Расплавленные крылья

Глава 6. Вдоль извилистой тропы       В одно мгновение, окутавшая её со всех сторон тьма, что казалось обладая собственной волей, поглощала ни только свет и звук но вовсе лишала каждого органа чувств, внезапно рассеялась, нехотя выпуская свою совершенно деморализованную добычу, из хищно непреодолимой хватки.       С глухим вскриком, который на сей раз наконец таки достиг ушей хозяйки, в отличии от нескольких прошлых своих версий, представлявших собой не более чем беззвучно открывающийся рот, Нами неуклюже приземлилась на тут же подломившиеся в коленях ноги. Успешно утратив к тому моменту ощущение пространственной ориентации она рефлекторно загребла руками воздух тщетно пытаясь отыскать точку опоры, однако разумеется не достигнув и намёка на успех едва не распласталась по земле. Будучи в последнее мгновение лишённой сего сомнительного удовольствия, вовремя подставленной рукой, мягко удержавшей её в вертикальном положении.        - Прости. Иногда забываю, что для не подготовленного человека первый переход всегда несколько неприятен, - успел донестись до неё знакомый голос молодого дозорного, прежде чем разобравшийся в путанице импульсов мозг, отреагировал на преступную вольность посмевшего коснуться её парня, резким тычком локтя во встретивший острого "вторженца", интуитивно окаменевший живот.       Рывком отстранившись от в который уже раз, ни коим образом не отреагировавшего на грубость провожатого, девушка пару раз тряхнула плечами, словно бы сбрасывая противные ей ощущения чужого прикосновения, прежде чем наконец окинуть взглядом до боли знакомый пейзаж.       Погружённый в прохладный полумрак, едва вступившей в свои права ночи, покатый склон не высокого пригорка венчал старый, но вполне крепкий домик, уютно устроившийся по соседству с аккуратными рядами мандариновых деревьев, тихо перешёптывающихся изумрудными кронами, под лёгкими дуновениями вечернего бриза.        - Что мы здесь делаем? - скользнув напоследок глазами по тёмным провалам оконных проёмов, перевела Нами моментально оледеневший взгляд на молча ожидающего её реакции человека.       Без труда выдержав направленный в его сторону негатив, дозорный вместо ответа лишь плавно качнув головой шагнул в сторону, пропуская мимо себя молчаливо бредущего в направлении хижины, худощавого паренька.       Остекленело уставившись на хрупкую фигуру, чьих черт, выхваченных из мрака лунным светом, с лихвой хватало дабы проследить самую непосредственную связь со стоящим напротив дозорным, Нами едва успела освободить путь не обращающему на неё никакого внимания, угрюмо плетущемуся вперёд маленькому человечку.       Вопросительно покосившись на безучастно замершего шиноби, как будто не видящего в происходящем ничего сверхъестественного, девушка уже было собралась положить конец разыгравшемуся спектаклю, выпустив наружу весь объём заполнивших её разум догадок и домыслов, когда рефлекторно брошенный в след пареньку взгляд, призванный убедиться в наличии причины для будущих претензий, внезапно уловил неясное движение на самом верху покатого склона.       В то же мгновение, как размытая тенями фигура, высокой стройной женщины, мучительно медленно обрела чёткость форм, позволяя до невыносимой боли в глазах напрягающей зрение Нами, рассмотреть свою довольную ухмылку с зажатой в зубах, тускло тлеющей сигаретой, ноги побледневшей девушки бессильно подломились, роняя свою хозяйку на редкую траву, проросшую рваными островками вдоль узенькой, пыльной тропинки.        - Если хочешь, - спустя пару мгновений, мягко опустившись рядом предельно аккуратно коснулся Учиха плеча своей спутницы, на долю секунды прерывая бьющую её мелкую дрожь беззвучно скатывающихся по щекам горящих слёз. - У нас не так много времени, а это воспоминание не является ключевым. Но если хочешь, ты можешь подойти к ней, - поймав на себе взгляд, наполненных горечью глаз девушки, переживающей сейчас очень знакомую ему боль, слабо улыбнулся Итачи, кивая в сторону оживших фрагментов своей памяти. - Иди. Я подожду тебя здесь.

***

      Небольшая книжная лавка, как обычно пустующая в столь ранний час, когда солнце едва успело коснуться, аккуратно уложенной на крыше, тёмно голубой черепицы, с венчающим самую её, остроконечную верхушку, резным флюгером в виде крошечного кораблика, поймавшего расправленными парусами попутный ветер, встретила своего постоянного гостя, густой тишиной и ставшим уже чем то большим, чем просто набор запахов, непередаваемым ароматом бумажных изданий, беззвучно искушающих молодого юношу, таящейся внутри них, крупицей истины, надёжно скрытой, среди бесчисленного множества, неподдающихся осмыслению историй и легенд, полнящихся загадочными существами, доблестными героями и нарушающими сами законы мироздания подвигами, несмотря ни на что, дошедшими до настоящего времени сквозь века, и теперь томящимися в ожидании новой жизни, что им может подарить, пылающий первозданным, искренним любопытством, пока ещё не запятнанный суровыми реалиями бытия, юный ум ребёнка.        - О, вы сегодня вновь с компанией, - заспанно зевнул, принимая протянутую ему монету, преклонного возраста, седой старичок, чья длинная, прямая борода, будучи в иные дни расчёсанной и аккуратно приглаженной, сейчас больше походила на пучок соломы, обличая своего владельца в не столь давнем подъёме с кровати, в виду пагубной, особенно в его возрасте, привычки засиживаться далеко за полночь, перечитывая наиболее полюбившиеся старческому уму, ветхие книги, не выставляемые на продажу не только по причине чрезмерной привязанности к ним хозяина, но ещё и "благодаря" крайней хрупкости и немалой редкости, в большинстве своём, коллекционных произведений. - Это хорошо, - с добродушной улыбкой, легонько потрепал он сухой ладонью, короткие рыжие волосы, с интересом глазеющей по сторонам девочки, сидящей на руках своего спутника. - Приятно видеть, что осталась ещё в наши дни, тянущаяся к знаниям молодёжь.       С этими словами, хозяин рукописей, жестом пригласил молчаливого парня проходить к полюбившейся ему в последнее время, видавшей виды, продавленной, но от этого не менее удобной, потёртой софе, расположившейся у всё ещё зашторенного окна, а сам, по старой и к слову уже абсолютно не актуальной привычке убедившись, что юный книголюб, бывающий здесь, без преувеличения, каждый божий день знает, что и как делать, неторопливым шагом, направился в сторону не плотно прикрытой двери, из-за которой, с каждой секундой всё настырнее, начинал доноситься, пока ещё тихий свит вскипающего чайника, разбавляемый воздушным ароматом, свежего масла и домашнего хлеба.       Проследив взглядом за сердобольным стариком, не без основательно полагая, что тот, несмотря на многократные вежливые отказы и намёки, о необязательности такого рода проявлении гостеприимства, непреклонно оставаясь верным своим принципам, как обычно попытается угостить его своим фирменным чаем и песочным печением, одновременно с тем, начиная обсуждать ту или иную историю, вычитанную им из очередной книги, Итачи со вздохом, аккуратно отцепил от шеи, крошечные пальчики сводной сестры, по всей видимости, вовсе не горящей желанием прекращать утренние покатушки на его руках, и бережно опустив ребёнка на мягкое сидение диванчика, привычным движением, потянул в сторону, тяжёлые шторы, из несомненно дорогого, красного бархата, невесть какими судьбами, попавшего, на отнюдь не являющийся торговым и уж точно не славящийся богатством, крохотный архипелаг.       Глухо звякнув давно, а может и вовсе никогда не чищенными медными кольцами, коими и цеплялась за увесистую, деревянную гардину, полоска ткани сползла на самый край, зкреплённого болтами шеста, где тут же была собрана и обернута, коротенькой петелькой из совершенно не подобающего столь благородному материалу, обычного куска, рыболовной бечёвки.       Повторив, не хитрую процедуру, ещё четыре раза, подросток споро обошёл по кругу широкий зал, выстроенного в виде симметричного шестиугольника здания, после чего, наконец разделавшись с обязательной частью работы, являющейся негласным условием, для столь ранних посетителей местного кладезя знаний, удовлетворённо кивнул самому себе, неосознанно отмечая, как казалось бы, простейшее и от того привычное каждому нормальному человеку явление, называемое лучами солнца, залившего пыльные полки, преобразило мрачную гостинную, в мгновении ока, превратив её, в уютное гнёздышко, пропитанное запахом, мутящих разум, невероятных историй, описанных в зазывно подмигивающих со своих деревянных постаментов, бесчисленных книгах, то и дело, пускающих в глаз, отражённые металлическими переплётами, игривые солнечные зайчики.        - Ну вот, - бегло пробегая взором по заполненным до отказа полочкам, тихо произнёс молодой наследник Учиха, приближаясь и вновь беря на руки, во всю тянущуюся к нему, рыжеволосую кроху. - Так гораздо лучше, правда? - не удержался он от того, чтобы поддавшись зародившемуся глубоко внутри чувству, запредельно приятного сердцу дежавю, одарить довольную проявляемой по отношению к ней заботой девочку, нежной улыбкой, выбившей из груди ребёнка, почувствовавшего изменившийся на куда более лёгкий, ранее серьёзный настрой брата, заливистый, чистый смех, похожий на звон крошечного серебряного колокольчика. - И что же мы будем читать сегодня? - под аккомпанемент хихиканья прижавшейся к его плечу девчушки, шагнул Итачи к ближайшей полке, на изучении чьих потрохов, их с недавних пор неразлучный, стараниями полюбившей проводить с ним время Нами, семейный дуэт, остановился ещё вчера, благополучно окончив, зачитанный в слух, толстенный корабельный журнал некоего не названного капитана, привезённый с самого Гранд-лайн, опять же, пожелавшим остаться неизвестным умельцем, виртуозно превратившим отрывистые записи дневника, во вполне читабельный сборник, исторических хроник, каждая отдельная глава которых, будучи посвящённой отдельному приключению отважной команды, пестрила многочисленными фактами и размышлениями, незаметно затягивая читателя, не хуже хорошего, фантастического романа.       Прошествовав несколько раз вдоль закругляющегося по краям стеллажа, в терпеливом ожидании окончания веселья своей подопечной, Итачи успел изучить и подметить для себя, несколько наиболее интересных изданий, чьи названия, а кое где и авторство, если и не обещало наличие чего то стоящего, то как минимум давало надежду, на не стопроцентную выдумку, своего содержания, когда его безостановочно перемещающийся с корешка на корешок взор, внезапно зацепился за как будто ни чем не примечательный, потрескавшийся и уже слоящийся по краям, кожаный переплёт, удерживающий внутри себя, судя по беспорядочно выглядывающим наружу уголкам, иссохших страниц, бессистемно перемешанные листы, исписанной вдоль и поперёк, мятой бумаги.       Не понимая, чем именно его заинтересовал, столь неопрятный представитель литературного братства, парень всё же не сумел, просто пройти мимо. Остановившись напротив неизвестного документа, а это был именно документ, сделал подросток вывод, заметив кусочек, явно правительственной печати, примостившейся на самом краю одного из остроконечных уголков, Итачи некоторое время просто стоял, молча наблюдая за рукописью, словно та могла ожить и отрастив себе набор острых зубов, отхватить пару пальцев, попытайся он протянуть к ней руку, когда незаметно притихшая Нами, умудрившись проследить за взглядом старшего брата, вывела того из транса нечленораздельными угуканьями, сигнализирующими о крайней степени её заинтересованности в созерцаемом предмете.       Мелко вздрогнув, успевший к тому времени, ни только отстраниться от реальности, но и в прямом смысле слова погрязнуть в воспоминаниях, подросток несколько раз моргнул, восстанавливая картину событий, прежде чем, уловив периферийной частью зрения, протянутую к книге, детскую ладошку, снять бумажный носитель информации с полки, преждевременно пересадив сестру, на импровизированную перекладину, согнутой в локте, левой руки.

***

      Изумлённо глядя, на крошечную версию самой себя, до сего времени ещё не знающую о грядущих в её жизни испытаниях и боли, Нами неосознанно протянула руку к как будто заметив, улыбнувшейся ей девочке, когда темноволосый подросток с умными глазами, отдалённо напоминающий сурового дозорного, молча стоящего подле неё, внезапно шагнув в сторону, растворился в облаке серого дыма.        - Нет! - дёрнулась было девушка, пытаясь поймать пальцами, стремительно растворившуюся рябь. - Стой! Вернись!        - Нами, я ведь уже говорил тебе, - увенчав бесплотные попытки, уже и без того, всё осознавшего разума, удержать давно сгинувшие в прошлом образы, раздался из-за её спины, тихий голос молодого человека. - Они не видят и не слышат тебя. Это всего навсего проекция моих воспоминаний, наделённая забытыми тобой чертами.        - Знаю я всё! - вновь ощутив в груди, неприятное томление, плавно преобразовывающиеся в неоправданную злость, грубо бросила через плечо, гостья чужого разума, с секундной заминкой уже чувствуя отдачу в виде уколола совести. - Ещё в первый раз всё поняла, - чуть менее горячо добавила она, не глядя на своего проводника.       Немного выговорившись, Нами медленно опустила голову, под спокойным взглядом, молча позволяющего ей прийти в себя шиноби, сжимая и расслабляя кулаки в такт, в который уже раз сбившемуся дыханию.       Проведя подобным образом, следующие пару минут, не взирая на неоднократно упомянутом пределе доступного им времени, девушка наконец совладала с переживаниями, как будто нехотя разворачиваясь лицом к своему спутнику, чьего прямого взгляда с недавних пор начала активно избегать. Словно тот мог прошить её насквозь, выдернув ещё часть болезненного прошлого, надёжно запертого внутри её детской памяти.       Обнаружив к своему счастью что молодой человек, преследующий радиально противоположные цели, в данную секунду учтиво оставив её в относительном одиночестве, ковыряет краем подошвы не существующий в реальности ковёр под своими ногами, девушка с облегчением резко увела глаза в сторону.        - Зачем? - не удосужившись оповестить, запоздало отвлекающегося от своего занятия собеседника, о готовности продолжить их прямо сказать с трудом движущееся общение, спиной задала вопрос Нами.        - Что именно ты имеешь в виду? - совершенно резонно, отзеркалил её слова Учиха, не собирающийся в столь нестабильной обстановке, бить наугад известными ему фактами. - Уточни пожалуйста.        - Зачем ты привёл нас сюда? - по привычке не сделав поправку на вежливость, ткнула она носом парня в суть своего вопроса. - Чем ещё я по твоему могу интересоваться?       Опустив подробности о том, что всё ещё отдающий грубостью тон, после всего того что он продемонстрировал ей, должен был безвозвратно исчезнуть, или на худой конец хоть капельку смягчиться, со вздохом повёл рукой Итачи, принимая решение лишний раз не нервировать девушку, звуками своего голоса.       Отозвавшись на команду своего владельца, очертания опустевшей комнаты утратив на мгновение чёткость форм, стремительно сместились немного в сторону, прежде чем вновь собраться вокруг отшатнувшейся назад девушки, моментально приковывая всё её зрительное внимание к двум детям, уютно устроившимся на скрипучей софе и присоединившемуся к их компании старичку, виденному ранее в роли хозяина читального зала.        - В самом начале, ты задала вопрос. Почему я покинул остров, оставив вас одних? - тихо приближаясь к девушке, с затаённым дыханием пытающейся аккуратно коснуться крошечной ручки рыжеволосого ребёнка, неспешно пояснил дозорный свои действия. - Честно признаться, то что ты видишь в данный момент, является ни только искомым ответом, но и отправной точкой к очень многим событиям моего прошло, настоящего, да наверняка и далёкого будущего тоже, - наклонил он голову, переводя взгляд с сестры на темноглазого подростка, что совсем скоро поддавшись соблазну, проверить первую более менее реальную зацепку, случайно попавшую к нему в руки, будет готов сделать роковой шаг по лестнице их общей судьбы опустив вниз ногу, уже занесённую над распростёршейся под ней, бездонной пропастью. Глухо кашлянув в кулак, поймавший на себе косой взгляд Нами, по всей видимости привлечённой его затянувшимся молчанием, Учиха спешно продолжил, на ходу отбрасывая в сторону бессмысленные предположения о возможности иного исхода, не получившего своего места в давным давно свершившейся действительности. - Кроме всего прочего, не взирая на кажущуюся со стороны незначительность, этот фрагмент памяти, является одной из фундаментальных составляющих моей личности. Наше время здесь подходит к концу, так что смотри и слушай очень внимательно. Потому как это последнее, что я продемонстрирую тебе в этот раз.       С этими словами, до сего времени недвижимые фигуры людей, словно заводная игрушка с отпущенным детскими пальчиками ключом, едва заметно вздрогнули обретая жизнь и как ни в чём ни бывало, наполняя тихими голосами размеренной беседы призрачную комнату, навеки запечатанную поразительной силой молодого человека, внутри его собственной памяти.

***

      Отозвавшись, едва различимым скрипом, теряющимся за звоном размешивающей сахар, чайной ложечки, то и дело касающейся стенок, изящной фарфоровой кружки, софа покорно приняла вес, опустившегося на мягкое сидение парня, и не пожелавшей слезать с его колена, рыжеволосой девчушки.        - Гол Д. Роджер, - прищурившись, медленно прочитал Итачи, пару раз наклонив, перетянутую тонким ремешком книгу, заставляя выцветшие буквы, выгравированные некогда позолоченными чернилами на испещренной царапинами обложке, на мгновение проявиться, отразив гладкой поверхностью, попавшие на на неё лучи, заглядывающего в раскрытое за спиной юноши окно, утреннего солнца. - Похоже нам с тобой, снова попался чей то дневник, - улыбнувшись, с интересом наблюдающей за его действиями сестрёнке, начал он осторожно, снимать перехватывающую загадочное издание, самодельную стяжку, однако завозившись с как на зло, заевшей пряжкой, явно не вскрывавшейся уже долгое время, привлёк внимание, разобравшегося с чаем старика, раскладывающего теперь в хрустальной вазочке, изображающие бутоны экзотических цветов, шоколадные конфеты и наполненное малиновым джемом, песочное печение.        - Не уж то, молодой человек, - не отрываясь от как оказалось затянувшего его, несколько педантичный ум, занятия, как будто осуждающе покачал головой, хозяин библиотеки. - Вы никогда не слышали о короле пиратов? О Голде Роджере, прозванном золотым Роджером?        - Золотой Роджер? - кое как, сумев таки ослабить проклятую железяку на пару креплений, достаточных для появления небольшого свободного пространства, попросту стянул Итачи петлю с книги, прежде чем, поднять глаза, на оправдавшего его "опасения", гостеприимного собеседника, решившего составить им с Нами компанию, за уже вторым для них, поздним завтраком. - Никогда не слышал этого имени, однако судя по вашим словам, - опустил он руку, мягко отбирая у девочки, вознамерившейся попробовать на зуб, освободившийся от прямых обязанностей, пыльный ремень, и всучая ему на смену, вовремя предложенное стариком, сахарное угощение. - Он должен быть, достаточно знаменит.       Выслушав ответ, старик лишь криво усмехнулся, и со снисходительным выражением на лице, свойственным преданным своему делу учителям, откинулся на широкую спинку, занятого им кресла.        - Скажите мне юноша, - с удовольствием отпив из кружки, ароматной жидкости, кивнул после небольшой задержки, представитель старшего поколения. - Вы, на сколько я могу судить. А уж поверьте мне, если в чём я и разбираюсь, так это в людях. Не только не по годам умны и сообразительны, - повёл он рукой, как будто намекая на отнюдь не часто захаживающих в его заведение, ровесников парня. - Но также, умеете ценить получаемые знания к коим так рьяно стремитесь. Однако, - хитро прищурился владелец длинной бороды, на чьём проницательном лице сейчас, несомненно красовалась, скрытая седыми усами, зазывная улыбка. - Хоть вы и пытаетесь это скрыть, уделяя внимание по сути изначально ложной информации, помимо обучения, если такой пункт, вообще имеется в вашем списке приоритетов, увлечённо ищете нечто, чего возможно и сами до конца не понимаете, но на что, по вашему мнению, может указать одна из моих книг.       Договорив, пожилой человек, с интересом уставился на сидящего напротив паренька, ища в его мимике подтверждение своих слов, однако тот вопреки надеждам, ни только не выдал своих истинных целей, по средствам отпирательств и иных способов пускания пыли в глаза, а всего навсего коротко пожал плечами, не дрогнув при этом ни единым лицевым нервом.        - Выходит, - после недолгих переглядываний, решил таки Итачи, нарушить затянувшееся молчание, желая всё же получить информацию, которую несомненно припас, седовласый хитрец, растерявший весь запал, после того, как его пробивная теория, не произвела должного фурора. - Эту книгу, я не замечал ранее не по тому, что она затерялась среди сотен других, - передал он письменный труд, законному владельцу, побуждая того, самостоятельно продемонстрировать её тайны, которые в ином случае, могли быть, попросту пропущены, менее искушённым в данном вопросе шиноби. - Вы сами поставили её на полку, сегодня утром, когда услышали стук в дверь, рассчитывая, что я обращу на неё своё внимание.        - Виновен, - внезапно обуздав расстройство от несостоявшегося расследования, поднял старик руки в примирительном жесте. - Вы и правда весьма проницательны.        - Значит, это одна из тех, - получив ответ на изначально риторический вопрос, продолжил Учиха плавное подведение оппонента к границе интересующей его темы. - Что вы не выставляете на всеобщее обозрение, ревниво охраняя от сторонних посягательств, в личной коллекции. Почему же решили продемонстрировать её именно сейчас? Не верю, что все выводы, - подавшись вперёд, сделал он напор на последнем слове, прежде чем, вновь отстраниться, зацепив по дороге одну из приготовленных для них кружек, уже далеко не горячего чая, и пару тряпичных салфеток. - Что вы предоставили мне, были сделаны в течении, последних нескольких дней. В конце концов, у вас, тоже очень пытливый ум. Не даром, в вашем распоряжении, книг больше чем у всех жителей острова вместе взятых, - поделился подросток, собственными наблюдениями, смешанными со львиной долей, неприкрытого намёка, вытирая так к стати оказавшимся слегка влажным, кусочком ткани, рот и пальчики, перепачкавшейся в глазури сестры, а затем вкладывая в них, тёплую кружку, не забывая осторожно поддерживать её за вогнутое донышко.       Вместо ответа, невесть по какой причине, старик расплылся в ещё более широкой улыбке чем раньше, и ничего не объясняя, открыл так и не тронутую парнем папку, демонстрируя, красующуюся на первом же листе, самодельную карту неизвестного региона со множеством крошечных островов и сильно превышающими их количество, корявыми надписями, занимающими практически всё свободное от нарисованной суши, водное пространство.        - Скажите мне молодой человек, - загадочным тоном, протянул старик, с удовольствием подмечая, зародившийся в глазах вдруг заёрзавшей девочки, истинный в своём проявлении восторг и уравновешивающее его непонимание, застывшее на лице, молодого человека, вынужденного удерживать на месте, норовящего спрыгнуть на пол ребёнка. - Чего ваша душа желает, - удовлетворившись оказанным эффектом, развернул он вторую половину, оказавшегося сложенным вдвое листа, на чьей самой верхушке, оставленной автором под детальное описание применённых в картографии значков, гордо реяли, легко выделяющиеся за счёт своих размеров и ярко красного, словно его только что нанесли, цвета, два здоровенных слова, способные в один момент, привести в экстаз, любого человека, в чьих жилах течёт, первозданное желание свободы и приключений, воплощающих в себе, первородный смысл пиратской жизни. - Больше всего на свете?

***

      Остановленный рукой уверенно глядящей ему в глаза Нодзико, по виду которой без труда читалось нерушимая убеждённость в правоте принятого решения, Учиха ещё мгновение вяло противился чужому указанию, не желая отпускать едва начавшую стабилизироваться ситуацию на самотёк, однако в конечном итоге со вздохом сдавшись, коротко кивнул стоящей рядом девушке.       Резонно рассудив, что не смотря на все приобретённые и наследственные навыки, позволяющие ему буквально читать людей как раскрытую книгу, интуитивное понимание последовавшей его примеру сестры, стоит несоизмеримо выше в подобных вопросах, Итачи ещё некоторое время молча стоял глядя в сторону широченной дыры, через которую секундой ранее "сбежала", совершенно сбитая с толку Нами, прежде чем наконец последовав примеру сестры, опуститься на тёплую поверхность бетонного блока.       Над пристанью повисла умиротворяющая тишина. Кинув короткий взгляд в сторону валяющихся в пыли ворот, за которые вовремя собравшийся с мыслями Гэндзо, отогнал теперь уже окончательно разогнанных им по домам людей, Итачи облегчённо опустил глаза себе под ноги. Сам того не заметив за заполонившими его голову мыслями, он в начале собираясь заговорить с устроившейся рядом Нодзико, по привычке погрузился в успокоительный анализ всего произошедшего, вынырнуть из которого его заставило лишь внезапно проступившее сквозь пелену размышлений ощущение чужого присутствия. Словно порыв ледяного ветра, заставляющий крепко спящего в тёплой постели человека, пробудиться ото сна и с неудовольствием выбираться из под одеяла, дабы вернуть на место, в который раз разболтавшийся крючок на старой форточке.        - .... и с того дня, она постоянно проводила там большую часть первого вечера. Просто сидя рядом и глядя на океан, пока солнце окончательно не скроется за горизонтом, - осознанно не дрогнув ни единой мышцей, разобрал Итачи концовку не предназначавшейся ему фразы, попутно обнаруживая краем глаза, что Нодзико, по всей видимости не заметившая за своими размышлениями появления нового слушателя, сидит теперь лицом в противоположную сторону. - Всякий раз возвращаясь на остров. Последние десять лет, - в то же мгновение, её голос предательски дрогнул, выдавая всю тяжесть памятного фрагмента жизни, однако не успев овладеть ситуацией вновь окреп, будучи взятым под контроль сделавшей над собой усилие девушкой, давным давно лишившей себя морального права поддаваться эмоциям и приравнявшей демонстрацию, какой бы то ни было жалости к себе, к самому настоящему оскорблению своей драгоценной сестры. Сестры, что до недавних пор была единственным членом её семьи и единственной соломинкой, за которую из последних сил хватался без исключения, каждый человек на страдающем от тирании пиратов острове. - Думаю для Нами в самом начале, это стало своего рода ритуалом, хоть капельку притупляющим чувство вины, что мы разделили в тот день. А в последствии ещё и единственный способ тихого избавления от смертельной обиды и злости на весь, беззаботно живущий за пределами этого острова мир, и в особенности на людей. Продавших пиратам наши жизни и права, за горстку краденных монет, - с этими словами, девушка болезненно скривившись, словно память вопреки всем законам физики, могла причинять ей абсолютно реальную боль, уставилась себе под ноги усилием успокаивая участившееся дыхание. - Разумеется это не правильно, винить в случившемся всё и вся, но уж точно не мне упрекать её в этом. В конце концов, я сама зачастую проводила на том холме многие часы, чувствовала в точности то же самое.       Окончив тяготившую её мысль, Нодзико ещё пару мгновений безмолвно сидела, успокаивая нервы перекатыванием так к стати подвернувшегося под ногу, округлого обломка плитки прежде чем осознание "скрытого подтекста" произнесённых ею слов, заставило девушку, судя по ответствовавшему её движению шороху, напугать своего неизвестного собеседника резко вздёрнутой голову.        - Я....не...., - только и сумела выдавить из себя хозяйка бескостного языка, давным давно растерявшая весь свой взращенный за тяжёлые годы запал, когда её полные смятения глаза, вопреки надеждам и одновременно предвзятым опасениям, натолкнулся на обращённый в её сторону спокойный взгляд дозорного с аккомпанирующей ему, вымученно печальной улыбкой. - Не...........       Ещё раз попыталась было девушка слепить из сумбурного потока мыслей и звуков, некое подобие смешанного с извинением оправдания, прежде чем кисть неспешно поднятой руки дозорного, на мгновение задержавшись на уровне лба сестры, мягко опустилась на её макушку, прерывая никак не клеящийся процесс.        - Всё в порядке, тебе не за что оправдываться, - ещё секунду сохраняя визуальный контакт с Нодзико, плавно отстранился Итачи, напоследок легонько взъерошив светло голубые волосы. - Так или иначе человек сам выбирает своё будущее. А значит и за допущенные ошибки, должен отвечать лично. Верно?       С этими словами Учиха опустил было глаза в землю, намереваясь собраться с мыслями, однако донёсшийся вдруг из-за его спиной голос мгновенно прервал так и не начавшийся процесс, заставляя дозорного нехотя склонив голову на бок бросить короткий, но от того не менее цепкий взгляд на лежащего позади него человека.        - Какой же ты всё таки ублюдок! - заметив оказанное ему внимание, с чрезмерной точность и ничем не прикрытым презрением в тоне, выплюнул светловолосый пират, концовку своей мысли в затылок вновь отвернувшегося дозорного. - Да как тебя только земля носит!        - Санджи! - почувствовав к чему клонит товарищ её сестры, вмешалась было в разговор Нодзико моментально сбросившая с себя недавнее оцепенение, однако мягко опустившаяся на её плечо рука отрицательно качнувшего головой шиноби, усадила девушку обратно.        - Вот значит с кем ты говорила. А я то уже и забыл о его присутствии, - убедившись что его безмолвная просьба услышана, как будто с неким облегчением в голосе повёл плечами шиноби, разом обращаясь к обоим молодым людям, прежде чем с не подобающим столь юному человеку старческим кряхтением, перебросить ноги через импровизированное сидение, звонко приземляя окованные сталью подошвы на жалобно заскрипевшие под их тяжестью каменные осколки. - Санджи значит, - окончив манёвр разворота, впился Итачи пронзительным взглядом в лицо пирата. Без единого намёка на смущение или неудобство положением своего вынужденного оппонента, что к собственному не малому удивлению внезапно почувствовал себя куском не совсем свежей рыбы, лежащей на разделочной доске опытного кока, Учиха некоторое время методично прожигал парня глазами, прежде чем словно не отыскав в его чертах нечто важное, нарушить безмолвную "игру в гляделки". - Это конечно не мое дело, да и честно говоря уже поздно, но всё же. Позволь дать тебе один маленький совет, мальчик. Иметь своё обоснованное мнение на счёт чего либо и кидаться на право и налево глупыми обвинениями, это две совершенно противоположные вещи. Очень рекомендую понять и запомнить в чём разница.       С этими словами он вознамерившись опередить импульсивную натуру своего оппонента упёрся было руками в колени, решая скоротать время до предсказанного сестрой возвращения Нами за прогулкой вдоль берега, однако как водится недооценив темперамент одного из так называемого "Худшего поколения", как любил в последнее время выражаться его наставник, был перехвачен на пол пути к желанному спокойствию.        - Обвинениями?! Это не обвинения, а констатация очевидного факта. У тебя был дом. Спокойная, мирная жизнь. Семья, - проигнорировав скрытую за напускным спокойствием угрозу, подал голос светловолосый пират, да при том столь вызывающим тоном, что даже Итачи, за годы службы дозору приучивший себя не обращать внимания на слова пиратов, готовых нести самый невероятный бред находясь в шаге от заслуженного наказания, соизволил выделить словоохотливому парню, ещё частичку своего внимания. - И на что же, позволь поинтересоваться ты променял всё это!?        - Санджи! - на сей раз уже не подалась вперёд, а полноценно вскочила со своего места, до сего времени напряжённо следящая со стороны Нодзико, однако будучи в очередной раз перехваченной, мягко сжавшая её ладонь рукой отрицательно и меж тем требовательно качнувшего головой шиноби, нехотя опустилась на каменный блок.        - Не нужно. Пусть говорит. Мне в любом случае ещё некоторое время придётся возиться с ними по пути на базу. Да и допрос в виду выяснившихся подробностей я никому не доверю, так что, - выпустив ладонь громко сопящей сестры, вернул Итачи своё внимание неожиданно соизволившему не вмешиваться в семейные дела пирату. - Решил меня жизни поучить?        - О-о ты себе даже не представляешь. После всего того, что по твоей вине пришлось пережить Нодзико и Нами, я бы точно одними словами не ограничился, - после короткого раунда саркастических гляделок, нервно повёл плечами светловолосый пират, вдруг резким движением прижимая к груди согнутые в коленях ноги, и перебрасывая через них в мнимом прыжке, скованные кандалами запястья, чья короткая цепь не смотря на всю гибкость своего "клиента", едва предательски не зацепилась за одну из острых граней его широких каблуков.       Совершив задуманный трюк, на который в отличии от ни шелохнувшегося дозорного, по все видимости ожидавшая худшего Нодзико отреагировала едва сдержанным вздрагиванием, блондин вдруг словно позабыв про всё на свете принялся копаться во внутреннем кармане своего пиджака, однако через мгновение не обнаружив на месте того, что по всей видимости искал, столь же стремительно как и начать, оставил исследовательскую миссию.       Без труда сложив cоставляющие причинно следственного уравнения, пират с подозрением кинул взгляд на нисколько не впечетлившегося представлением дозорного, что по всей видимости угадав мысли оппонента, неспешно расправил плечи вынимая из кармана своего плаща початую пачку реквизированных ранее сигарет, без слов подтверждая тем самым не озвученную блондином теорию наглой кражи чужой собственности.        - Не терплю, табачной вони, - убедившись что бывший хозяин, успел рассмотреть желанный предмет, монотонно протянул Учиха, демонстративно сминая в кулаке картонную коробочку, чьё пагубное содержимое через секунду обратившись однородной смесью порошка и клочков тончайшей бумаги, ссыпалось на землю сквозь ослабившие давление пальцы. - К тому же. Тебе всё равно в скором времени, пришлось бы отказаться от вредных привычек. Потому как там, куда я по окончании вынесения приговора, наверняка сопровожу всех вас, - брезгливо встряхнув рукой, избавляясь от прилипших к ладони частичек курительной смеси, скользнул он взглядом по фигуре лежащего без движений мечника, прежде чем вернуть своё внимание, неодобрительно сверлящему его глазами слушателю. - За исключением разве что Ророноа. Действуют очень строгие правила на счёт пристрастия к этой дряни.       Молча дослушав внезапно разговорившегося дозорного, светловолосы пират ещё секунду косился на кучку табака, словно не будучи против подобрать его и скрутив в первой попавшейся бумажке пустить по назначению, прежде чем наконец поборов внутренние противоречия ущемлённых принципов, уставиться в безоблачную высь, полоснув напоследок умолкшего капитана, обжигающе ледяным взглядом концентрированного негодования.        - Всякий человек вышедший в море, в независимости от статуса и положения на судне, должен..... Нет. Обязан ценить каждую крошку, что доступна ему и его людям, даже если со стороны она кажется совершенно бесполезной, - позволив себе не менее пары минут беззвучных размышлений, подал он таки голос, на сей раз прозвучавший с куда меньшим желанием общения, чем в самом начале спровоцированного им же самим диалога. - Сигареты это конечно дрянь, тут поспорить трудно, - на мгновение скривился он, оголяя нечто скрытое глубоко внутри, явно не простого прошлого, прежде чем с усилием вернуть голосу напускное безразличие. - Но даже их переводить вот так, настоящее преступление.       Чуть запнувшись в середине, явно не безразличной ему фразы, светловолосый пират некоторое время молча глядел в даль стремительно теряющего светлые тона неба, по всей видимости посчитав отсутствие протестных заявлений со стороны, своей личной победой, когда едва уловимый шелест мятой бумаги, наконец сбил его с философской волны.       Медленно обратив взгляд к ни с того ни с сего притихшему собеседнику, он к собственному удивлению обнаружил полное отсутствие интереса к своей персоне, да при том ни только со стороны дозорного, методично пачкающего страницы своей записной книжки, ровными строчками одному ему известных записей и параллельно листающего небольшую тетрадь в потёртом кожаном переплёте. Теперь даже, до сего времени крайне напряжённая Нодзико, с неподдельным опасением следившая за ходом их диалога, с интересом разглядывая вовсе не предназначенный её глазам текст.

***

      С громким треском толстая ветвь многострадального дерева, едва не выскользнув из порядком ослабшей хватки в конец выдохшейся девушки, переломилась у самого своего основания и более не в состоянии представлять из себя мишень для неоправданной агрессии, тут же выскользнула из покрывшихся ссадинами пальцев.       В следующее же мгновение затерявшись в высокой траве, теперь уже бывшая часть высокой яблони, с тихим шелестом коснулась влажной земли, оставляя тяжело дышащую Нами наедине с тишиной и нарушающим её шумом морских волн, неустанно накатывающих на рваные края отвесных скал, расположившихся у самого подножья неприметного лесного пригорка.        - Ты, - после добрых десяти минут безвольного покачивания из стороны в сторону, наконец отделилась Нами от незаметно накрывшей её с головой, пред вечерней тени, делая шаг в сторону простого деревянного креста, сколоченного из попавшихся под руку деревяшек в тот самый день. - Ты не имела права молчать, - не дойдя пары метров до своего обычного места, где без исключений проводила первую ночь после каждого возвращения на остров, устало опустилась девушка прямо на пыльную траву, не чувствуя более сил удерживать себя на ногах. - Так было нельзя........почему?       Подняв потухший от смертельной усталости и не человеческого напряжения взгляд на поверхность потёртого дерева, незаметно превратившегося за долгие годы в объединение двух абсолютно несовместимых противоречий, девушка некоторое время бесцельно вглядывалась в болезненно знакомые линии надгробия. Словно ожидая ответа от своего безмолвного собеседника, она сама того не замечая напрягала каждый повинующийся ей орган чувств, в безнадёжной попытке получить хоть намёк на желанный ответ, однако так и не добившись ничего кроме острой рези в пересыхающих глазах со стоном отвела взгляд, уткнувшись лицом в обхваченные руками колени.

***

       - Ну вот всё и встало на свои места, - спустя пару тягучих как смола мгновений, неторопливо оторвал Учиха глаза, от своей рукописи, тут же обращая их к изучающему движение его руки пирату. - А я то всё никак не мог понять почему человек, с виду меньше остальных походящий на пирата, так настойчиво ассоциируется у меня с преступным миром. Особенно учитывая тот факт, что на розыскных листовках твоего лица я так и не нашёл.       С этими словами молодой капитан плавно повёл головой, в одно движение разминая шею и как бы невзначай оценивая реакцию Нодзико на прочтённые ею заметки, прежде чем демонстративно захлопнуть персональную мини картотеку преследуемых законом людей, попутно возвращая всё своё внимание светловолосому собеседнику, ощутившему вдруг глубоко в животе зудящую пустоту чего то личного. Словно пустая консервная банка, чья защищающая драгоценное содержимое крышка, неведомым образом оказалась вспорота ледяным взглядом дозорного, в тоне которого не чувствовалось ни капли показной фальши, коей так любили приправлять свою речь цепные псы правительства, то и дело оказывавшиеся в роли клиентов плавучего ресторана.        - Знаешь, - ещё мгновение понаблюдав за общей картиной чужих эмоций, словно те могли рассказать ему гораздо больше чем сам человек, молодой капитан наконец отвёл взгляд в сторону, принявшись деловито раскладывать что-то, во внутреннем кармане своего плаща. - Мне по большему счёту всё равно, да и судя по твоей реакции в такого рода детали он вовсе не счёл необходимым тебя посвещать, - вынув освободившуюся наконец руку из-за пазухи, подался дозорный вперёд, уперев локоть в заведомо подставленное колено. - Но всё таки, - впившись в оппонента глазами, в одно мгновение утратил Учиха всю расслабленность. - Как же так вышло, что столь осторожный и умный человек как твой прежний капитан, допустил подобный исход? Что побудило его, нарушив важнейший договор в его жизни, позволить такому как ты, - повёл шиноби кистью, заменяя таким не хитрым способом, процесс подбора нужного определения и попутно заполняя секундную заминку. - Простому мальчишке, податься в захудалую пиратскую шайку?        - Что ты мелешь? - по истечении пары секунд безмолвного непонимания, усилием воли сбросил Санджи с себя вязкий ступор. - Нет у меня никакого другого капитана кроме этого дуралея, - выдохнул он в напряжение в сторону, к тому моменту уже вовсю, безмятежно храпящего, Луффи. - И не было никогда! Я всю свою жизнь был сам по себе! А ты! Цепной пёс богатых ублюдков! - позабыв про оковы, рванулся было кок вперёд. - Прекращая нести чушь! Ничего ты обо мне не знаешь!       С этими словами молодой человек растеряв запал, а также остатки краткосрочного ускорения шлёпнулся обратно, попутно подняв воздух крошечное облачко каменной пыли. Тут же принявшись отплёвываться от назойливо устремившейся в нос взвеси он ещё мгновение неразборчиво пыхтел разномастные ругательства, которых с лихвой успел наслушаться от прошлых коллег, прежде чем внезапно вспомнив о присутствии Нодзико, разом перекрыть кран некультурной брани.       Рывком переместив взгляд на лицо девушки, коей не смотря на все обстоятельства не должно было понравиться столь резкое высказывание в адрес объявившегося родственника, пират уже было приготовился подбирать слова оправдания. Однако прежде чем он успел произнести хотя бы слово, в область его зрения плавно проникла перетянутая перчаткой рука, содержимое которой сею же секунду заставило сурового кока подавиться собственным языком.        - Ты прав. На данный момент, мне действительно мало что о тебе известно, - спустя пару минут гробовой тишины, прерываемой лишь глухим грохотом пульсирующей в висках крови, полоснул болезненно натянутые нервы Санджи, спокойный голос уставшего ждать дозорного. - И раз уж ты так ревниво оберегаешь тайну своего прошлого, что даже предложенная сделка не сумела развязать тебе язык, мне не остаётся ничего иного, кроме как передать тебя в руки куда менее мягкой персоне из рядов дозора. А самому нанести отнюдь не дружеский визит твоему бывшему, и раз уж тебе так угодно, никогда не существовавшему капитану, - заметив во взгляде оппонента вспыхнувший огонь осознанной злобы, изобразил Учиха воображаемые кавычки, предварительно отложив в сторону выполнивший своё предназначение козырь. Чей на удивление точно попавший в цель удар, за невообразимо коротки промежуток времени превратил недавнего пирата, едва начавшего обрастать сомнительной достоверности деталями, в беззащитно раскрытую книгу. - И что-то мне подсказывает, что не смотря на несомненно известные ему последствия, он таки расскажет мне всё, что я захочу узнать в мельчайших подробностях. Стоит мне лишь упомянуть бывшего мойщика посуды. Что наслушавшись идеалистического бреда, оставленного нам в наследство этим ублюдком Роджером, ни только нафантазировал себе несуществующее море. Но ещё и сам того не зная, вынудил старика променять так дорого доставшуюся ему свободу, на безнадёжную попытку достичь невозможного.