Ещё совсем чуть-чуть...

Как объяснить состояние, когда жить не хочется. Ну, просто не хочется открывать утром глаза, не хочется делать очередной вдох, не хочется слышать очередного удара сердца? Как объяснить, что без тебя я медленно умирал? Скажи мне, как? Как объяснить всем тем, кто ждут от меня чего-то нового, что оно не идёт? Что без тебя ничего не хочется делать? Что без тебя я не представляю своего возвращения? Как сделать так, чтобы мысли и воспоминания о тебе не доставляли столько боли? Как сделать так, чтобы вообще о тебе не вспоминать? Как? Я задавался этим вопросом каждый день. Снова открыв глаза, я сразу мечтал их закрыть и видеть тебя во сне. Эти сны боли не приносили. Лишь какое-то облегчение. Там, в другой реальности ты был моим, снова моим. Никаких запретов, никаких правил. Только ты и я. Моя жизнь катилась по наклонной, и я не делал ровным счётом ничего. Даже забыться в алкогольном дурмане мне было нельзя. Жена, как сокол, следила за мной. Как она и обещала, она крепко взялась за моё здоровье. Дни пролетали по одному и тому же расписанию. Зачем-то проснулся, поработал с РокЛабом, приехал домой, при жене сделал счастливое и довольное лицо, лёг спать и опять зачем-то проснулся. После прощания в больнице, ты больше не пришёл. Я следил за тобой постольку, поскольку позволял Интернет. И могу сказать, что тебе тоже было не сладко. Всё чаще ты выходил на сцену пьяным или обдолбанным. И не надо говорить, что ты снова не подсел. Уж я-то знаю! Ты позволял себе на сцене то, что я никогда не разрешил тебе. И ты так открыто зажимался с Бекревым, что тошно становилось. Но это уже меня не касалось. Это была твоя жизнь. Я боялся, что мне когда-нибудь позвонят и скажут, что тебя больше нет. Ведь судя по твоему состоянию, ты медленно деградируешь. А мысли о суициде тебя давно посещали. Ты всегда был не такой, как все. Снова наступило утро. Юля уехала, поэтому, разлепив глаза, я сразу тянулся к пачке. Зазвонил телефон. - Родной мой, хороший, любимый. Я так скучаю, - пропела жена в трубку. - Привет, солнышко. Я тоже ужасно соскучился, - ответил я, пытаясь незаметно затянуться. - Чем собираешься сегодня заниматься? - Ещё не знаю. Вроде ничего на сегодня не запланировано. Буду валяться на диване и смотреть телевизор. - Не забудь съесть кашу! - Юль, я ж не маленький. Съем я эту гадость. - Самойлов, ты что, куришь? - Неет, - пропел я, быстро туша сигарету в пепельнице. - Вадик, ну для кого я стараюсь, - грустно сказала жена. - Юль, ну мне же иногда можно. - Можно. Но редко! - Я знаю. - Ладно, я тебе попозже позвоню. Люблю тебя. - И я тебя. Я положил трубку и снова достал сигарету. Она всё равно не узнает. Делая очередную затяжку, я снова вспомнил, как ты ненавидел мои вишнёвые сигареты. Я улыбнулся и тяжело вздохнул. Я собирался забыть тебя, но не получается. Видимо мой мозг работает так. За 40 лет, я привык думать о тебе. Иногда мне очень хотелось позвонить тебе. Так, что останавливал себя, когда уже набирал. Но это было бы не правильно. Ты хотел жить отдельно от меня. Ты хотел быть с Костей. Иногда мне хотелось свернуться калачиком и покориться страданиям. Просто лежать и чувствовать боль от того, что я больше не смогу не то, что обнять тебя, а даже поговорить. Просто чувствовать, что я ещё жив. Скоро у мамы день рождение. И мы встретимся. Я даже знаю, как это будет выглядеть. Пару вежливых фраз, типа как дела? Что нового? Пару улыбок для мамы и сплошная стена между нами. Глухая и огромная. Не сломать. Хотя, я научился жить без тебя. Обычно так говорят младшие. Но я настолько привык, что ты есть в моей жизни, что нужно заботиться о своём маленьком брате, что теперь очень тяжело свыкнуться с мыслью, что братик-то вырос. Тогда в больнице, ты правильно сказал. Что наша любовь как героин. Но ломка длиться дольше