Поттер, я твой опекун!

Раз — перестань орать! Два — не бросай ложку на пол. Три — не тяни меня за волосы. Четыре — не трогай эти банки! Пять -…. спасите меня, БЛЯТЬ!!!

***

— Представьте, что это ваш сын Северус. — Дамблдор, запускает похотливые влажные ручонки, в чашку с засахаренными лимонными дольками, которую полчаса назад, Снейп принес ему собственноручно. Зельевара начинают раздражать масленые глазки директора, выглядывающие из-под очков-половинок. Он уже не считает его таким мудрым, /по правде сказать, и до этого не считал! /Дамблдор не въезжает. Дамблдор капитально не в теме! — Мой сын никогда бы не был таким! — Резко, броско. /Дамблдор любит настойчивых/. — Северус, вы считаете ваши сперматозоиды, достигшие годовалого возраста, сразу бы уселись за докторскую диссертацию?! /Директор будто практиковался в нестандартных подъебах, с использованием метафор/. — Нет! Но точно бы не стал опорожняться на рецепт философского камня… — Устало, склонив голову /на колени к Дамблдору, ну, а вдруг, хоть это поможет/, набок. — Северус вы портите мне аппетит, или пристраивайтесь к моим долькам /наверное, к лимонным… наверное…/, или падите прочь! — Дверь кабинета резко открывается. — В жопу себе засунь свои дольки. — Стиснув зубы, вылетая на лестницу. — Северус, проказник, осторожнее, мне могут понравиться твои идеи! — Быстрым шагом, практически бегом, подальше от этого кабинета, подальше от этого замка. В тупик. Тупик своей жизни. В свой личный ад!

***

— Тебе всего два года, а ты уже точная копия своего ПОЛУ — дурка отца! Вот она — недостающая половина! — Отшвыривая от себя все записи — в голове такой кавардак, что в них сейчас совершенно невозможно разобраться, даже такому уравновешенному, всегда сдержанному зельевару. Господи, не уже ли такого искупление за чертову метку на моей руке? Брось меня в пламень, заставь гореть в адском огне, заморозь во льдах, только забери, пожалуйста, это неугомонное, что-то постоянно жующее, и вечно орущее исчадие… так стоп. Почему не орем? Тишина такая долгожданная и желанная, сразу, как-то впечаталась в сознание Снейпа плохими предчувствиями /уже можно начинать панику? / Маленький сверток, всунутый дотошным Дамблдором, в руки Снейпу полгода назад, успел вырасти, научился вылазить из кроватки, и обзавелся собственным не хилым таким агагушным мнением. Снейп в этой гонке явно проигрывал, вяло парируя лишь свежими залысинами /не по доброй милости, но по случаю тяжелой руки Гаррика/, и парой десятков седых волос, что впрочем, было даже к лицу угрюмому зельевару. — Мистер Поттер! Какого… Минус пятьдесят очков Гриффиндору, мать его, заранее!!! И перестаньте ссат… перестаньте это же персидский ковер! Был… когда-то… — Агуу! — /не убавить — не прибавить/. — Меня радует лишь то, что я много чего смогу рассказать о вас в Хогвартсе, как только вы туда поступите. Я подожду, /если доживу/, подожду… — Зловещая ухмылка в уголках рта, и вот уже Снейп, облаченный в домашний фартук /у зельеваров свои ролевые игры/, и со шваброй, на карачках, с усердием драит высокий ворс ковра. А все потому, что: — Северус, попытайтесь не использовать магию при Гарри. — В каком смысле, профессор, я, в конце концов, маг или кто?!  — В первую очередь вы мать…. эээ то есть — отец… опекун! Северус, хватит давиться моими дольками, /все-таки были случаи принятия их на грудь/, я боюсь, что использование магии, может пробудить в Гарри страшные воспоминания, нам не нужен травмированный мальчик! — А травмированный профессор зельеварения вам нужен? — Северус не пытайтесь меня разжалобить, вам все равно не светит должность преподавателя защиты от темных искусств. /Непреклонный Дамблдор/. И вот усердно очищая ковер, в столь малопривлекательной позе /другие Снейп по жизни просто не принимает — не его это/, он буквально почувствовал, /в прочем уже было поздно/, как по его спине, что-то карабкается вверх, туда, где зияла макушка, с лужайками редеющих волос. — Это, что еще за поведение? И что это значит?! — Невозмутимо, /трудно оставаться в такой позе невозмутимым, но Снейп он вообще способный/ но, уже предвкушая очередной коллапс собственной жизни, осведомился Снейп, у недосягаемого его взору отпрыска Поттера. — Аш — а — дка! — Чего? — Аша-дка! — Кого? — Ашадка! Го-го! /разговор в психиатрической больницы двух врачующихся/. — Это возмутительно! Вы будете лишены манной кааааааа… — И прочие протесты Снейпа тут же потонули в крике отчаянья и прощания со своими оставшимися волосами, потому что безжалостные, но очень ловкие ручонки будущего гриффиндорца, уже зажали их в своих маленьких кулачках и теперь с неописуемым /ОпИсИвать то уже нечего/ восторгом тянули на себя, подобно вожжам. — Го-Го, ашадка! — Го-го! — Угрюмо подтвердил Снейп, совершая по неочищенному ковру, круг почета гарцующего рысака.