Ещё совсем чуть-чуть...

- Глебка, ты готов? - Готов, - буркнул ты. - Что опять не так? – недоумевал я. Последний месяц всё было просто зашибенно. Ты был со мной. Ты снова был моим. Я мог в любое время обнять тебя, прижать к себе, поцеловать. И это делало меня по-настоящему счастливым. Не особо думая о том, что у тебя репетиция с новой группой, мы встречались у нас на студии. Расходились мы очень довольными, хотя я бы сказал удовлетворёнными. И это касалось не только секса. После того, как над нами больше нет «Агаты Кристи», нам и общаться стало легче. И тем для общения стало больше. Но в последние пару дней перед фестивалем, ты изменился. Стал каким-то дёрганным, испуганным. Все мои попытки тебя разговорить заканчивались тем, что ты просто закрывал мне рот поцелуем. При чём твои поцелуи тоже изменились. Ты будто пытался проститься, будто каждый раз для тебя был последним. Но я отгонял от себя эти мысли, ведь мы только помирились. Только всё заново начали. Ты не стал бы это делать, если бы не хотел. - Не знаю, отвык я выступать. Отвык стоять с тобой на одной сцене. Я нахмурился. Вот нужно же тебе было это именно сейчас сказать. Когда я тут весь такой счастливый. - Ну, ты знал, что нужно будет присутствовать на этом фестивале. Я пожал плечами. Мы с тобой обсуждали это, репетировали программу. - Конечно, знал. Дали отмашку на выход. И вот снова орущая толпа, приветствующая легендарную группу. Последний концерт. Но сейчас всё не казалось таким печальным и страшным. Всё-таки мы полгода уже не выступали. Я уже привык жить с мыслью, что всё закончено. Но, тем не менее, всё равно, сердце щемило. Но я справлюсь. Двухчасовой концерт пролетел за пару минут. Время от времени, я смотрел на тебя. Ты выглядел так, будто не хотел здесь находиться, будто я тебя заставил выйти. Что-то опять было не так. И в этот раз я собираюсь вытрясти из тебя эту причину. Если надо будет, то и пытки применю. Уверенный в своих намерениях, я выскочил с площадки, как только отыграли последние песни. Поймать тебя сразу не получилось. Ты слишком быстро скрылся из виду. - Глебка, да что ж такое! Где же ты? – шептал я себе под нос. Я направлялся в гримёрную, проходя мимо различных палаток. Возле нашей я замер. Как я и ожидал, ты был там, но не один. Рядом с тобой стоял Бекрев, кто бы сомневался. Тихо подойдя так, чтобы было слышно ваш разговор, я остановился. - Ты уже ему сказал? - спросил тебя очкарик. - Костенька, я так не могу. Мы только помирились. И вообще, если бы ты не пришёл ко мне три дня назад, то ничего не пришлось бы ему говорить, - ощетинился ты. - Ты жалеешь? - Нет, конечно. Если бы ты не пришёл, я бы не понял, что люблю тебя. Но и его я не могу взять и послать. В конце концов, он мой брат! И ты многого не знаешь. - Я тоже тебя люблю. Но делить тебя с ним мне не хочется. Я хочу чтобы ты был только моим. Ты подтянулся к парню и поцеловал его в губы. В голове зашумело. Я отказывался верить в происходящее. Но не верить собственным глазам и ушам я не мог. Прихватило сердце, да так сильно, что заставило меня тяжело вздохнуть. Возраст давал о себе знать. Ты меня обманывал. Говоря в глаза, что всё хорошо, ты просто подсластил пилюлю. Я зажмурился. - Блять, - прошипел я и этим выдал себя. Ты испуганно оторвался от Кости. - Вадь? – устремив взгляд в мою сторону, позвал ты. - Извини, братишка, что помешал. - Я попытался сделать шаг назад. Но было так больно, что в глазах темнело. Я покачнулся. - Вадь, - ты подлетел ко мне и попытался приобнять меня, чтобы помочь дойти, - тебе плохо? Что случилось? - Глеб, иди к Косте. Я всё слышал, - прошептал я сквозь зубы, снова сжимаясь от очередной волны боли. - Блять, прости меня. Я не хотел, чтобы ты так узнал. Я оттолкнул тебя и направился к себе. Но новой волны боли в сердце моё сознание не выдержало, и я рухнул на землю. Я медленно уплывал в темноту, и мне не хотелось, чтобы меня спасли.