Наёмники

С громким криком и грохотом мальчики приземлились на какой-то батут и отскочили в гору мягких игрушек. — Что за черт?! — воскликнул Киллуа, потреся головой. — Где мы?! Гон, ты как? — В порядке, что это за место? — По чём мне знать? Но это явно не спроста! — Ты прав, — донеслось до мальчиков из другого конца. В помещении включился свет и они на мгновение закрыли глаза, а открыв, не поверили им. — Что? Нет. Это не возможно! — прокомментировал Киллуа. — Я своими глазами видел, что ты мертв! — произнес Кил, указывая на высокую фигуру мужчины.       Перед ними стоял Хисока собственной персоной, абсолютно точно живой, только уже в совершенно другом виде. С первого взгляда могло показаться, что он умом тронулся. Волосы выкрашены в яркий оттенок, на лице грим, вместо строгова костюма наряд карточного Джокера. Мальчики не верили своим глазам. — Киллуа, кто это? — спросил Гон. — Ты чё, не видишь, это Хисока! — с воплем недоумение ответил белобрысый. — Что?! Разве? — затем мальчик пригляделся к лицу мужчины и с неким ужасом понял правоту друга. — Ахаха, — тихо посмеялся фокусник. — До чего вы забавные, даже жаль вас убивать, — после этих слов от Хисоки побежала страшно жуткая темная аура. — Это кто кого ещё убьёт! — произнес Кил и одним толчком выпрыгнул из горы игрушек и приземлился в 10 метрах от Хисоки, источая такую же жуткую ауру. — Надо было тебя ещё тогда прихлопнуть! — Рядом с ним приземлился и Гон с такой же готовностью к драке. — Думаешь получится? — Моро извращенно облизнул губы. — Будь уверен! — после этого Киллуа сделал резкий выпад вперед и хотел нанести врагу удар с правой, но Хисока увернулся и засадил Киллу коленом в живот. Одновременно с этим Гон сзади уже почти нанес удар тому правой ногой по голове, но и от этого фокусник легко увернулся; Гон пролетел мимо, но лихо оттолкнулся ногами от пола и въехал головой в бок Хисоки, нехило отталкивая того сконцентрированным нэн.       Хисока отлетел в воздух, пару раз перевернулся и элегантно приземлился на ноги в 7 метрах от мальчиков, а те уже стояли вновь в боевых позициях. — Хоо, неплохо, да, вы действительно их дети, — сказал Моро сузив глаза и рванул в атаку.       Большие часы в самом конце помещения уже несколько раз били время, хоть сначала и показались такими же игрушечными и абсурдным, как и все здесь. Битва шла ожесточенно и решительно, никто не сдавал своих позиций и тем более намерений. Мальчикам удалось разбить Хисоке губу и несколько раз сильно ударить, но для большего им не хватало ловкости. А им самим уже было сложно на ногах удержаться. — Гон, ты как? — спросил Киллуа держась за плечо, по которому пришелся последний удар. Хисока немного запыхался, но с его лица не сходила довольное выражение. «Да что б ты сыром срал!». — Держусь. Он силен, — Гон смотрел на Хисоку и его кровь словно раз за разом закипала. Он был весь в порезах и хромал на правую ногу, но его жажда битвы не угасала. Киллуа наблюдал за пристальным взглядом врага, но не мог его просчитать. «Черт! Что же делать? Если мы его не грохнем — он грохнет нас! Дерьмо! Что же, что же…». Киллуа напряг все силы чтобы что-то придумать. «Этот ублюдок явно как-то попал сюда, может, его удастся замуровать тут? Вряд ли, дверей не видно. Черт! Кусок дерьма!».       Хисока бросился в резкую атаку, мальчики уклонились в разные стороны, ожидая что они успеют сделать дабл-атаку, но фокусник на то и фокусник, чтобы удивлять. Он резко развернулся и пошел в атаку на Гона, Киллуа лишь успел чуть развернуться и краем глаза это заметить. «Блядь!». Хисока схватила Гона за ногу и швырнул в пол. Из его рта брызнула кровь. Киллуа оттолкнулся от стены с силой нен и почти достал Хисоку, но тот как раз уже пошел на снижение, и нанес еще один удар по Гону ногами, тот потерял сознание. Килла стал бить Хисоку резкими, ярыми ударами. — Твоя сила впечатляет, — произнес Хисока. — Знаешь, я убью тебя за то, что ты вырубил Гона, но спасибо тебе! — Киллуа отлетел от Хисоки и закрыл глаза, глубоко вдыхая. — Я не хотел использовать эту технику при нем, но сейчас, — аура Киллуа стала черной, его волосы, кожа и даже глаза почернели. — Потрясающе, эта техника… Твой отец бы гордился, — Хисока больше не собирался играть, теперь он хотел битвы. Настоящей битвы не на жизнь, а на смерть! — Отец? От куда ты знаешь наших родителей?! — Я их поклонник. — Лживый ублюдок, когда я тебя отметелю, ты все расскажешь! — Что ж, если моя жизнь станет в твоих руках, я так и быть перед смертью все тебе расскажу, но если твоя, — его хищный взгляд переместился на Гона. — Извращенный ублюдок! — Киллуа стал тенью и в мгновение оказался рядом с Хисокой и врезал ему с правой, что тот отлетел, но не успел достичь места назначения, как Киллуа снова оказался рядом и с ноги впечатал его в пол. Хисока впервые получил за битву такой урон. Он с помощью банджи подлетел к потолку и приземлился на верх больших часов. — Твоя техника еще сыровата, но во истину элегантна. — Заткнись! Мне нравилось, когда ты молчал! — тенью он добрался туда и сзади нанес удар между ребер, раздробив несколько, но и Хисока успел с ноги впечатать Киллуа, вот только в этом состоянии ему было все равно. Он ринулся в новую атак, нанося стремительные удары, один за другим.       Не успело пройти и десять минут битвы, как Киллуа тяжело дыша, упал на колени, его аура приняла изначальный вид. Хисока выплюнул кровь, и встал, упираясь на одну ногу, последний удар сильно задел бедро и он истекал кровью. — Что ж, теперь мы в одинаково плачевном состоянии. Твоя техника еще совсем свежа, возможно, ты первый раз её использовал и она тебя измотала, а я истекаю кровью и мне нечем закрыть рану. Как интригует, кто же из нас первый умрет, — Киллуа еле стоял на ногах, перед глазами плыло. «Черт, хреново, если и нанесу критический удар, то на уклонение от его удара сил не останется и в итоге мы оба сдохнем». — Киллуа? — Гон очнулся и медленно приподнялся, пытаясь понять, как обстоятельства. — Гон? Ты как? — Прости, я отрубился, — Гон как всегда был невыносимо прост. Он встал на ноги. — Что ж, теперь моя очередь отдыхать, одна просьба — добей его, чтобы он рассказал о родителях и я мог его прикончить! — Киллуа распластался на полу. — Океюшки, — Гон воодушевился продолжением битвы, а Хисока только наблюдал, ахреневая, что они сделали вид его отсутствия. — Если я истекаю кровью, не значит, что ослаб. — Я очень рад, если это так, — Гон окружил себя аурой, — но судя по твоему запаху, ты уже не такой интересный противник. Я был рад сражению, — Гон улыбнулся Хисоке и у того глаз задергался от такой наглости. Его, самого любителя битв, унизили, сказав, что он уже не противник. — Ты очарователен, Гон, — произнес Хисока.       Их битва началась так резво, что Киллуа на минуту показалось, что Хисоке пофиг на потерю крови, он даже признал его силу. Но как бы он не плевал на это, его организм все-таки страдал и скорость реакции с каждой минутой уменьшалась, а у Гона наоборот, увеличивалась. Финал стал очевиден для всех.       Хисока впечатался в стену и упал на пол, Гон и Киллуа подошли к нему. Он приподнялся на локтях и облокотившись, сел. — Не думал, что действительно проиграю, но признаю, я недооценил вас. Но у меня нет сожаления, я рад умереть от таких противников. — Рассказывай, — произнес Киллуа, сев напротив, у него болело все тело и он еле заставлял себя оставаться в сознании, Гон сел рядом с ним, в финальной битве его почти не потрепало, впрочем, зная его, Киллу мог поклясться, что даже оторви ему руку — он бы продолжил так же резво сражаться. — Да, как и обещал, о ваших родителях. Раз это будет последним моим рассказом, я не откажу себе в деталях, — Хисока сел более расслаблено. — У вас один отец, но разные матери, я знал всех, ну как знал, встречал, общался, несколько раз, если можно сказать, работали вместе, но более близко не знакомились.       Сначала я встретил вашего отца, это было лет двадцать назад. Тогда мне было 15 и я увлеченно постигал азы убийства. Меня не волновали законы, деньги, слава или что-то подобное, я не хотел работать на кого-то, кого могу убить. Считал это пустой тратой таланта. Но однажды на одной ночной прогулке я повстречал высокого, худощавого мужчину, с черными волосами, белой сияющей кожей и слишком спокойным взглядом. От него веяло поистине кровожадной аурой, но его спокойный вид невольно подавлял бдительность. Я так и застыл смотря на него. Это был ваш отец, — Хисока указал пальцем на мальчиков и после продолжил. — Как потом я узнал, его в наших с вами кругах знали как Корвин или Ворон из клана Мараши. Он славился своим мастерством теневого убийства; появлялся словно не откуда и тихо погружал жертву в вечный сон. — Клан Мараши? — спросил Гон, впитывая каждое слово. — Да. Этот клан начал свое существование больше 150 лет назад. Все ваши потомки были наёмными убийцами, конечно, были те, кто не хотел такой жизни, но это было редкостью и считалось упущением в воспитании. В семьях клана было положено иметь несколько жен и детей, так что если какая-то женщина упускала ребенка в воспитании из него убийцы — её убивали, как и ребенка. Старейшины были очень суровы. Я узнал это все непосредственно от вашего отца.       Корвина воспитывали более, так сказать, тщательно, потому что мать, или ваша бабушка, умерла при родах. Корвина воспитывал только отец и дедушка, прямые наследники клана. Думаю, вы можете представить себе его жизнь. Когда он рассказывал мне об этом, я впервые в жизни испытал сочувствие, но в то же время восхищение.       После нашей первой встречи и выяснения некоторых факторов я поставил для себя цель — во что бы то не стало убить его. Победить такого как он значило для меня достичь вершины мастерства. Признаться, первая моя попытка была столь ничтожна, что рассказывать стыдно. Ему было так наплевать на мои попытки, что он даже не сходил с места. За три года мне ни разу не удалось даже один удар ему нанести. — Что?! — в один голос изумились мальчики. — Да, я почти потерял стремление, но как раз тогда, когда Корвин почувствовал это, он впервые заговорил со мной. До этого, он иногда странно смотрел на меня, по правде, в каком-то периоде я думал, что он немой. Он сказал — " У тебя не получится победить меня. Не потому что ты слаб, не потому, что я так силен, а потому — что я не хочу умирать».       Эти слова так потрясли меня, что после них я не спал неделю. Меня переполняли эмоции, что я просто бродил где-то по лесу и в горах, не зная себя. Там он нашел меня, впервые, пришел сам ко мне. Я очень удивился увидев его. Мы снова сражались, но он уже не просто уклонялся от моих атак, а словно учил меня как сражаться. То время я ни за что бы не забыл. Несколько раз он предлагал мне работать с ним в паре, и это мне нравилось, смотреть за его мастерством, было для меня что для ребенка магазин со сладостями.       Прошло еще несколько лет и он снова сам пришел ко мне, но уже не один. С ним была женщина с длинными белыми волосами, она была беременна тобой, я думаю, — Хисока указал на Киллуа, — ты очень похож на неё. Он предложил мне работу, снова, не скажу, что бы он считал меня другом, но думаю по какой-то причине я стал ему так же интересен, как и он мне. После задания он рассказал мне, что у него есть две жены, ту, что я видел, Аннет, и еще одна, Дафна. Обе беременны, на одном сроке. К моему удивлению, он искренне не хотел, чтобы вы стали убийцами. Он рассказал мне, что после рождения детей он пойдет против клана. Честно, я был расстроен этим, потому что хоть его мастерство и было потрясающим, пойдя против клана у него было мало шансов выжить. И он это тоже понимал. Вы спросите меня, от куда я так много знаю. Вот мой ответ — я видел все события своими глазами и это именно я отнес вас в приют. — Не может быть… — Киллуа поражался все больше, слушая рассказ. — Увы, это именно так. Но пойти против клана это было только пол беды. В то время назревала война между кланом Мараши и Гёней Рёдан.       Курору поставил себе целью убить всех, никого не щадя. И если уйти от клана еще была хотя бы мало вероятно возможно, то прятаться вечно от Пауков — было невозможным. Корвин это прекрасно понимал, и у него остался лишь один выбор. Он не хотел, чтобы его родные, какими бы они не были, погибли от рук «безродных крыс», как он выразился. И он решил убить всех сам, и тех, и других, зная, что вероятность того, что он погибнет — очень высока. А своих детей оставить жить. В то время только вы должны были родиться. Брат вашего отца погиб еще маленьким, а больше детей ни у кого не было.       Вы родились. Клан знал, что Рёдан хочет убить всех на празднике в вашу честь, назначенным через семь дней после вашего рождения. В ночь шестого дня Корвин убил всех живых клана. Старейшину, своего отца, и трех его женщин. Я видел все. Сначала он убил женщин, потому что была ночь, и он хотел чтобы те умерли во сне. Потом, он пошел к старейшине, но тот не сопротивлялся. Он знал, о том, что он задумал. А вот с отцом у них была ожесточенная битва, жаль, я полностью её не увидел, моей задачей было забрать вас и отвести как можно дальше. Ваши матери остались с Корвином, чтобы помочь ему сражаться с Рёдан.       Корвин боялся, что они смогут вас вычислить, если он сам отвезет. В ту ночь, разыгралась буря, очень стремительно, хотя ничего этого не предвещало. К моему возвращению Рёдан уже были там, шла битва. Ваши матери сражались очень храбро, но так как в клане не разрешалось сильно развиваться женщинам их судьбы были решины.       Корвин сражался до последнего, и возможно, даже мог бы победить. Он убил четверых из пауков, оставалось ещё двое, и сам Курору. Возможно, если бы не битва с собственным отцом, он бы победил, но знаете, в тот момент я вспомнил его слова. Я видел его глаза, когда он видел меня, понял, что вы в безопасности. Думаю, он хотел, чтобы его жизнь закончилась, чтобы не навлечь когда-нибудь беду на вас. Я смотрел на сражение и не мог позволить себе остаться в стороне. И Корвин это видел. Он меня понял и был со мной согласен.       Возможно, вы не поймете этого, но уже нет разницы, мне все равно осталось от силы пять минут, — под Хисокой была значительная лужа крови, он был страшно бледен. — Ваш отец отпрыгнул от Курору и расставил руки в стороны, в этот момент я оказался у него за спиной и снес ему голову. Я убил вашего отца, потому что не мог позволить сделать это кому-то другому. Понимайте как хотите.       Тогда я сказал Курору, что давно хотел убить его, и это именно я убил вас, ещё как только вы родились. Я убедил их в том, что выкрал вас и убил, раде сражения с Корвином, обезумевшем местью, но он сошел с ума и решил убить всю семью и себя тоже. Но он помешал его самоубийству и я рад, что этим дал мне время его прикончить. После этого они оставили меня, услышав в далеке приближение полиции. А я остался. Я сказал, что это я убил клан Мараши, и меня взяли на службу. Прошло несколько лет и я снова встретился с Курору и увидел в нем для себя новую вершину. — С того дня началась уже моя история игры, но вам думаю, она уже не интересна, — Хисока посмотрел на них слабым взглядом. Гон приблизился к нему и приобнял, чем удивил. — Спасибо, дядя, — произнес тихо Гон и отошел в другой конец. Киллуа понимал его чувства, всю ситуацию и перспективу что перед ними раскрылась, но равзе можно было повернуть назад? — Я так понимаю, почему ты сражался с нами, не стоит спрашивать? Ответ очевиден, да? — Верно. — Спасибо за рассказ, теперь, мы знаем кто мы. — Нет, вы знаете, кем были ваши предки, а кто вы — вам еще предстоит выбрать, — произнес Хисока со слабой улыбкой и закрыл глаза, он знал, пришел его конец. Киллуа ничего не ответил, он нанес пронзающий удар по сонной артерии, мгновенная смерть после битвы, от детей того, кем ты восхищался — лучшая смерть для него.       Наступило тяжелое молчание. Мальчики стояли и переваривали то, что узнали и каждый уже определил для себя цель последнего убийства — Гёней Рёдан.