Последнее письмо

Здравствуй, Финьо! О, я даже представляю себе твое лицо в тот момент, когда ты читаешь эти строки. Ты хмуришься и гордо приподнимаешь бровь, но в глазах мелькают искорки, а губы непроизвольно приоткрываются... ведь так? А теперь ты смотришь в зеркало — и хмуришься еще больше... А сейчас, когда ты, немного поколебавшись, решил все-таки прочесть мое письмо, а не сжечь его немедленно в камине, мне хочется подтвердить твои опасения. Разумеется, я помню твой категоричный запрет писать тебе такие письма, но... но тебе ведь всегда нравится, когда я нарушаю запреты? Знаю, нравится, можешь сейчас не фыркать презрительно и не полыхать гневным взором. Я знаю, ты опасаешься вверять свои чувства и желания бумаге, однако, коль скоро я не могу сказать этого тебе наедине... Мне хочется поймать тебя в объятия и целовать. Долго, медленно, сладко, пока терпение твое не иссякнет и ты не начнешь судорожно сжимать мои плечи, не в силах оторваться от меня даже для того, чтобы добраться до постели. Хочется ласкать твое тело, срывать одеяния и слушать твое дыхание. Стискивать тебя в объятиях, пока ты путаешься в завязках моих одежд. Ощущать, как ты еле слышно стонешь, когда прижимаешься к моему бедру. Точно знать, что ты не можешь остановиться. Хочется, чтобы ты нетерпеливо тянул меня за руку, увлекая за собой. А когда ты замрешь, полностью отрезав себе путь назад, — опрокинуть тебя на ложе и накрыть собой. Видеть, как чувственно раскрываются твои губы... Финьо, у меня встает каждый раз, когда я вспоминаю то, что ты можешь ими делать. Можешь и хочешь. Но знаешь, я уже так давно не видел тебя, не был с тобой, что твоих губ мне будет мало. Мне хочется чувствовать, как дрожит подо мной твое тело, как напрягаются мышцы, как в глазах появляется мимолетное волнение, а потом уверенность и ожидание, жадное, нетерпеливое... Знаю, это будет нелегко, но в этот момент нужно будет остановиться. Лечь рядом, склониться над тобой, целовать распаленную кожу, ласкать естество, пока ты сам не разведешь бедра. Я люблю, когда в твоих движениях читается сила и решимость, а во взгляде — мольба. Люблю, когда ты отбрасываешь все страхи быть услышанным и стонешь — глухо, страстно. Люблю видеть, как распахиваются твои глаза, когда я вхожу в тебя. Люблю свое имя на твоих губах, когда ты становишься моим — и только моим. Я скучаю, Финьо. Скучаю по тебе, по твоей улыбке, по твоему голосу. Наверное, я поступаю не очень честно, отправляя тебе эти строки, но ведь это тебе тоже нравится? Как нравится и все то, что я с тобой делаю, когда мы одни. Я скучаю. Очень скучаю. Неужели твой отец столь плотно загрузил тебя работой, что у тебя нет ни часа, чтобы выбраться? Каждый раз, когда я просматриваю почту или слышу стук в дверь, мое сердце начинает колотиться втрое против обычного. Безумная надежда ярко вспыхивает и угасает — за последние дни от тебя не было даже самой короткой записки. Мне кажется, что я уже готов на все, чтобы увидеться с тобой. Надеюсь, желание это взаимно. Я буду ждать любой вести от тебя, мой принц Финдекано. Подписи в письме не было, но Финголфин и так догадывался, кто автор сего творения эпистолярного жанра. Этот уверенный и размашистый, но изящный почерк мог принадлежать только одному эльда в Амане, а гербовая бумага с оттиском Дома Феанора не оставляла надежды на ошибку. Нолофинвэ дернул рукой воротник рубахи, ибо дыхание перехватывало, и нервным движением выдвинул ящик рабочего стола, где стоял низкий графин крепкой настойки. Рядом с графином стояли два стакана, поскольку владелец кабинета не имел привычки пить в одиночку, но сейчас оба стакана остались чистыми — принц нолдор с громким чпоком вытянул пробку и отпил прямо из горлышка. В груди разлилось приятное тепло, но легче не стало. До того, как в руки попало злополучное послание, лорд Нолофинвэ спокойно работал с ежедневной корреспонденцией, распечатывая многочисленные письма, читая их и делая отметки в бумагах. На некоторые сразу отвечал, некоторые в раскрытом виде раскладывал перед глазами, а некоторые просто выбрасывал. Это письмо было в стопке остальных, и Финголфин даже не успел заметить, что адресовано оно не ему — он смотрел, в основном, туда, где было принято указывать имя отправителя, а здесь отправитель указан не был. Начав читать, Финголфин быстро сообразил, что послание сугубо личное, но остановиться уже не смог, хотя краска стыда и гнева до сих пор разливалась по скулам, лбу и даже шее. Сначала было даже интересно, кто настолько хорошо знает сына, что способен предугадать даже его характерные движения и реакции, но любопытство быстро испарилось. На смену ему пришло изумление, потом — осознание. Ворохнулась робкая надежда на то, что всё это может быть жестоким розыгрышем, но отправитель письма писал уж слишком ярко и образно, да так, что несчастный отец адресата представил все описанное в красках. После осознания было отчаяние и одновременно гнев — яркий, пламенный... Финголфин сделал еще несколько глотков из графина и, сдвинув в неровную кучу разложенные до этого по порядку бумаги, решительно подтянул к себе чистый лист, вверху которого гордо красовался герб Второго Дома. Набросав несколько строк, Финголфин потянулся, чтобы запечатать письмо, и занес уже было перо, чтобы вывести «Нолофинвэ Финвион», как вдруг рука его остановилась, а на губах появилась мрачная, но ехидная гримаса. Не подписав послания, он указал только получателя. Это было мелко и даже низко, но, представив себе, какой удар ждет ничего не подозревающего Маэдроса, лорд Нолофинвэ только уверился в своем решении. Письмо следовало отправить незамедлительно — Финголфин взглянул на свои дрожащие пальцы, на графин и с досадой подумал о том, что напиться сейчас, увы, нельзя. Пока нельзя. Разумеется, следовало поговорить еще и со старшим сыном, но пока на это Нолофинвэ способен не был. Несколько раз он приподнимался и снова падал обратно в жесткое, но удобное кресло. Что сказать сыну, он просто не представлял. Запретить всяческое общение с Домом Феанаро? Бессмысленно. Во-первых, все уже случилось, да еще и явно не раз. Во-вторых, все равно ведь сбежит... Потребовать придерживаться рамок дружеского общения с кузеном? Нолофинвэ даже фыркнул от абсурдности эдакого предположения. Потребовать привести домой невесту или жену? Но браки не свершаются по требованию, счастья это не принесет никому — ни деве, ни сыну, ни ему самому. Оставить всё как есть? Но эта мысль пришла в голову Нолофинвэ много позже, когда короткое, но гневное письмо уже было отправлено. Да и путь этот выглядел нечестным и трусливым. Пока лорд Нолофинвэ на разные лады уговаривал себя позвать Финдекано или хотя бы помедленнее пить, сомнения разрешились сами собой — правда, вовсе не так, как несчастный отец себе это представлял. Сначала раздался стук в дверь, но Финголфин никак не мог собраться с мыслями, чтобы ответить нежданному визитеру, и дверь распахнулась сама. За порогом мелькнули золотистые ленты в черных косах. Фингон с легким удивлением посмотрел на хранящего молчание отца и неуверенно зашел в кабинет, прикрывая за собой дверь. Взгляд Финдекано стал несколько встревоженным, но он заговорил: - Прошу простить, что отвлекаю тебя, отец, но я хотел задать тебе только один вопрос. Я не займу много твоего времени. Скажи, ты не видел письма, адресованного на мое имя? Ириссэ сказала, что было письмо, а сейчас его нет. Турьо перерыл свои бумажки и клянется, что не брал. И Аракано вроде бумагу не жевал... я у него только палантин Ириссэ отобрал... Тебе не попадалось? Финголфин дернулся, отпил из графина и со стуком отставил емкость на стол. Взгляд его потяжелел, но удержаться он уже не мог: - У меня к тебе тоже есть вопрос, Финьо. И тоже только один. И много времени я у тебя не займу... Скажи, ты давно трахаешься со своим братом? Финдекано молчал. Синие глаза его распахнулись, а лицо залило мертвенной бледностью. Он сжимал кулаки, часто и неглубоко дышал и явно не находил слов. Выражение его лица металось от гордого и бесстрашного до жалобно-несчастного и обратно, однако ни раскаяния, ни стыда в глазах сына, к своему сожалению, Финголфин не обнаружил. Лорд Нолофинвэ поднялся с места и протянул сыну распечатанное послание: - Очевидно, оно оказалось среди моих писем случайно. Я не обратил внимания на конверт, а углубившись в текст, не мог не дочитать до конца. Финдекано выхватил бумагу и торопливо вчитался в летящие строки. Сначала на лице его промелькнула улыбка, потом смущение, а потом и ужас. Фингон поднял пылающее лицо и, запинаясь, пробормотал: - Четыре года. Финголфин, уже собирающийся разразиться тирадой, осекся: - Что «четыре года»? - Ты спросил, как давно я... люблю Майтимо. Четыре года. - Похоже, это он тебя «любит», - не удержался от язвительности отец. Финдекано опустил голову, и золотые косички печально поникли. Он не проронил ни слова, только уставился в пол и облизнул пересохшие губы. Финголфин вздрогнул, вспомнив пару пассажей из письма Маэдроса, и тоже отвернулся, не желая даже глядеть на собственного отпрыска. - Отец, - почти шепотом произнес Фингон, - я... мы... - Молчи, - властно прервал его тот. - О том, что ты и что вы, я знаю и из письма. - Ты хочешь запретить мне видеться с ним? - голос Финдекано все-таки упал до шепота. - Мы поговорим с тобой позже, - отрезал Финголфин, так и не придумав, что делать с тем, что на него свалилось, и добавил. - После того, как я побеседую с твоим... Майтимо. - Не надо! - Финдекано в ужасе посмотрел на отца. - Если хочешь наказать — наказывай меня, не его! Я не... - Мы поговорим позже, - с нажимом произнес Финголфин. - Иди, Финдекано. Побудь у себя, я загляну к тебе сам. И я запрещаю тебе выходить из дома, пока мы не поговорим с тобой. - Я не уйду, - Фингон наконец обрел твердость и уверенность. - Я уже не ребенок, отец. - Вот именно, что ты уже не ребенок... - начал было Нолофинвэ, но тут под окнами раздался нарастающий шум от конских копыт, ржание и чьи-то громкие выкрики. - Майтимо... - Фингон безошибочно узнал голос возлюбленного и поднял на отца неверящий взгляд. - Зачем ты... Закончить он не успел. Несмотря на голоса где-то внизу, тяжелые шаги раздались под самой дверью, и в кабинет ворвалась высокая фигура, увенчанная растрепанной рыжей гривой. Маэдрос, одетый по-походному, с мечом наперевес, разом заполнил все оставшееся пространство в небольшом кабинете и, захлопнув дверь за собой, поздоровался: - Приветствую, лорд Нолофинвэ. Получив ваше письмо, я прибыл со всей возможной скоростью. - Нельо, - Фингон рванулся было, чтобы закрыть возлюбленного собой, но тот не позволил. Майтимо твердо отстранил его и расправил плечи: - Вы хотели поговорить, лорд Нолофинвэ? Я здесь и я слушаю вас. - Финдекано, - Финголфин повернулся к сыну. - Выйди. - Нет, - Фингон вскинул подбородок. - Ты, отец, не можешь решать за меня. - Пожалуйста, Финьо, - Маэдрос опустил разом смягчившийся взгляд. - Мы просто поговорим. Надеюсь, лорд Нолофинвэ сдержит себя в руках, и драться нам не придется. Обещаю, что потом расскажу тебе все, что смогу. - Если сможешь, - буркнул Финголфин. Фингон с сомнением осмотрел прожигающих друг друга взглядами противников, но уступил, поняв, что так будет лучше — тихо вышел. Дверь хлопнула и воцарилась тишина. Финдекано не находил себе места. Сделав несколько шагов к лестнице, он остановился и оглянулся на кабинет отца. По лестнице поднимался встревоженный Турукано: - Что случилось? - вполголоса спросил младший брат. - Почему Нельяфинвэ ворвался сюда так, будто штурмом крепость брал? Следом за Тургоном по лестнице взлетела и сестра: - Финьо... Да на тебе лица нет! Что сказал тебе отец? Что случилось вообще? Что здесь делает Нельо и почему он послал Турьо... так, как я даже не слышала раньше?.. - Ты был у отца? - во взгляде Тургона начало появляться понимание. - Ты что, ему что-то такое сказал?.. - Что сказал? - нетерпеливо повернулась к младшему из братьев дева. - Кхм, - Тургон едва не закашлялся. - Ириссэ, это... Дева быстро сложила в голове два и два и в ужасе прикрыла рот ладонью, слегка невнятно проговорив: - Ты решил признаться отцу? Финьо, да ты с ума сошел... - В чем признаться? - подозрительно оглянулся на сестру Тургон. - Ой, да подумаешь, я уже видела... - Что видела? - тряхнул косами Фингон. - Кажется, нам всем надо серьезно поговорить, - мрачно произнес Тургон. - А то ведь кому старшего брата спасать? Нам, конечно... - Видела, как вы целовались, - обстоятельно объяснила дева Фингону. - Финьо, ты дурак. Не надо было... - Я ничего не говорил, - растерянно покачал головой Фингон. - Майтимо написал письмо, а отец случайно прочел, и... - Выходит, это не ты дурак, а твой этот — дурак, - заключил Тургон. - Впрочем, я и так это знал. Что делать будем? - Не знаю, - Финдекано покачал головой. - Идите лучше, а то как бы и вам под горячую руку не попасть... - Ну уж нет, - дева сердито на него уставилась, а потом и задумчиво добавила. - Мне, может, тоже на будущее пригодится... - Что пригодится? - Опыт, - туманно ответила Аредель. За стеной кабинета что-то оглушительно грохнуло, и Финдекано вздрогнул: - Наверное, мне стоит послушать, что там происходит. - Иди, - коротко бросил Турукано. - Слышно лучше всего из уборной — там, за углом по коридору. Где стена прилегает. - А ты откуда знаешь? - удивленно уставилась на него сестра. - Ты — и подслушивал? - Не подслушивал, - оскорбился Тургон. - Изучал проектировку нашего дома. У меня чертежи рассыпались, пришлось по полу ползать — собирать. А к отцу как раз какие-то друзья пришли. Так и узнал. Чего стоишь, Финьо? Иди, я прикрою. - Я тоже, - решительно заявила Аредель. - Иди. Фингон завернул за угол и приник к указанной стене ухом. Слышно и впрямь было отлично — будто разговаривали совсем рядом с ним. - … если ты не откажешься, - прозвучал резкий голос отца. - Не откажусь, - Майтимо говорил отрывисто и четко. - Мы не только делили ложе, мы... Я люблю его. И буду с ним, что бы вы мне ни говорили. - Я готов забыть ваши... эксперименты, - раздраженно бросил Нолофинвэ. - И даже готов по-прежнему принимать тебя в доме, если ты оставишь его. - Зато я не готов забывать, - отозвался Маэдрос. - Неужели вас совсем не волнуют чувства вашего сына? Вы хотите, чтобы я его бросил? - Лучше сейчас, - твердо заявил Финголфин. - Чем больше пройдет времени, тем больше он уверится, что его чувство — истинное. - А оно и есть — истинное, - рявкнул Майтимо. - И я уверен и в себе, и в нем. - И ты мне будешь говорить о любви? Что ж, хорошо, - что-то в голосе отца категорически Фингону не понравилось. - Если, как ты утверждаешь, это все — не эксперимент, не юношеские стремления и не вся та грязь, что ты написал... Пусть будет по-твоему. Ты говоришь, что будешь с ним, что бы ни сказал тебе я. Посмотрим, что ты скажешь после того, как об этом узнает Феанаро. Финдекано вздрогнул. За стенкой воцарилась тишина, но вскоре Майтимо гораздо тише произнес: - Я поговорю с отцом. - С Феанаро поговорю я, - возразил Финголфин. - Я принял бы сына даже... даже если бы он полюбил... вот так. Эльда, я имею в виду. Но ты... ты используешь его! - С чего вы взяли? - в голосе Маэдроса прозвучали усталость и отчаяние. - Вовсе нет! Если вы верите, что можно полюбить и так, почему не верите мне?! - Почему?! Хочешь почитать те письма, что я писал леди Анайрэ, когда ухаживал за нею? Хочешь почитать, что я писал... да будь оно проклято! Хочешь почитать то, что я писал тогда, когда она подарила мне себя, но еще не была мне женой? Я писал ей о нежности и любви, а не о том... о чем писал ты! - Я не умею писать иначе, - возразил Майтимо. - Но я умею любить. - Да, про это я тоже сегодня читал... За четыре года научился уж, наверное. Я съезжу к Феанаро еще сегодня, - твердо заявил Финголфин. - А ты дождешься меня здесь. Хотя нет... Тогда Финьо надо брать с собой, а это тоже не годится... - Лорд Нолофинвэ, - Майтимо вздохнул, - если бы вы узнали все то же самое из уст Финьо, вы бы поступали сейчас так же? Фингон ожидал, что отец не колеблясь ответит утвердительно, но за стеной снова возникла пауза: - Не знаю. Но Феанаро я тоже дам почитать, пусть проникнется. Думаю, он будет восхищен твоим стилем... Финдекано вздрогнул. Допустить, чтобы отец возлюбленного узнал обо всем этом из фривольного письма, было нельзя. Если уж спокойный и вдумчивый отец взбеленился... Уговаривать отца бессмысленно, Майтимо — тем более. Выход оставался только один. Финдекано поспешно вырвался из туалета, где подслушивал, и широким шагом отправился по коридору. Финголфин, очевидно, забыл о том, что письмо вышло из его кабинета вместе с Финдекано, и юный нолдо сунул послание, которое до этого так и держал в руке, за пазуху. - Ты куда? - поймал его Тургон за локоть. - Что там? - он кивнул на плотно закрытую дверь. - Некогда объяснять, - помотал головой старший брат. - Я еду к лорду Феанаро. Немедленно. - Зачем? - Расскажу ему все, иначе будет только хуже. - Ой, - Ириссэ испуганно вскрикнула и отшатнулась. - Это же... - Финьо, - Турукано тоже занервничал, - это по меньшей мере неблагоразумно. А то и вовсе опасно. - Ничего, - Фингон нашел в себе силы улыбнуться. - Не убьет же. А все остальное — не так уж страшно. По крайней мере, потерять Майтимо — гораздо страшней. - Может, его связать? - спросил у сестры Тургон, пытаясь удержать брата. - Пусть идет, - отступила Аредель. - Представь, что будет, если и впрямь... - Мы постараемся их задержать, - вздохнул Тургон. - Только ты уж тогда поторопись. - И отправляй Хуана, если что, - добавила Аредель. - Он умный, все понимает. К дому Феанора Финдекано подъехал с пылью и топотом. Никто его не встречал, но на бряцанье медной скобы по воротам явились младшие близнецы. С любопытством оглядев сына Второго Дома и пропустив его в ворота, они, перебивая друг друга, недоуменно начали уточнять: - Финдекано? Так Майтимо же к тебе уехал... - Мчался, как на пожар! - Вы разминулись, что ли? А вроде он давно уехал... - Прочел письмо — и ка-а-ак дунул! Мы подумали, что ты его куда-нибудь под куст пригласил... - Заткнитесь, - миролюбиво посоветовал Фингон. - Вы меня в дом пропустите? - Проходи, - близнецы посторонились по две стороны двери, как почетный караул. - Лорд Феанаро дома? - Финдекано перешагнул через порог. - А, так ты от лорда Нолофинвэ, что ли? - сразу поскучнели Амбаруссар. - Дома он. Через гостиную и на второй этаж... Проводить? - Проводите, - Фингон вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. Однако с трудом сдерживаемая воля вновь дала трещину, когда он оказался в гостиной. Оказалось, что там сидят все феаноринги, и даже Хуан валялся на ковре огромной лохматой тушей. Пес вяло помахивал хвостом, отчего занавески на окне ходили ходуном. Промолчать сыновья Феанора, конечно, не могли. - О, кто пришел... - Куруфин с любопытством уставился на вошедшего. - Так Майтимо же у тебя, - с недоумением воззрился на гостя Келегорм и вдруг подмигнул. - Или... выходит, не у тебя? - Он от лорда Нолофинвэ, - мигом доложились близнецы. - Неинтересно, - заключил Куруфин. - С чего вы взяли, что я по приказу отца пришел? - Финдекано поморщился. - Я добровольно. - Зря, - меланхолично отозвался Макалаурэ, пощипывая струны и извлекая почти неслышные звуки. - А что, лорд Феанаро в дурном настроении? - встревожился Фингон. - Да нет, - задумчиво пожал плечами Келегорм. - А ты ему его испортить пришел? - Признаться, да, - Финдекано даже улыбнулся. - Я... Он несколько замялся. Говорить о цели своего визита не хотелось, но обрести союзников — хотя бы таких — хотелось. - Да ты говори, - посоветовал Атаринкэ. - Майтимо же с нас шкуру спустит, если с тобой в нашем доме в его отсутствие что-то случится. - Уже случилось, - коротко сообщил Фингон. - Мой отец узнал обо всем. И скоро он будет здесь. Мне нужно успеть раньше. В гостиной повисла гробовая тишина. Даже Амбаруссар молчали, являя собой красиво замершую скульптурную композицию. Финдекано оглядел застывшее собрание и невольно подумал о том, что сыновья Пламенного выглядят сейчас, как скульптуры леди Нерданель... - Ну всё, финиш, - коротко и емко подвел итог очнувшийся первым Карнистир. Финдекано отвернулся, не желая слышать насмешки, но сыновья старшего принца нолдор вновь его удивили. В первую очередь, Маглор, который отложил лютню и собранно огляделся: - Может, дать ему твоего Майро, Тьелко? Успеет уехать. В Валимар, например, у него там родня быть должна... - Он не уедет, - отрезал Келегорм. - Ты на него посмотри, упертый же. Может, свяжем и в подвале закроем? Для его же блага. - Майтимо прибьет... - А может, нам тогда всем зайти? - вмешался Куруфин. - Если что, все вместе отца удержим. - Плохая идея, - буркнул Карантир. - Тогда разговора не получится. - Тогда может, хотя бы меч ему дать? - осторожно предположил кто-то из близнецов, кивая на Фингона. - Нет, - тотчас возразил второй. - Безоружного отец не тронет, а отцу мало кто способен противостоять... - Тем более разъяренному, - поддержал Атаринкэ. - Иди, Финдекано. Если совсем туго будет — зови. - И коня я соберу на всякий случай, - поднялся Келегорм. - За ним никто не угонится, Оромэ подарил. - Спасибо, - растерялся Фингон. - Сестре твоей, если что, передам, мол, пал смертью храбрых, - фыркнул Келегорм. - А ты назовешься другим именем и... - Не неси ерунды, - одернул брата Маглор. - Я под дверью подежурю, - вызвался Карантир. - Вынести ее сумею, если что, не беспокойся. - Спасибо, - повторил Фингон. Его провожали все, словно он уже шел в последний свой поход... Феанор, не поднимая глаз, напряженно произнес: - Стоять. Финдекано замер, не посмев пошевелиться. Пламенный нолдо закончил какой-то расчет и поднял взгляд. На лице его отразилось недоумение: - А ты что тут делаешь? - Я пришел с вами поговорить, - бесстрашно проговорил сын Второго Дома. - Здравствуйте. - Здравствуй, - слегка иронично фыркнул Феанаро и откинулся на спинку кресла. - Садись, что ли. А то смотрю — вроде не мое... Ноло прислал? - Нет, - Финдекано отрицательно покачал головой и опустился на стул, готовый в любой момент вскочить. - Выслушайте меня, пожалуйста, дело довольно... деликатное, но очень серьезное. - Ты меня уже пугаешь, - Феанор отодвинул бумаги и сцепил руки в замок. - И какие же дела у ваниар считаются серьезными? Синяк набил? Струны на арфе порвались? Вдохновение покинуло?.. - Нет, - Фингон даже улыбнулся, как будто примерив эти «проблемы» на себя. - Дело в том, что я и Майтимо... - Я видел, что он уехал, - перебил Феанаро. - Передай ему, что если что-то натворил, прятаться бесполезно. - Мы оба... натворили, - честно вздохнул Финдекано. - Очень интересно, - уголок губ старшего нолдо пополз вниз. - Натворили вы оба, но признаваться ко мне пришел ты. Вы что, Ноло убили? Или Нельо пошел признаваться Нолофинвэ, а ты — мне? - Почти, - растерялся Фингон. - Почти убили? Почти признаваться? - И это всё тоже, - Финдекано уже сам не понимал, что говорит. - Образно говоря. - Давай без образности, один менестрель у меня уже имеется, - отмахнулся Феанор. - В общем, мы с Майтимо... вместе, - выдохнул Фингон и замолчал, ожидая реакции. - Вместе... что? - не понял Феанор. - Вместе пили? Вместе творили? Это я уже понял, говори по существу. Финдекано постарался собраться и даже досчитал до пяти про себя, чтобы успокоиться. - Мы с Майтимо любим друг друга, - отчаянно заявил Фингон. - Как муж и жена. - Чего? - Феанор нахмурился. - Ты вроде вышел уже из возраста игр в дочки-матери... - А мы и не играем, - решительно выдохнул нолофинвион. - Мы вместе, мы любим друг друга... и мой отец об этом узнал. И вызвал к себе Майтимо. Они сейчас разговаривают. А я... я подумал, что должен признаться вам... Пламенный медленно поднял взгляд и явственно попытался понять услышанное: - То есть ты сейчас пытаешься мне сказать, что... как это?.. - Я пытаюсь вам сказать, что если бы Майтимо был девой, я бы взял его в жены, - брякнул Фингон. - Но он не дева, - с той же вкрадчивой интонацией проговорил Феанор. - Но это ничего не меняет, - заверил его Фингон. - Мы... - Ты хочешь сказать, что ты ухаживаешь за ним? - отчаянно пытался вникнуть в этот абсурд Феанор. - Нет, - Финдекано уже не знал, как подобрать слова, но, заметив облегчение на лице старшего нолдо, торопливо добавил. - Ухаживания были больше четырех лет назад, а сейчас это ухаживаниями уже не назовешь... - А как назовешь? - Феанор, кажется, начал что-то понимать. - Мы делили постель, - Фингон залился краской. - Я бы предложил ему кольцо, если бы не валар... то есть обычаи... Я не мог, но если вы захотите, я даю слово, что свяжу себя с ним брачным обетом... Пламенный несколько секунд молчал, после чего начал медленно подниматься с места. Финдекано вскочил, готовый отражать атаку, но пока Феанор только говорил: - Брачным обетом?! Ты пришел сообщить мне, что желаешь взять в жены, - Феанор ехидно подчеркнул последнее слово, - моего сына и думаешь, что я с улыбкой одарю твоего отца камнем в залог помолвки?! - Нет, - поспешно возразил Финдекано. - Я пришел предупредить вас до того, как сюда ворвется мой разъяренный отец. - Пф, - Феанор даже несколько расслабился. - Разъяренный... - Он вызвал к себе Майтимо письмом и... кажется, даже ударил его, - отчаянно воскликнул Фингон. - Я никогда не видел отца в таком состоянии. - Я тоже, - почему-то удовлетворенно отозвался Феанор и добавил. - С удовольствием посмотрю. А что же довело нашего мудрого и всепрощающего Ноло до ярости? Неужели он не готов простить тебя? - Дело в том, что Майтимо прислал письмо... - Финдекано даже зажмурился. - И отец его прочел. А там было очень... личное... - У тебя оно с собой? - Да... - Дай. Фингон замялся: - Лорд Феанаро, зачем? Я все сказал вам... И почему вы не убиваете меня? И не бьете?.. - Потому что я еще не пришел в себя, - честно ответил старший сын короля. - А прочесть дай. Иначе... - Я не могу, - Фингон безотчетно нащупал шуршащую бумагу за пазухой. - Но просто поверьте, там только личное... Внезапно Феанор рванулся вперед. Переместился он так быстро, что Фингон не успел ни увернуться, ни даже защититься. Его довольно чувствительно приложили затылком о стену, перед глазами вспыхнули яркие искры, а по губам потекла кровь. Фингон пошатнулся, скорее, от неожиданности, чем от боли, инстинктивно закрыл лицо... и тут же ощутил, зачем это было сделано — под тунику скользнули тонкие сильные пальцы, а он не смог даже сопротивляться. - Что вы делаете? - отчаянно воззвал Финдекано. Феанор удовлетворенно пошуршал посланием: - И душу отвел, и... Сейчас почитаю. Пока можешь расслабиться и сесть обратно, я потом с тобой разберусь. И с Ноло тоже. И с Нельо. - Не нужно! - Финдекано попробовал было отнять лист, но Феанор отгородился от него столом и вчитался в почерк сына. Финдекано смирился с неизбежным и терпеливо ждал, внимательно глядя в лицо лорда Феанаро. Тот скептически поморщился, потом фыркнул, потом лицо его приобрело оценивающе-критичное выражение... И наконец он ухмыльнулся, возвращая измятую бумагу: - И ты говоришь, что хочешь жениться на моем сыне? Скорее, это он на тебе женится, если уж на то пошло. - Какая разница? - искренне удивился Фингон. Но Пламенный не слушал, словно говорил и не с ним: - А вроде уже и полегче стало... Что ж с ним делать-то теперь? Не выставлять же. Еще не хватало, чтобы его потом тот же Ноло приютил... И весь Тирион узнает... Финдекано! - Да, лорд Феанаро? - Фингон был готов абсолютно ко всему, только крепко сжал зубы, готовясь принять удар или выслушать что-то столь же ранящее. - Говоришь, твой отец не принял тебя? - Он... - в голосе Фингона послышалась горечь. - Он не поверил, что Майтимо любит меня. И он... - Пусть приходит, - Феанор чему-то мстительно улыбнулся. - Я с ним поговорю. - А я? - Финдекано чуть отступил. - А мы? А Майтимо? - С твоим отцом решим, - заявил Феанор. - А ты можешь подождать, даже здесь, в доме. Финголфин вошел в дом брата твердо и уверенно. В гостиной царила мертвая тишина и полумрак, по дороге ему тоже никого не попалось. Маэдрос шел за ним, гордо вскинув голову и готовясь ко встрече с отцом. Феанор обнаружился в кабинете. Он поднялся навстречу вошедшим и прищурился: - Садитесь. - Отец, - Майтимо попытался начать, но хозяин дома только отмахнулся: - Я уже знаю. - Знаешь? - Маэдрос прикусил губу. - Знаешь? - вторил ему Нолофинвэ, непонимающе глядя на усмешку на лице брата. - Финдекано твой... - Я велел ему оставаться у себя, - Финголфин раздраженно мотнул головой. - И если бы не куча ерунды, с которой ко мне пристали мои дети, я бы оказался здесь много раньше... - Сынок твой уже с час назад пришел и покаялся, - Феанор хмыкнул. - Плохо же ты его знаешь. - Финьо? - Майтимо распахнул светло-серые глаза. - Что ты с ним сделал, отец? - Ничего, - отрезал Феанор. - Сидит с моими. Пьет вроде. Кажется, его пытаются привести в чувство после разговора со мной. - И что? - бросил Финголфин. - Тебя все устраивает? - Я читал письмо, - откликнулся Феанор. - Я знаю, что значит — любить. И если твой сын не найдет у тебя понимания... Ну что ж... - Феанаро, - Финголфин изумленно воззрился на брата. - Я тебя не узнаю... - Я сам до свадьбы не дотерпел, - цинично откликнулся Пламенный. - И ты — тоже. - Но ведь дело не только в этом... - И письма я тоже... всякие писал. Довольно грамотно, кстати, Нельо, - Феанор одобрительно посмотрел на старшего сына. - Моя кровь и мое воспитание... Я только не понимаю, что ты в нем нашел... Достойных нолдиэр мало, что ли? - Я люблю его, отец, - твердо откликнулся Майтимо. - Да понял я это по твоему письму, - вздохнул Феанор. - Я скорее так, для порядка... Так, Ноло, теперь ты! Надеюсь, ты не собираешься говорить об этом моему отцу? - Нашему, - машинально поправил Финголфин и задумался. - Я не хотел бы, чтобы он узнал. Он огорчится... Впрочем, я вообще не хочу, чтобы кто-то знал! - Я тоже, - по-деловому кивнул Феанор. - Что будем делать с ними? Нельо, сядь и молчи. - Сам не знаю, - расстроенно проговорил Нолофинвэ. - Возьми себя в руки. Сначала надо решить, а горевать потом будешь. Я тоже... потом буду... Финголфин явно внял совету и посмотрел на брата более осмысленно: - Я не желаю огласки. Ни о каком публичном признании этих... отношений речи не идет. Мы с тобой оба имеем влияние на народ нолдор... Феанор слегка улыбнулся, но промолчал, слушая дальше. - … и наш отец — король нашего народа. Я даже не хочу представлять, какой может быть реакция. А реакция валар, Феанаро? Вряд ли это будет одобрено... - Когда не надо, валар весьма лояльны в вопросах брака, - поморщился Феанор, перестал задумчиво прохаживаться взад-вперед по кабинету и резко развернулся к сыну: - Нельо, кто еще знает? Майтимо слегка покраснел и смолчал. Теперь взволновался уже собранный и невозмутимый Феанор: - Нельо... говори немедленно! - Из семьи или вне семьи? - уточнил Маэдрос. Финголфин прикрыл глаза рукой, а Феанор только сжал зубы и проскрипел: - Называй всех. - Вне семьи только трое, двое моих друзей и приятель Финьо... Мы в них уверены. А в семье... ну... - Ну?! - Да все почти... - Что остальные мои сыновья знают, я уже понял, - поморщившись, кивнул пламенный нолдо. - Когда они Финдекано отсюда забирали... - Феанаро, ты с ним что сделал? - встревожился Нолофинвэ. - Все с ним в порядке, - отмахнулся тот. - Нельо, кто еще? - Турукано знает, - начал перечислять Маэдрос, - Ириссэ никто не говорил, но я ее как-то заметил, когда мы... Финьо я не сказал, не стал расстраивать, но она, кажется, тоже знает. - Так вот почему они меня удерживали сегодня, - прозрел Финголфин. - Феанаро, у меня заговор в собственном доме! - Не жалуйся, у меня — тоже... Нельо? - Ну, Финдарато еще знает... а вот его родители и братья пока нет... ну, наверное. А больше никто не знает, отец! - Никто не знает, кроме всех, - пробурчал Феанор. - З-замечательно... И что, все так легко восприняли? - Нет, что ты, - с воодушевлением отозвался Майтимо. - Тьелко до сих пор издевается втихомолку, а Морьо говорит, что мы можем делать все что хотим, главное — подальше... С Турукано так мы и вовсе... поругались немножко тогда. А Финдарато расстроился. - А этот-то чего расстроился? - машинально спросил Феанор. - Из-за нашей судьбы. И несовершенства мира. - Ну-ну, - отстраненно покивал старший принц. - Ноло, это меняет дело. Так, слушайте оба мое решение... Ноло, ты там потом тоже решишь что-нибудь, меня это не интересует... Нельо! Запомни сразу — я не рад сложившейся ситуации. Совершенно. Я не собираюсь тебя в чем-то ограничивать, но... подальше от меня, хорошо? И постарайтесь все же сделать так, что если весь Тирион об этом узнает, то это пройдет постепенно. С площади не орите... - Не будем, - поспешно кивнул Маэдрос. - Нельо... - Финголфин, несколько отвлекшийся, пришел в себя. - Я хочу тебе сказать... - Говори, - Феанор развернулся к брату, ожидая, что тот скажет, не меньше Майтимо. Нолофинвэ с трудом продолжил: - Мне нелегко это принять, но я доверяю тебе сына, и... Сделай так, чтобы он был счастлив. Тогда, возможно, и мне будет легче. - Я обещаю вам это, лорд Нолофинвэ, не потому, что вы попросили меня, - ровно ответил Маэдрос. - Я обещаю это потому, что сам этого хочу. Отец, ты дозволишь нам с Финьо сейчас уйти? - Тебя я не держу, его — тем более, - буркнул Феанор. - Как — «с Финьо»? - вскинулся Финголфин. - Я думал, что уведу его домой... - Я обещал вам сделать Финдекано счастливым, - Маэдрос постарался скрыть усмешку. - Прямо сейчас и начну. - Подальше, - напомнил Феанор. - Тогда я, пожалуй, останусь здесь, - Нолофинвэ вздохнул. - Феанаро, нальешь? - Если ты останешься здесь, они к тебе домой отправятся, - прозорливо напомнил старший принц нолдор. - Пусть, - Финголфин только отмахнулся. - Нельо, и... не пиши больше такого, а? А если пишешь, то хоть запечатывай лучше.