. Пусть он будет готов ко всему. - Ты думаешь, кто-то хочет меня убить? Твои поклонницы? – Чонин повертел в руках конверт. – А это может быть твое письмо? В смысле, тебе? - Не исключено, - Чунмён поежился. Ощущение слежки и пристального взгляда, буравившего между лопатками, не покидало. – К тому же, мою страстную поклонницу так и не нашли. У нее было достаточно времени придумать новый план. - Звучит просто кошмарно, - Чонин вздохнул. – Ладно, ты иди уж. Иначе мы до вечера не разойдемся. Черт, даже есть расхотелось… До самого вечера Чунмён сходил с ума, метался и едва держался, чтобы не позвонить Чонину. Или Чондэ. Он хотел знать, какой план Чондэ придумал. И придумал ли вообще. Может, все распоряжения по безопасности на приеме вечером отошли к начальнику охраны Чунмёна. Чунмён боялся, нервничал, но терпел. Потому что сейчас он не чувствовал себя в безопасности. Он ловил себя на мысли, что сию минуту кто-то ходит вокруг его дома. Или даже трогает вещи в спальне. Или слушает телефон, читает электронную почту, смотрит записи со скрытых камер в гостиничных номерах. В машине он сидел до последнего. Благо прием позволял проходить по красной дорожке небольшими компаниями. Чунмён рассчитывал, что ни один сумасшедший – тем более, сумасшедшая, - не рискнет напасть на человека в толпе. С кислотой и вовсе не выйдет: никакой гарантии. Когда подъехал Чонин, стало страшно вдвойне. Чунмён даже поклялся себе, что если переживет сегодняшний вечер, то непременно возьмет долгий отпуск, откажется от всех предложений, украдет Чонина и уберется на далекие острова. Чондэ проверит там каждую пальму, проведет беседу с каждой отдельной акулой, а потом оставит Чунмёна с Чонином в одиночестве и полной безопасности. Кто-то из охраны – Чунмён до сих пор не запомнил их по именам – мягко подтолкнул его в спину: заставил вынырнуть из раздумий и приятных фантазий. Чонин был впереди, в каких-то двух шагах. Он улыбался ослепительно ярко, посылал воздушные поцелуи и ничем не выдавал своего напряжения. Чунмён открыто нервничал, усилием воли заставлял себя поворачиваться к камерам, а сам искал взглядом Чондэ. И не находил. Déjà vu. А ту женщину Чунмён видел уже не раз. И последний был на ступенях отеля. Чунмён словно застыл на месте, прилип взглядом к пистолетному дулу и перестал дышать. Он оглох от выстрела, от грохота собственного сердца и многоголосого крика. И не сразу понял, что упал не он сам. И не Чонин. Чунмён оказался возле Чондэ первым. Он с силой зажал рану на плече, не зная, насколько та опасна, но все равно пытаясь задержать кровь внутри. Чондэ же только усмехнулся, даже голову поднял, чтобы убедиться, что с Чонином все в порядке. Тот стоял в плотном кольце охраны Чунмёна и только нервно озирался по сторонам, словно ожидал нового выстрела. - Я думал, она все еще пользуется кислотой, - Чондэ глубоко вздохнул, а Чунмён поморщился: - Ты молчал бы. Она, похоже, думала, что ты охраняешь меня. А Чонин до сих пор один. Чондэ покачал головой: - Я и охраняю вас, босс. - Нет, Чондэ. Ты давно уже охраняешь Чонина. А меня охраняет… - попытался поправить его Чунмён, который и сам не знал, зачем они говорят об этом, когда каждая минута имеет значение, но Чондэ его перебил: - Все они охраняют только ваше тело, босс. А я теперь охраняю ваше сердце.