Ещё совсем чуть-чуть...

Не веря твоим словам, я снова выпил. Ты предлагал снова сойтись. Снова выступить. - А что вдруг? Спел – ностальгия заела? - А если и так, то что? – с вызовом спросил ты. Я молча на тебя посмотрел. - Просто, 25 лет всё-таки, - произнёс ты, пожав плечами, - а ты всё равно пока не возвращался на сцену. И снова мне захотелось двинуть тебя, да чем-нибудь потяжелее. - Зато ты у нас быстрый! Ты промолчал. - Вадь, ты подумай. - Не о чем думать, Глеб. Если закончили, то закончили. Зачем снова? Потом ты вернёшься к своей «Матрице». Смысла не вижу. - Я сам объяснить не могу. Просто мне не хватает тех времён. Ты будто выдавил из себя это признание. Понятное дело, ведь так тяжело признать то, что ты жалеешь. А вот я уже не жалел. Мне не хотелось снова выступать. Зачем? Это был уже пройденный этап нашей жизни. Сейчас всё по-другому. Но мерзкий голос внутри твердил, что стоит попробовать. - Ну так выступи с «Матрицей». - Вадик, - перебил ты меня. - Дай мне договорить, - прошипел я, - спой наши песни, я даже приду на этот концерт. Тем более что опыт у тебя есть. - Я с тобой хочу, - тихо сказал ты, - я хочу тебя видеть рядом на сцене. **** 20 февраля 2013 года. Олимпийский. - Вадя, получилось, - орёшь ты, влетая за мной в гримёрку. Я улыбнулся тебе, вытирая голову полотенцем. Да, всё получилось. Мы выступили на свой день рождения. Будто не было ничего. Будто не расходились. Будто взяли отпуск, как перед «Эпилогом», а теперь снова собрались. - А ты думал, что будет по-другому? - Нет, но волновался. Я молча переодеваюсь и собираюсь уходить. - Вадик, ты куда? – спрашиваешь ты, хватая меня за руку. - Ну, мы договаривались, что отметим – отметили. Теперь мне не зачем здесь находиться. Глеб, дай пройти, - я пытаюсь оттолкнуть тебя от двери. - Я кое-что хотел тебе показать. Ты достаёшь из сумки бумаги и передаёшь их мне. Одарив тебя непонимающим взглядом, читаю. Ты развалил «Матрицу». Документы гласили, что проект «Матрица» прекращает своё существование. Дежавю какое-то. Ведь несколько лет назад я уже держал подобные бумаги. Только название группы было другим. - Ты и эту группу развалил? – спрашиваю я. - Угу, - мычишь ты, кусая губы и отводя взгляд. - Глеб, я не люблю загадки. И не пойму, к чему ты ведёшь? Ты промолчал и, выпив водки, поднял на меня полный надежды взгляд. - Давай снова будем братьями Самойловыми «Агата Кристи»? – тихо сказал ты. Бумаги с тихим шорохом посыпались на пол. Вот чего я не ожидал, так этого! И я знаю, что сейчас ты надеешься, что я сразу соглашусь. Но я так не могу. Слишком сильно я переживал распад «Агаты», чтобы так просто согласится. - Глеб, - начинаю я, но ты меня перебиваешь. - Вадь, я знаю, что неожиданно, но подумай, пожалуйста, - ты подходишь ко мне и обнимаешь меня. Так приятно. Твоё тепло окутывает меня. Близость туманит разум, и я сдаюсь. - Пожалуйста, соглашайся, - шепчешь ты, покрывая моё лицо быстрыми поцелуями. - Да тут думать не о чем, - отвечаю я, и целую тебя.