Гарри Wolf Эванс

Я знаю, есть миллионы причин, по которым мне не следует этого говорить. Но я люблю тебя. Люблю. До встречи с тобой. Я проснулся, задыхаясь, меня всего трясло, было чувство, что я умираю. Футболка, в которой я спал, была насквозь мокрой, и я буквально не мог вздохнуть. Казалось, чьи-то холодные склизкие пальцы сжимали моё горло! А в голове у меня плескались сомнительные воспоминания, отец Рона был на полу, весь в крови, и стонал от боли, пока его кусала огромная змея, и это она же сжимала горло мне, а точнее Артуру. - Драко. – Я потянулся к парню на соседней кровати, там, очевидно, спал Рон, но при этом со слезами на глазах я звал именно своего парня, а не друга. Но стоило мне лишь коснуться пальцами руки Рона, как тот вскликнул и проснулся. Сначала друг тупил, не понимая, что происходит, пока я терял сознание от недостатка кислорода в моих легких, но уже через минуту меня подхватили на руки и всей комнатой понесли в больничное крыло. – Нет, к директору, Рон, к директору. – В общем, не сразу, но меня всё-таки услышали и, в сопровождении напуганной до безумия МакГонагалл, меня всё же привели к директору. Усевшись в глубокое кресло, я всё рассказал про то, что видел, и как оказалось, у меня на шее появились следы от удушья. В общем, меня всего трясло, я был холоднее мертвеца, а перед глазами мелькали круги и какие-то образы людей. Так, по всей видимости, ощущалась связь с Томом. Раз я был слишком слаб, то снова попал в его разум и вот тут вопрос, узнал он об этом или пока что нет? Но тут у меня в голове зазвучал до ужаса знакомый голос с нотками насмешки. «Они от тебя отвернулись, Гарри.» – Этот голос принадлежал не кому-то незнакомому, а крайне определенному пожирателю смерти, который снова решил поговорить со мной на парселтанге, видимо, на втором курсе ему было мало. – «Меня бросили, как думаешь, что будет дальше, когда ты станешь таким же, как я?» - Директор. – У меня не получалось выгнать из моей головы этого уёбка, отчего его голос становился лишь громче. На меня стали накатывать те самые скудные воспоминания, после которых и жить не хочется. Вот Седрика убивают, а я ничего не успеваю сделать, а сейчас он ненавидит меня, и я не могу даже поговорить с ним. Вина. Это не объяснить словами, когда тебя загоняют в угол в твоей голове и тут хоть кричи, хоть плачь, тебе не помогут, если и дальше будут игнорировать… «Им всё равно, смотри, Рон волнуется лишь за отца. А твоему отцу нет и дела до тебя, герой. А что директору, так ты же уже знаешь правду, не так ли, мой милый котёнок?» – И в момент, когда я лишь тихо позвал директора в моих воспоминаниях, появился Джеймс на своём идиотском мотоцикле, который он пересобирал больше, чем катался на нём. «Это моя вина,» - подкинули мне тараканы, а я всё не мог выкинуть змеиное шипение из своего разума, начиная уже верить монстру. – «Иди ко мне, будешь пожирателем, я видел, на что ты способен, герой, ты не лучше меня!» - Директор! – Но Дамблдор что-то громко и эмоционально рассказывал портрету бывшего директора, переключаясь на Снейпа, и лишь Рон быстро взглянул на меня. Но стоило услышать имя отца, как мой друг перестал быть моим другом, и тогда я лишь услышал кровожадный смех у себя в голове, а перед глазами сонное лицо моего Билли. – Посмотрите на меня! – Вокруг всё, что было из стекла, даже окна, лопнуло, и осколки разлетелись в разные стороны, пока из моих глаз хлынули слёзы, а я схватился за голову. – Что со мной происходит, я слышу его в своей голове, слышу и начинаю верить… - Северус, прошу, вы знаете, что делать. И вот я снова оказался в подпольной лаборатории Снейпа с желанием поскорее убраться отсюда, ведь профессор явно не стремился быть нежным и заботливым со мной. Не успевал я прийти в себя от прошлого заклятья, как Снейп кидал его снова, и голова уже разрывалась на части! Было очевидно, как день, что я не справляюсь, и носом пойдёт кровь. Но Снейпу на это было откровенно всё равно, он всё забирался в новые и новые мои воспоминания. Меня действительно мутило и хотелось упасть со слезами и просить остановиться, я уже не то, что голос Тома не слышал, я запутывался в своих мыслях, я был вымотан. - Пожалуйста… – Прохрипел я, поднимая глаза, когда мне в лицо уже летело заклинание. Всё вокруг снова зарябило красками, и тело стало дрожать, а у меня перед глазами встал самый страшный момент, Крис на краю той чёртовой крыши… Я пытаюсь уговорить его не делать этого, но он даже не слушает меня, и когда он прыгает, я отчаянно прыгаю за ним. Руки опускаются, и заклятье спадает, а я всё так же сижу в лаборатории Снейпа с полными глазами слёз. – Крис… - Печально, Поттер, это, я так понимаю, был ваш друг. – Я не в состоянии ответить, а Снейп, словно насмехаясь надо мной, в очередной раз накидывает заклинание легилименции, пробираясь всё глубже в те воспоминания, в которых не было место даже мне. И вот мне было снова одиннадцать, и я стял у зеркала, в нём Лили. Моя мама была прекраснее любой красавицы на планете, она улыбнулась, и мрак разошёлся в стороны, как жаль, что я не мог сказать ей о том, что она лучшее во мне. Но она всё так же улыбалась и смотрела на меня такими же, как у меня, зелёными глазами. Но там, в отражении зеркала за спиной мамы появился Снейп, сдавленно усмехаясь, глядя на меня. И картинка отчаянно сменилась, и вот я дома у Сириуса, после того раза, когда меня едва получилось откачать, он не отпускал меня всю ночь, держа в своих руках, тихо шепча о том, что, когда это все закончится, мы станем семьёй. И я верю ему, ведь отчаянно нуждаюсь в любви, которой мне никто не мог дать. Я был потерян в самом себе. - Прекратите, мы занимаемся почти всю ночь, мне надо отдохнуть. – И я не только к тому, что Снейп особенно сильно зверствует! Но и к тому, что такими темпами у меня случится кровоизлияние в мозг от такого грубого проникновения в него из раза в раз. - Вы с Сириусом сентиментальные дети, вечно ноете, как несправедливо обошлась с вами жизнь! – Мне так хотелось сейчас ударить этого сальноволосого мужика по лицу, чтобы с этим ударом он прочувствовал всё, что испытывал я! Да, я устал, потому что я человек, и я плачу, потому что мне больно, от того, что мозг прямо сейчас разлагается у меня в головной коробке, и я плачу, потому что умираю, это очень страшно! Но вместо того, чтобы уже всё высказать, я стоял и продолжал слушать этого совершенно ничего не понимающего индюка. – Но, если вы ещё не заметили, жизнь она вообще не справедливая штука. – Забавно, что именно он это сказал. Человек, который бросил своего ребёнка, это даже не мои слова, а его собственные, ему жаль, но он думал, у других мне будет жить лучше, и вот не знаю, плохо он думал или же хорошее решение принял. Но так или иначе я уверен лишь в одном, у меня поднялась температура, и я чертовски устал спустя три часа нескончаемого урока, который откровенно походил на пытку. - Да что вы знаете, может я и ною, жалею себя, и веду совершенно неподобающим образом. Но какое вы имеете права осуждать меня? – Снейп двинулся на меня, направляя свою палочку, и в ту же секунду это я перенаправил его же заклинание против него, заглянув уже в голову профессору так глубоко, как только мог. И тогда я упал в светлые воспоминания профессора Снейпа. Но только лишь на первый взгляд они казались светлыми. Мой профессор был худеньким и невысоким, в старой одежде и с волосами, за которыми он прятал своё лицо. Он, никого не трогая, сидел у дерева в школьном саду недалеко от озера и читал. Тогда-то и появился мой отец, он вёл себя не так, как рассказывали мне все, он был грубым, надменным и попросту жестоким. Он поднял вверх ногами профессора и, буквально унижая, как словами, так и действиями, сорвал форму со Снейпа, а самого профессора кинул в озеро «искупаться». И этим действительно жестоким действием мой герой Джеймс Поттер напомнил мне Малфоя, и я не забуду этого чувства, когда на тебя все смотрят. И снова бросок, новое воспоминание, ночь Хэллоуина, Северус сидит с завязанными глазами и ждёт, когда его поцелует Лили, но мою маму толкают к Джеймсу, тот закрывает девушке рот, а на губы Северуса ложатся губы Сириуса. Они громко гогочут, словно гиены, пока профессор смотрит на них большими чёрными кукольными глазами полными слёз, и с его пухлых красных губ слетает вопрос: - За что вы так со мной? Я же ничего вам не сделал! – Впервые глядя на Северуса со стороны, я понял, что правда похож на отца, но не на Джеймса, я всегда был похож на Снейпа, губы, форма глаз, пусть и не цвет, волосы, пальцы, телосложение… А на вопрос юного Снейпа ответил Сириус, он присел на корточки перед раскрасневшимся Северусом и, проведя пальцем по нижней губе, выдал. - Потому что можем. – У меня просто слов не было, прямо как и у Лили, она вырвалась из рук Поттера, ударила парня по лицу, да так, что с его носа сорвались очки, после девушка кинулась к моему профессору. И меня снова потянуло так сильно, что я едва устоял, но то, что я увидел, напугало меня куда больше, чем всё то, что я увидел до этого. На коленях у профессора сидела Лили, обнимала его и страстно целовала, так, словно хотела раствориться в уже немного возмужавшем Снейпе. Но пока они целовались, моя мама стала Джеймсом в женской форме. Он вёл себя странно, честно, Джеймс так отчаянно целовал губы Снейпа, что в нем я увидел себя, такое же отчаянье. И тогда я понял, что у Снейпа, Лили и Джеймса был идиотский треугольник. Северус был нежно влюблён в свою прекрасную подругу детства Лили. Мисс Эванс была по-девчачьи влюблена в Поттера, такого плохого мальчишку. А Поттер боялся своей неправильной, страстной, безумной любви к Снейпу, который никогда на него не смотрел больше, чем на мальчишку задиру. И вот Снейп открыл глаза и увидел не Лили у себя на коленях, грубо столкнув со своих колен Поттера, парень вытер с отвращением губы, хотя было видно, что от поцелуя у молодого профессора всё в штанах встало. - Поцелуй со мной такой противный, Нюниус? – Голос Джеймса Поттера звучал крайне оскорблённым, но при этом парень вёл себя крайне самоуверенно. – Люби меня! Зачем тебе Лили, она никогда тебя не воспримет больше, чем друга! - Ты приказываешь мне, Поттер? Я ненавижу тебя. – Напуганный и безумно смущённый Снейп, который прятал глаза за челкой. И просто убитый отказом Джеймс. И Лили за спиной у Поттера, которая застала всю эту вакханалию. Я был в глубочайшем шоке, но через секунду я снова стоял в лаборатории профессора, а он едва ли пар через нос не пускал. - Я никому… – Но не успел я договорить, как Снейп в ярости кинул в меня заклятье, которое ощущалось как проклятье. Я не успел поставить защиту и даже устоять не успел, когда меня откинуло в самое худшее воспоминание десятилетней давности. И вот на мне комбинезон, чёрные ботиночки, в моих маленьких руках толстый медицинский справочник, а с носа сползают первые идиотские очки. Я сидел между родителями и раскачивал ногами, пока мои отцы, такие молодые и красивые, не понимали, что им говорит пожилой врач про их маленького пятилетнего сына. - По всем анализам у Гарри четвёртая стадия акселерации, это один человек на пять миллиардов, редкость, которую я и не думал уже увидеть. – Я помню, что говорил врач. А сейчас я снова мог видеть Яна, который вообще ничего не понимал из сказанного врачом, и Эпа, который понимал десять процентов из сказанного. – Ваш сын очень болен, акселерация такой стадии сильно воздействует на мозг, и на весь организм в общем. По всем анализам мы вывели фотоконтактный дерматит, от него и пятна по всему телу мальчика. Мне жаль, но… я ставлю летальный исход. Болезни будут только умножаться, думаю, с лечением можно прожить лет шесть-семь максимум. – Эпл заплакал, хотя ничего не понял. Ян, который просто мотал головой, по тону врача сам сообразил, что ничего хорошего тот не сказал. А когда мы пришли домой, я маленький пятилетний сидел на коленях Эпла и объяснял ему свою болезнь, что она не лечится, и я умру, и ему придётся с этим смириться. И вот мы снова оказались в лаборатории Снейпа. Я сидел на полу, а у меня из носа капала кровь, я не был в порядке, и гул у меня в голове уже даже боль не причинял, лишь тошно было. Мои годы, они закончились, и время пошло на месяцы, их тоже было крайне мало и лучше говорить про недели, но даже так скоро начнутся дни, а после останутся часы. И я умру, все умирают, просто я умру чуть раньше других, такова жизнь. И у меня есть куда более ужасные воспоминания, так что это даже ещё приемлемое, лучше, чем если бы Снейп узнал, что я в курсе нашего родства. - Я родился с тяжёлой формой акселерации, мой мозг как суперкомпьютер, могу решить любую задачу, и никогда ничего не забываю. Я был гением, мальчиком в стеклянной коробке, до семи лет я из дома не выходил… Два года в темнице. – Мне было уже почти легко об этом говорить, ведь все знали, что я болею, это не было секретом, пока я в Хогвартс не попал. Мне просто хотелось хоть ненадолго стать таким же, как и все, нормальным, а не проблемой. – Но сейчас мой мозг буквально разлагается, а вместе с ним мышцы становятся непригодными, и я постоянно падаю, у меня не так давно остановилось сердце, и я умер… но тогда меня удалось спасти. Я умру до своего дня рождения. – Вытерев кровь тыльной стороной ладони, я всё же поднялся с пола, пока я был всё ещё в состоянии это сделать без профессора, который тянул ко мне руки. – Так что закончим наши уроки на этой стадии, не хочу умереть раньше. - Почему вы не рассказали об этом раньше?! – Рассмеявшись в голос, я посмотрел профессору в лицо и честно ответил, больше нет смысла утаивать правду. - Я всю жизнь умираю, я устал быть проблемой. Мне жаль, простите, но я просто хотел быть обычным… Разве я не мог желать нормальности, а не когда тебе в спину шепчут: «О, боже, мне его так жаль, он умирает». Я устал быть бедным мальчиком. – Умирать как раз таки не страшно, страх приходит неожиданно, когда тебя начинают жалеть. – Представьте, профессор, вы правы, мир не фабрика по исполнению желаний. И некоторые рождаются для того, чтобы через пару лет глупо умереть в собственной рвоте, потому что ты не сможешь самостоятельно встать. – Клянусь, меня всего передернуло, худший звук, который я слышу слишком часто. Это звук ломающегося голоса, когда вот-вот заплачешь, он звучит столь жалко. – Пообещайте, что никому не расскажете, особенно Драко, а я не раскрою ваших секретов. - Поттер, это не шутки, надо что-то сделать, найти лекарство! Я помогу вам, я… - Некоторые вещи не сумеет исправить даже магия, не стоит даже стараться. – Я махнул рукой шокированному Снейпу, направляясь на выход, это была слишком длинная ночь. И я не был намерен сейчас улыбаться. Так что, сжав в руке свой медальон, я перенёсся в никогда не спящий Нью-Йорк, но не к себе домой, а в кабинет Грегори, мне необходима была психологическая помощь и электронная сигарета с запахом мёда, которую я оставил в прошлый раз у друга. Забравшись на подоконник, я достал из-под подушки свою сигарету, обрадовался тому, что она не разрядилась и, прикрыв глаза, блаженно сделал первую затяжку. Посидев с сигареткой пятнадцать минут, глядя на то, как за окном темным-темно и лишь блеск где-то вдалеке, я сообразил, что ждать долго и пошёл с рабочего телефона моего психолога звонить на его мобильный. - Поттер, хватит вламываться ко мне в офис, как к себе домой! – Некоторые вещи просто не меняются, как бы плохо не было, мне нравилась эта черта в Греге. - Я тут умираю, приди и поговори со мной, тупица. – Я услышал, как скрипнули половицы, и мой доктор, слегка ругаясь, поднялся с кровати. – Прошу, не злись на меня, Грег, я очень умираю. - Я скоро буду, тучка, ты только не плачь, я и кофе принесу. *** Драко мягко целовал мою шею, пробираясь пальцами под старую растянутую футболку. Своей рукой я свернул учебник с кровати, начиная прогибаться как кошка. И вот чего я только Малфою поверил про учебу. Уже начиная постанывать от уверенных ласк моего парня, я резко его оттолкнул, иначе я мог прямо тут сам уже не остановиться не, и закончилось бы у нас всё, как и всегда, сексом. Не подумайте, я не против, просто кроме секса, который пусть и лучший всегда и везде, но мы с Драко были лишь раз на свидании, и последние месяцы я старался убедить своего дракона, чтобы он стал моей парой на свадьбе Марии, а кое-кто так и не согласился, чувство от этого было паршивое, хочу заметить. - Гарри. – Слегка прорычал мой обаятельный блондин, и я, взглянув на его бугорок в брюках, понял, ему уже больно терпеть, а тут ещё я со своим глупыми загонами. - Не рычи. Я просто хочу, чтобы мой красавец парень пошёл со мной на свадьбу, что мне ещё делать, если ты меня слушаешь только в возбуждённом режиме. – Драко закатил глаза так, словно это я был виноват, что он идти не хотел, отчего мне ещё меньше хотелось заканчивать то, что я прервал. Прошло уже два месяца наших отношений, и единственное, чем я мог похвастаться, это шоколадным сердцем, которое Малфой мне подарил на четырнадцатое февраля и секс-марафоном по всему Хогвартсу и моей квартире. Может это я чего-то не понимаю, но мне казалось, что отношения — это ещё разговоры, а не только один секс. Или же мой мальчик решил, раз мы парни, то со мной говорить не нужно, секса будет и так достаточно. Честно, сначала это было здорово, как нас тянуло друг к другу и, не видя никаких преград, мы налетали друг на друга, но теперь я хотел не только трахаться. - Ну, мне казалось, тайные отношения, на то и тайные, чтобы никто о них не знал. – Ну как бы мой блондин был и прав, но что-то как-то от его слов стало обидно. Теперь мне начало казаться, что со мной годно встречаться лишь для секса, а на большее я и не подходил. И это естественно, такого, как я, с мутным прошлым не позовешь на ужин с родителями, вдруг ещё я бы начал рассказывать о том, как скручивать косяки, ведь мне под силу лишь это. Поднявшись с кровати блондина, я быстро собрал с помощью магии книги и прошёл до кресла, в котором тихо-мирно спал смирившийся с происходящим Хлопик. Хотя это и было глупо, я злился буквально на пустом месте, ведь это была моя изначальная идея с тайными отношениями. И это было даже круто, пока ты не понимал, что кроме одного свидания в другом городе за два месяца у вас ничего и не будет. - Хорошо, я, наверное, пойду. Не хочу, чтобы мы поссорились. – Проведя рукой по слегка отросшим волосам, я хотел было уже уйти с сумкой наперевес и совершенно ничего не понимающим хорьком в руке. Честно, я бы на месте Малфоя послал меня куда подальше, ведь, откровенно говоря, вёл я себя странно. Но тут уже поднялся Драко с кровати и, перегородив мне выход из своей спальни, скрестил руки на груди, ждал, по всей видимости, ссоры. - Тогда в чём смысл отношений, Поттер? Если мы не будем говорить, ссориться. Может, я хочу услышать, что ты думаешь на самом деле, а не увидеть твою вынужденную улыбку. – Прижав Хлопа к груди, как какую-то плюшевую игрушку, я не знал, что мне даже сказать на подобное заявление. После этих слов чувство такое, словно это я был виноват, и когда нечто подобное происходило, я действительно начинал злиться. - Шутишь? – Даже не верилось, чтобы хоть какой-то парень хотел ссоры, он словно и не знал как это, когда тебе мозги трахают. – Видимо нет. Ну что ты хочешь от меня услышать? - Правду, черт меня раздери! – А вот и отношения по швам стали расходиться, не долго они были сладко-конфетными. Хотя, по правде говоря, сахарного периода у меня тоже не было, не считая той уродливой шоколадки в виде сердца, которую мне, словно собаке кость, подкинули. – Мне, конечно, льстит, что сам герой магического мира стелется передо мной, но это было прикольно только первую неделю. – Так я тут ещё и почём зря старался быть милым и заботливым парнем, надо было, по всей видимости, и правда оставаться самим собой. Мне отчего-то так сильно захотелось закурить, как никогда до этого. Вот прямо сейчас бы по лицу этого парня кулаком пройтись, и посмотрим, понравится ли ему моё отношение тогда. – Поттер, мне нравился ты, а не то, каким ты стараешься быть. - А что, если это был не я! Что мне тогда делать? – Толкнув Малфоя в грудь, я схватился за дверную ручку с намереньем гордо уйти, когда всё же сорвался, откинув сумку в сторону, я повернулся обратно к блондину. – Да ты прав, это был не я! Потому что Поттер, который перед тобой, не милый мальчик и не ангелочек, каким была Патриция, и прости, что я хотел быть хорошим парнем для тебя! – Мне не следовало говорить, что я притворялся, ведь признавшись, я слегка облажался, и не только потому, что сам это признал, дело было в том, с каким отвращением посмотрел на меня Малфой. Так я ещё и в очередной раз напомнил про Патрицию, видимо, в детстве меня сильно роняли вниз головой. – Не смотри на меня так, словно я разочаровал тебя! Ты меня ещё настоящего не узнал, чтобы так смотреть. – Хотя, честно говоря, я и не хотел, чтобы Драко вот прямо меня узнал, потому что тот парень ещё тот психопат, которому нравится водка и сигаретка, лучше, конечно, косяк, но сигареты тоже неплохо. – Ты бросишь меня? – Может, говоря это я не мыслил здраво, просто с языка сорвалось, но внутри-то я ожидал, что Драко раскинет руки и скажет, что я дурак, раз думаю, что мы так просто расстанемся из-за перепада моего настроения. - Ладно, да. – Это было действительно больно, не думал, что будет прямо вот настолько больно от его «да». Меня уже бросали, но не думал, что это будет снова настолько токсично больно! Выпустив хорька из рук, не поднимая с пола сумки, я развернулся к двери и просто, не задумываясь ни о чём, вышел. Но мимо меня прошла пара второкурсников, кинув на меня самый презрительный взгляд, так что через пару секунд я схватился за медальон. - Гарри? Ты что делаешь на пороге моего дома? – Ханна стояла у лифта с пакетами в руках и с каким-то ужасом смотрела на меня, но, когда я схватился за медальон, я думал о той, которая бы меня поняла, а этим человеком в априори всегда была Анис. Но моему врачу вряд ли зайдёт такое объяснение, так что, надув губы, я пустил слезы, всё равно плакать хотелось. Ханна не менялась даже с годами, она, быстро подойдя ко мне, обняла, мягко проведя рукой по моим волосам, и поцеловала в лоб, пока я пускал слёзы ей на блузку. – Пойдём я водички тебе налью. – У меня так и было желание сказать про то, что как бы парень, что не похож на булочку с корицей в душе, мог быть маньяком. И вот я снова оказался на кухне, где пил какао столько, сколько я вообще себя помню. Мой личный доктор поставила продукты на стойку, после чего всё же повернулась ко мне со стаканом воды. Глотнув воды, я едва реально не заплакал. - Ну что, Гарри, мы поговорим, или ты и дальше будешь плакать, ничего не объясняя? – Я хотел было выдать какую-нибудь грустную историю за свою, как было с Яном, это было не сложно. Люди, у которых плохо развиты эмоции, обычно очень хорошие актёры, и вот я достаточно был в этом неплох, пока из спальни не вышла моя тётя. - Родная, ты купила какао? – Моя тётя была совершенством… На ней была странная рубашка такого розового мягкого цвета и белые брюки, такой нежной и мягкой, словно зефирка, я никогда не видел Анис. Она, вроде, только одежду и прическу сменила, но сейчас я понял, что передо мной был совершенно другой человек. И я понимал, что любовь — это привычка, и мне страшно стало, ведь я больше не часть жизни своей тёти, а она не моя, и… Выронив стакан из рук, я прямо по осколкам пробежался до своей тёти, начиная снова плакать, только в этот раз без шутки. Анис застыла, не зная, что ей делать с непонятным мальчишкой, а я просто хотел закричать: «Я очень сильно тебя люблю». Но она не поймёт, и мне больно! Драко бросил меня просто из-за того, что мы не ссорились, и это такая глупость. Но Ани меня не знала, и я не мог ей этого сказать, как и не мог, когда Драко сделал мне больно в кровати, я не сумел об этом сказать, потому что не знал, как именно это сделать. А Анис, она бы подсказала, но она не помнила меня, я был просто странным умирающим мальчишкой, с которым возится её жена. Разве не этого я хотел? Вот я совершенно один, так отчего же сейчас я плачу? - Дорогая Ханна, ты бы не могла оставить нас с этим мальчиком? – Сделав маленький шаг от моей тёти, я посмотрел на неё, как на седьмое чудо света, а вот она на меня даже и не поглядывала, лишь внимательно смотрела в лицо своей жены. - Да, конечно, могу. Кажется, я в машине забыла телефон, пойду за ним, меня не будет полчасика. – Кивнув, словно самой себе, Ханна, ничего не понимая, всё же пошла прочь из своей квартиры, которая раньше принадлежала лишь моей тёте. – А теперь чаю. – Это не было вопросом, скорее Анис поставила меня перед фактом, после чего пошла ставить чайник. Я, будучи самостоятельным, прошёл по комнате до стойки и, едва снова не наступив на стекло, махнул рукой, отправив его куда-то в джунгли Азии. – Я не психолог, но всё же рискну и спрошу. – Анис, копаясь в своих шкафчиках, говорила со мной так, словно помнила, что было, конечно же, невозможно. – Это же из-за любви, скажешь нет, мне будет очень обидно. – Когда тетя всё же повернулась ко мне лицом, у неё в руках было моё любимое печенье, отчего на секунду я даже мог поверить, что она как-то могла всё вспомнить, но печенье этой фирмы так же любила и Ханна. - Любовь. Меня бросили. – По глазам Анис вижу, что эти слова её не то, что расстроили, она разозлилась прямо так по-родственному, но после она снова развернулась к плите. – Мы поссорились на почве того, что у нас тайные отношения от некоторых друзей. – Слыша всё это, тетя так и не повернулась ко мне, а я что-то странное творил со своими пальцами, то ли пытался их сломать, то ли жестами призвать Сатану. – Это я предложил… Но недавно я столкнулся с подругой, и она позвала меня к себе на свадьбу, хотелось романтики, и я позвал его. Может я хотел бы открыть отношения, но он был против, мы из-за этого поссорились, и я спросил «расстанемся», он сказал «ладно, да»! Да что это, блин, значит? – Анис повернулась ко мне лицом, а у неё в руках была кружка с какао и печенья на тарелке. – Как? - Пару лет я чувствую, что придет мальчик, и я буду должна сделать ему какао… Он всегда приходит ко мне, и я люблю его. Тебя люблю, хотя честно вспомнить не могу. – Она не узнала меня, потому что я это сделал, но даже так Анис сделала мне какао и выслушала меня. - Я очень сильно тебя люблю, Анис, очень сильно люблю. – Поднявшись, я снова подбежал к тёте, крепко обнимая её за талию, словно мне снова десять, а она всегда рядом, пусть и не идеальная, но моя Анис для меня лучшая. - Солнышко, я знаю, что ты солнышко, булочка, и вообще мой самый любимый человек. – Моя тётя, крепко обнимая меня, гладила по голове, а её горячее дыхание касалось моего уха, теперь мы одного с ней роста. – Ты нашёл того самого, в которого влюблён без памяти? - Нашёл… – Слёзы затекали ко мне в нос и рот, всё вокруг стало солёным, но мне было безумного грустно и хорошо одновременно, ведь меня не помнили, но всё равно любили. - Не переживай, этот парень никогда не даст тебе уйти, оказавшись под взглядом твоих изумрудных глаз. Боже, ты прекрасен, я так рада, что ты не плод моего воображения. – Анис, отодвинувшись от меня, положив руки на мои щёки, заглядывала в глаза. Я был так счастлив, что она видела меня, что я был реален. Что у меня правда была семья, и меня любили даже таким неполноценным, вечно делающим что-то не так. – Я почти уверена, этот мальчик сейчас рвёт на себе волосы от страха, что ты не вернёшься к нему из-за глупостей, сказанных во время ссоры. - Ты моя тётя. – Лицо Анис озарилась, и она рассмеялась, и в этом смехе было всё, от радости до горя, заканчивая восторгом. – Я такой же как Лили, она моя мама. - Твои глаза прямо как у сестры. – Пока Ани водила пальцами по моему лицу, мне казалось, что это всё было плодом у меня в безумной голове, ну или же это инсульт и у меня галлюцинации. - Можно я приду ещё хоть раз за чашкой какао? *** На Драко я натолкнулся лишь вечером за ужином, он пришёл в сопровождении каких-то маловажных девок со своего факультета, пока меня, прижав к стене, ругала Пэнси. Ведь вообще-то сегодня в четыре подруга планировала отвести меня в Испанскую магическую больницу «Красных роз» в Мадриде, чтобы там добрые люди в белых мантиях могли осмотреть меня и, если получилось бы, продлить ещё на пару месяцев мою жизнь, прерогатива на годы, но и месяцы уже не так и плохо. А я тот, кто уже отчаялся, и тот, кто вообще забыл о чём-то таком незначительном, когда я был занят лишь Анис. Честно говоря, я не сказал Ани, что болен, был уверен в том, что моя тётя это так или иначе, конечно, узнает от Ханны, которая мой доктор, ну а у самого язык так и не повернулся сказать: «Тётя, знаешь, ты не помнишь, но я умираю, вот буквально летом будут похороны». Ну а раз я не стал рассказывать про мою скороспешную смерть, то решил в подробностях рассказать о моём романе с Драко, и те сорок пять минут, которые я провёл у Анис за разговором, были буквально лучшими, она понимала меня куда лучше того же Грега. Но, честно говоря, я не мог, просто не получалось не думать о том сумбурном разговоре с Драко, он ведь просто бросил меня, словно между нами ничего важного и не было. Но Анис сказала, что завтра наступить не успеет, и Малфой буквально придёт ко мне, всё снося у себя на пути, честно, это было бы максимально здорово, но… Драко прошел мимо, сел за стол и, холодно улыбаясь, слушал своих миньонов, тех ребят грех будет назвать друзьями. - Гарри! – Пэнси щелкнула у меня перед носом пальцами, отчего я тут же улыбнулся и всё же перевёл свои глаза на обеспокоенную подругу. – Ты понимаешь, там был ученик самого Николаса Фламеля! Ты не слышал легенды про философский камень? Гарри, я пытаюсь помочь. – Но, честно говоря, я держал в руках камень, и если его не нужно было тереть, как лампу Джина, то он на меня явно не работал, да и камень как бы уничтожили, так что… Я перевёл глаза снова на Малфоя, и у меня внутри всё поднялось, когда я увидел, как мой парень заворачивал рукава. Он словно это на зло делал, ведь мы не всегда занимались сексом в коридорах, иногда дело было и в кроватях. И вот однажды дело было у меня в постели в Нью-Йорке, и этому большому коту с его шикарной улыбкой, я признался, что меня до ужаса и боли в животе возбуждают мужские руки. Длинные пальцы, такие как у Драко, выступающие вены, гладкая кожа, смотрю на них и хочется, чтобы они вечность меня держали. – Поттер, почему ты смотришь на Малфоя так, словно хочешь закатать его в ковёр? - Потому что влюблён в него. – Особенно когда он так же смотрит на меня, как и я на него, зачем мне нужен год? Или даже несколько, чтобы прожить, если этот блондин не будет целовать меня на публике на зависть всем! – Пэнси, ты знаешь, что я считаю тебя удивительной девушкой и шикарным другом. – Девушка явно была удивлена, но через секунду она довольно растянула свои ярко-красные губы в улыбке. - Комплименты, Поттер. Какие ты таблетки выпил, мы с Блейзом тоже хотим попробовать! – За свою жизнь в пятнадцать лет я выпил больше миллиарда таблеток и скурил тонны табака и травки, некоторым не хватит и всей жизни, чтобы так же, как и я, курить, пить и заниматься сексом, но правда в том, что я это делал, чтобы стать счастливым. Но счастья мне не принесла ни одна таблетка, даже та розовая со звёздочками. Я был счастлив сегодня утром, когда Драко поймал меня перед уроком у МакГонагалл и страстно целовал минут десять, отчего я и он снова опоздали. - Я кое с кем начал встречаться, он ни на кого не похож, особенно когда читает книги, на это можно смотреть, как на отдельный вид искусства. – Даже сейчас я мог просто смотреть на Драко, и не важно, что в конце лета я умру, и моё тело погрузят в огромную яму, и я буду под шестью метрами земли. Удивительно, но сейчас-то я был жив и было ещё четыре, а может и пять месяцев жизни! У некоторых находят рак желудка и там дают всего два месяца, у меня же было пятнадцать лет, и я их прожил не так уж и плохо, но времени всё откладывать больше нет, завтра пусть и наступит, но ненадолго. – Ты никогда не спрашивала, Пэнси, больно ли умирать, а я умирал уже трижды, в девять, когда утонул, и в прошлом году дважды, когда задохнулся, и в тот раз, когда моё сердце остановилось, но ни разу я не говорил, что это оказалось так же просто, как и заснуть. - О чём ты, Гарри? – Драко, взяв яблоко, зелёное, как мои глаза, поднялся из-за стола и, указав глазами на дверь, поманил за собой, в то время как я сам, не скрываясь, подозвал его рукой. Я устал прятаться по углам, как плесень или таракан, думаю, я выше тех существ и могу рассчитывать на солнечные лучи, ведь больше они не вредят моей коже, и прятаться я не стану. - Пожалуйста, Пэнси, перестань так стараться, я неизлечимо болен. Так давай проживём на полную то время, которое мне осталось. В четверг свадьба моей подруги, вы со мной, Рон и Геромиона тоже идут. – Просто им это надо ещё сообщить, примерно как и то, что жить мне осталось очень мало. Но правда в том, что счастливее и здоровее, чем сейчас, мне уже не быть, и я хочу эту жизнь выжать на максимум! Я бы хотел, чтобы Драко и наши с ним поцелуи были и дальше секретом внутри меня, но я становлюсь жадным. – Можете отказаться, но я уже всё решил. – Оттолкнувшись от стены, я прошёл пару метров до Малфоя, который явно не ожидал, что я подойду прямо в Большом зале. – Как меня зовут, Малфой? – Усмехнувшись, Драко стал подкидывать яблоко, но при этом он всё же вошёл в мою игру и ответил. - Ты Поттер, Гарри Джеймс Поттер, доволен? – Я лишь покачал головой, но при этом уголки моих губ смотрели вверх, и мне чудовищно нравилось, как Драко смотрел на меня. - У меня куча недостатков, их океан и два моря, это честно. – Малфой, поймав яблоко, сделал шаг ко мне и, смотря мне прямо в глаза, сказал то, что я от него ждал, и именно так как я ждал. - Это не важно. – Говорят, любовь передаётся по взгляду, и впервые я видел её в одиннадцать, когда Драко смотрел на меня ребёнком, и сейчас, словно окунувшись в прошлое, я вновь вижу ту любовь ко мне. Я часто слышал фразу, если вдруг так случится, и я забуду тебя, то будь уверен, буду влюбляться в тебя снова и снова. Никогда не думал, что и со мной будет нечто похожее. Ведь я вижу, что он снова влюбился в меня, не вспомнил, а именно влюбился. - Я курю, дымлю как паровоз. – На это Драко лишь кивнул, плохо пряча улыбку, но мне нравилось. – Вечно проклят и крайне неуклюж. Я ворую и лгу прямо как дышу. – Малфой лишь сказал: «И что?». Было лучше, если бы он даже прямо сейчас сказал мне, что любит, намного лучше, ведь так он принимал мои недостатки. – И у меня правда была прорва мужчин. - Я тебя прощаю. – Честно, у меня всегда так. В жизни много моментов, ради которых стоит жить, но между ними моментами хочется подохнуть несколько раз подряд. Но вот этот момент - то, ради чего я не помер раньше времени. - Поздравляю, ты влип, парень. – Я схватил Малфоя за галстук и грубо дернул на себя, отчего из руки Драко выпало его несчастное яблоко. Мой поцелуй был грубым, но при этом таким мягким, что в нем можно было купаться. Всё вокруг меня начинало блестеть, я это знал, потому что из меня вырывалась магия, говорю же, плохо ту контролирую. Пальцы Драко забрались ко мне под кофту, в то время как я, выгибаясь в спине, едва не упал от тяжести тела моего теперь полностью и официально парня. Отстранившись от любимых губ, я не сдержался и ещё раз поцеловал своего мальчика, он реально был слишком сладким, не мог его не любить. – Лучше бы ты не ответил на этот поцелуй… Добром это точно не закончится. - К сожалению, Поттер, я не могу допустить даже мысли теперь отпустить тебя. – Драко мягко провёл своими пальцами по моей шее, отчего я затрепетал, а его тёплые губы коснулись моего лба. – Ты мой… - Всегда был твоим.