Я в мире Наруто?!ЧАСТЬ 2.

По всему Альянсу разнеслась неожиданная весть: все воскрешённые исчезли. Семь мечников Скрытого Тумана, бывшие каге, оставшиеся Учихи, Судзуки и многие другие — их больше не было. Похоже, Итачи сумел добраться до Кабуто, ввести его в гендзюцу и положить конец воспроизведённой им технике. Это также означало, что Саске, наконец, вышел из тени и теперь направлялся сюда. После убийства брата он затаился, привыкая к новым глазам — тем самым, что Обито достал из тела павшего члена Акацуки. И теперь он был сильнее, чем когда-либо прежде. Жаль только, что тот, кто когда-то был членом нашей команды номер семь, так и не прозрел: ни после встречи с нами, ни после смерти Итачи и их последнего разговора, ни даже после беседы с воскрешёнными хокаге, которых оживил Орочимару. Сейчас он пробирался сквозь горы и окутанные туманом леса Страны Молнии вовсе не затем, чтобы вернуться, помочь или что-то исправить. Нет. Он шёл, чтобы убить всех лордов и начать новую эру, сам написав законы будущего мира, в котором собирался править. Бестолочь. Его намерения не пугали меня. Скорее — вызывали глубокую печаль. Потому что я знала: после того, как главные враги будут повержены, Наруто его остановит. Обязательно остановит. И заставит увидеть, наконец, весь пройденный путь — кровавый, искажённый, полный ошибок. Для рядовых шиноби фронта всё будто зависло на натянутой паузе. Зецу не атаковали, мёртвые рассыпались прахом, а штаб молчал — не в силах выдать новых указаний без понимания следующего хода врага. Но работы от этого меньше не стало. Сенсоры и помощники корпели над свитками, составляли запасные планы, документировали каждый шаг. А в это время на двух дальних концах поля битвы кипела кровь. Наруто с остальными сражался с Тоби — и уже вот-вот должен был узнать, кто скрывается под маской. Пятеро каге тем временем вели бой на грани жизни и смерти с Мадарой, из последних сил противостоя его неостановимой мощи. Я же, только-только придя в себя после поступка Марино и боли в глазах, уже мчалась в сторону сражения с Узумаки и Би-сана. Мои клоны разбежались в разные стороны: один — к каге, другой — в генштаб. За недели восстановления после схватки с Пейном и странствий я сумела накопить достаточно чакры. Этого должно было хватить на то, что я запланировала. План, обкатанный за тем самым столом в глубинах тайной библиотеки Конохи, пока что срабатывал идеально. Но зрение… зрение подводило. Всё чаще я теряла фокус, линии передо мной расплывались, цвета гасли. И даже если удавалось ненадолго вернуть чёткость — всё снова тонуло в тьме.

Я почти полностью ослепла.

***

— ЛОВЛЮ! Уф… Ну и тяжёлый же вы, Какаши-сенсей! — я подхватила учителя, удерживая его под руку и прижимая ладонь к груди, чтобы тот не рухнул вперёд. Тело джонина обмякло, будто тряпичная кукла — совсем не напоминая ту натянутую, сосредоточенную струну, с которой я всегда сравнивала его раньше. — Чана… — слабо пробормотал он, — Как ты… сюда попала?.. Обито… ты была права… По его лбу скатывались капли пота, исчезая под привычной маской. Взгляд плыл где-то в пустоте, язык заплетался, а слух, казалось, вовсе отказывался воспринимать звуки — Какаши был в настоящем шоке. Глубоком, тяжёлом. И это неудивительно. Как ещё должен выглядеть человек, узнавший, что тот, кого он считал погибшим больше десяти лет, оказался жив? Очередное напоминание о том, что война была не только про смерть. Но и опустошение. Она выбивала почву из-под ног, рушила устои, ломала то, что, казалось, было несокрушимо. А Какаши… он всегда был для меня именно таким — несокрушимым. С самой первой нашей встречи, с первой миссии, он казался мне чем-то незыблемым. Всеобъемлющим. Его присутствие всегда приносило спокойствие и уверенность. В нём было что-то от отца — того, кого я потеряла дважды. Он мог быть строгим, подбадривающим, молчаливым или язвительным — но всегда оставался рядом. Всегда был ориентиром, чьё молчаливое одобрение значило больше любых слов. И вот я стояла посреди поля боя, глядя на него — сломленного, ослабленного, растерянного. И это было больно. Гораздо больнее, чем я ожидала. Впервые я ясно увидела: Какаши — просто человек. Он может дрожать, теряться, быть не в силах справиться с тем, что несёт реальность. И меня это разозлило.

Никто не смел поступать так с моим учителем.

Я злобно посмотрела на Обито, наконец раскрывшего своё лицо. Этот человек — тот самый, кто начал весь этот ужас — когда-то был таким же, как Наруто? На него смотрела Кушина, надеясь, что её сын вырастет таким же? Его новая маска со спиральным узором уже валялась в пыли неподалёку, открывая изуродованный шрамами профиль. Один глаз — алый, как у всех Учиха, — сверлил пространство насквозь. Второй давно утратил черноту — в нём теперь пульсировал риннеган. — И кто это? Очередной мусор? — презрительно бросил Обито в мою сторону. — А ты язык-то когда последний раз полоскал? — рявкнула я. — Главный мусор здесь — это ты, что предал своего друга! Реакция последовала мгновенно: он бросил в нас сюрикен, но мой клон успел встать на защиту, блокируя удар. — Ах, да... — усмехнулся он, заметив шаринган у моего двойника, и одним движением заставил его исчезнуть, — Та самая выжившая из резни. Недо-Судзуки, недо-Учиха. — Ты не имеешь права произносить название этих кланов после того, что сделал. Разве такого будущего хотела для вас ваша сокоманица Рин? — НЕ СМЕЙ! — рыкнул Обито. — Даже имя её не смей произносить! Она мертва. И ей, как и мне, плевать. А всё из-за этого ублюдка рядом с тобой! Ведь похоже он рассказал своим ученика только сладкие сказочки про команду Минато? — Я знаю правду! — закричала я, не испытывая перед ним страха. — И знаешь, что тебе скажу? Иди ты к чёрту! Его глаз дёрнулся. Мужчина вновь взмахнул фуума-сюрикеном, но на этот раз его остановила рука — светлая с жёлтым свечением. Это оказался Наруто — настоящий. — Да сколько ж можно! — рявкнул Узумаки, находясь в форме чакры Курамы. — У меня мозг уже кипит от вас! Чана-чан, лечи Какаши-сенсея. Этого беру на себя. Я тут же подтолкнула учителя назад, чтобы мы не попали под удар, и начала лечение. — Какаши-сенсей! — наклонилась я. — Какаши-сенсей, очнитесь! — я звала его, пока не добилась зрительного контакта. — То, что случилось тогда… это страшно. Но вы должны собраться, — я слегка встряхнула его за плечи, когда он отвёл взгляд. — Мадара долго промывал Обито мозги. Вернуть его будет сложно. Но возможно. Он всё ещё может вернуться. Слышите меня? Пожалуйста… Нам без вас не справиться. Я едва не расплакалась, увидев, как в его взгляде появляется жизнь. — …Ты права, — прошептал он, закрыв глаза. — Мне нужно собраться. Дай секунду… Спустя пару вдохов он поднялся. Посмотрел на меня последний раз, сложил печати — и бросился в бой: — Хирудора! Райкири! Белоснежный тигр вырвался из его рук, разбив оружие Обито в клочья. Пыль поднялась стеной. Свет от техники оказался до того яркий, что пришлось прикрыть лицо руками, защищая глаза от песка и боли. — Йо, Би! Забери Чану-чан! — крикнул впереди лис. — Что?.. Нет! — я дернулась было назад, чтобы остаться рядом с сокомандниками, но розовое щупальце уже обвило мою талию и рывком потащило вверх. Мгновение невесомости — и биджу аккуратно поставил меня на ноги прямо на свою голову. Я рефлекторно вжалась в один из огромных рогов, не в силах оторвать взгляд от открывшегося передо мной вида. Внизу — крошечные фигуры, втянутые в жестокую схватку. Отсюда даже море было видно. Я и представить не могла, насколько огромен Восьмихвостый… пока не оказалась на его макушке. — Чана? Всё в порядке? Я обернулась — и замерла. Рядом со мной оказался учитель восьмой команды. Он улыбался всё также широко, но его вид оставлял желать лучшего. Бои сильно его потрепали. — Гай-сенсей! Дайте я помогу. — Ха-ха, не откажусь, Чана. Спасибо. Я срезала ветвь дерева, что сковывала "Зелёного зверя Конохи", и, подхватив его под руку, помогла устроиться, опираясь на шероховатую кожу биджу. Теперь можно было заняться лечением — и параллельно следить за полем боя, с которого Наруто меня… тактично эвакуировал. — Простите, Би-сан. И… Гьюки-сан, да? — обратилась я к хвостатому и его джинчурики. — Я не смогу снять всё это. Откуда вообще появились эти тиски? — Обито, — мрачно ответил Гай, вытирая засохшую кровь с губ. — Эта статуя впереди… Думаю, это и есть Десятихвостый. Но по какой-то причине они ещё не могут его активировать. — Дерево слабеет, — вдруг пророкотал Гьюки. — Держитесь! Он резко дёрнулся, с лёгкостью вырываясь из пут, и в тот же миг мы взмыли в воздух. Однако полёт был недолгим — биджу мягко поймал нас на вытянутую ладонь. — Ух, тряхнуло знатно! — простонал сенсей. Кажется, у него что-то хрустнуло. — Ты как, Чана? — Я?.. Мне… Больно, чёрт возьми! — простонала я, а потом, переглянувшись с ним, внезапно рассмеялась. От стресса, от боли, от абсурдности происходящего. — Думаю, вам стоит крепко вцепиться в мои пальцы, — услышали мы сверху. — Повторять не надо! — мы синхронно ухватились за указательный палец джинчурики, и в тот же миг начался резкий подъём. Я вскинула голову, откидывая волосы с лица. Рядом появился Курама — в прозрачной оболочке чакры, внутри которой стоял Узумаки. — Уничтожим его одним ударом! — крикнул Наруто. — Да! Оба хвостатых раскрыли пасти. Между ними начала расти тёмная сфера — огромная бомба биджу, нацеленная прямо на статую. Десятихвостый вот-вот должен был пробудиться. — Держись крепче, Чана! — прокричал Гай, но в следующее мгновение я просто оглохла. Взрыв разорвал воздух, и нас отбросило. Мы не успели удержаться, но прежде чем рухнуть вниз, оказались внутри сжавшегося в кулак Гьюки — в его импровизированном убежище. Снаружи гремели удары, воздух дрожал, где-то неподалёку что-то кричал Гай-сенсей. Его бодрый голос больше не вдохновлял. Особенно после того, как округу потряс новый рёв. Этот голос не принадлежал Кураме, Гьюки или Наруто с Какаши. В нём не было ничего человечного. Только бездонная, первобытная сила.

Это был Десятихвостый, и он пробудился.

Казалось, было поздно осознавать и признавать то, на сколько же сильно мне было страшно. Мысль о спасении всех и вся теперь была очень смешной и недосягаемой, особенно в сравнении с такими гигантскими могущественными хвостатыми. Ранее я ощущала подходящую к порогу дома беду, как некий горько-солённый привкус на кончике языка или сжимающийся от спазма желудок. Но, ныне, истина предстала передо мной в новом облике. Всё ощущалось совершенно не так, как я думала. Война была не просто нечто похожим на запах смерти, — она ею и являлась. И когда она забирала людей, ещё секунду назад стоявших рядом, то не вызывала дрожи или круговорота в желудке, нет, — она вызывала беспомощность. И сейчас, не имея возможности видеть, что происходило внизу, я страшно боялась умереть или сойти с ума, буквально утопая в чувстве собственной слабости перед лицом врага.

***

Хотя Обито удалось завладеть лишь фрагментами чакры Гьюки и Курамы, он сумел активировать Демоническую Статую Внешнего Пути, запустив пробуждение Десятихвостого. Наруто и Би пытались уничтожить его мощным Шаром Хвостатого Зверя, но чудо не произошло — монстр выжил. Более того, несмотря на полученный удар, он полностью возродился. После этой атаки у обоих джинчурики не осталось сил бороться в полную мощь, а Какаши и Гай всё ещё были ранены. Что уж говорить обо мне — как я могла тягаться с таким?! Всё, что мне оставалось, — подлатать мужчин, помочь им подняться, но даже после этого надежда казалась эфемерной. Он, она… Нет, это было нечто иное. Эту тварь даже животным назвать язык не поворачивался. Это было ОНО — чудовище, изуродованное божество без эмоций, без принципов, без желаний и слабостей. Устрашающий титан напоминал коричневую раковину моллюска, усеянную шипами. Тёмные жилки пронизывали всё его конусообразное тело, а десять хвостов сзади напоминали стебли с колючими бутонами. В центре гладкого лица сиял один алый глаз и широкая, зловещая улыбка с рядами острых зубов, способных одним укусом оторвать сразу несколько голов хвостатых зверей. Фон лишь усугублял кошмар: вечернее небо было скрыто пылью, а измученная взрывами земля едва держалась под тяжестью пробудившегося монстра. В воздухе висела безнадёга. Мы были готовы принять конец, когда раздались приказы Обито и Мадары — чудовище должно было выпустить в нас гигантский сгусток природной энергии. Но в самый последний момент атаку прервали Хината и Ино. Хьюго с помощью бьякугана за доли секунды переместила сознание Яманако к нукенину, а Ино сбила координацию одного из Учих, заставив монстра выпустить смертоносную бомбу правее, в несколько километров подальше от нас. Остальные прибывшие спецподразделения накрыли поле боя плотным облаком белого дыма, скрывая нас в объятиях тумана. — Ты как, Чана? — с двух сторон подошли побитые, но живые Тойцуне и Марино. — Вы не представляете, как вы вовремя! — выдохнула я. — Мы больше не разношёрстная шайка! — прозвучал знакомый голос рядом. Это был Наруто. Он стоял в первых рядах, скрестив руки в печать клонирования: — Перед вами техника Объединённого Альянса Шиноби, которая разобьёт вас, ттебайо! Я окинула взглядом союзников. Все были здесь: Тойцуне, Марино, Какаши, Сакура, Ино, Шикамару, Чоджи, Тен-Тен, Хината, Неджи, Ли, Киба с Акамару, Шино, Гай, Шизуне-сан… А за ними — десятки знакомых лиц и многотысячная армия шиноби. Их присутствие внушало уверенность и силы, которые в какой-то момент почти покинули меня, оставив одну лишь беспомощность — это был не последний для нас шанс и бой.

Потому что мы были не одни.