Гарри Wolf Эванс

Когда я попросил Алису выйти за меня замуж, она дала ответ, полный нежности, романтики, проницательности, красоты и теплоты. — Нет. Любовь Живет Три Года. Ненавижу просыпаться после долгого и беспросветного бухача, но больше всего презираю просыпаться после больничного наркоза, чувство всегда такое, словно я умер, но не до конца и в родном теле так тесно и неудобно. Но сегодня это был не один из вышеперечисленных пробуждений, всё проще, Пенси, которая стояла у меня за спиной, ударила меня по голове настольной лампой. Голова гремела и болела так, словно я пил без отдыха месяц, при этом принимал тяжёлые наркотики, и тут я вспоминаю, что это всё как бы было сделано для меня, и я начинаю понимать, что моя подруга явно не догоняет значение слова «забота». Моя многострадальная голова была уже перевязана, и в палате на месте Лиама лежал уже я с лёгким таким сотрясением. Нет, вообще нормально, человека, у которого буквально мозги разлагаются, бить по голове, это верный способ, чтобы поскорее его на тот свет отправить. Открыв глаза, я, что и ожидалось, увидел Пенси, она сидела на краю койки и читала какую-то книгу, откуда она ту взялась - тайна, покрытая мраком. - Я же говорила, что ты не долбанный Иссус и не обязан спасать каждую пропащую душу ценой собственной. – Держась за голову, я принял сидячие положение, вокруг койки бегали синие коты за розовыми слонами, и вот тогда я понял, что лучше бы проснулся с похмелья. Вот честно, ловить галюны при сотрясении самое паскудное дело. - Ты ударила меня. – Честно, и до того момента меня били, зачастую по голове, но я никак не мог подумать, что Пенси Паркинсон, которая запрещает мне курить, потому что курение вредит моему здоровью, ударит меня лампой по голове! – Где Лиам? - Со своей тётей. – Пенси всё же отложила книгу по прикладной медицине, и мне стало слегка стыдно, ведь я был в курсе того, что подруга и Блейз иногда ночами не спят, стараясь спасти меня. Но они никогда не задумываются о том, что, если я сломлен, и мне уже не нужно спасение. – Я пыталась тебе сказать, что повреждения ребёнка может излечить магия, но ты упёрто отказывался слушать меня! Я за год прочитала и использовала такое большое количество медицинской магии, что могу прямо сейчас идти и сдавать экзамены на колдомедика. – Это, конечно, было круто, что моя болезнь подтолкнула Пенси к знаниям в сфере медицины, так она может спасти не одну и не две жизни… Но при этом зачем, чёрт, было бить именно по голове, словно подружка Малфоя решила мне в отместку за него выбить последние мои мозги, которые были не прочь вытечь из моей черепной коробки и сами. - Это все мило, но ты меня по голове ударила, и наличие бинтов говорит о том, что мне ты помогать не стала магией. – Пенси лишь хмыкнула, пока я растирал себе затылок. Конечно же, я понимал причину, по которой Паркинсон и не могла мне помочь. Она скрывалась в моей прекрасной метке на руке, и в парне, в которого я так отчаянно был влюблен. Так что, поднявшись на ноги, я хотел лишь одного - оказаться рядом с тем самым парнем, ненавижу больницы. - Да, сюда зашла девушка, и она, слегка испугавшись за твое состояние, тут же стала обрабатывать твою дурную голову. Я девушке сказала, что ты от стресса в обморок грохнулся. – Моему возмущению не было предела, я ведь никогда в обмороки не падаю, я же не барышня какая-нибудь. Но свои мысли я всё же тогда оставил при себе, ну чтобы ещё одну травму головы за вечер не схлопотать из-за своего крайне длинного языка. – Кстати о девушке-враче, она тебя знала. - Пенси, не хочу тебя удивить, но я как бы тут умирающий, и в этой больнице я провёл больше времени, чем в Хогвартсе за все годы моего обучения, меня тут каждая вторая сиделка знает. – Поправив жутко дорогой костюм, в котором явно не следовало идти в больницу, я всё же закатил глаза, когда обнаружил кровь на своей рубашке. – Серьёзно. – Пенси виновато опустила глаза, когда я указал на пятна крови на своей рубашке от Гуччи, вот так и покупай брендовые вещи. – Спасибо, теперь голова болеть неделю будет. - А ты покури, Эванс, и болеть не будет. – Взглянув себе за спину, я застал там Кэролайн с потёкшей тушью, она выглядела так, словно снова узнала, что Джеймс умер, и зрелище было таким себе, и снова я отчего-то чувствовал себя виноватым. – Прости, что буквально заставила тебя приехать, Гарри, просто я не знала, кого мне ещё позвать. Ведь Лиам такой маленький, и у него глаза Джеймса. - Не оправдывайся, я больше бы злился, если бы ты меня не позвала. – У меня со спины раздался такой внушающий кашель, а это значило, что Пенси требовала к себе внимания. – Знакомься, Кэрри, это моя подруга - Пенси. Пен, это моя шикарная Кэролайн Мариша Вульф. – Пенси, слегка отодвинув меня в сторону, уверенно подошла к младшей сестрёнке Джеймса. В секунду, когда руки моих подруг соприкоснулись в рукопожатии, у меня сложилось чувство, что Пен изменяет Гермионе, и это было странно и крайне неприятно. Отчего-то я всегда думал, что Паркинсон будет всегда лишь на мою Миону смотреть. - Очень приятно, мне про тебя Драко рассказывал, потому что этот… – Пенси мягко махнула рукой в мою сторону, это было так приятно, когда начали обсуждать тебя, когда ты в метре от людей. – Словно ящик Пандоры, из него вообще ничего без ключа не вытянуть. - И не говори, Эванс ужасен в плане доверия. – Ну вот, две самых сложных девушки в моей жизни нашли друг друга, и теперь моей заднице станет лишь сложнее, я так понял. Но мне нравилось, что люди, которых я по какой-то неведомой причине так упёрто разделял на себя умирающего и себя волшебника, столкнулись. Мне в такие моменты казалось, что я становился цельным. Пока тихо в коридоре не стали раздаваться стуки толстых каблуков на туфлях Ханны, пока она не вошла в палату, где мои подруги подшучивали надо мной. Дверь открылась, и девушки, замерев, обернулись на дверной проём, где с мягкой врачебной улыбкой и папкой в руках стояла Ханна, ей в тот момент так шёл её белый халат, что я едва сумел сдержать улыбку. - Мой дорогой пациент. – Глупо улыбнувшись, я понимал, что Ханна на все триста процентов из ста была зла на меня, ведь я уже три месяца адекватно не приходил на анализы после того раза, как я заявил, что меня стошнило сгустками крови. Но для меня нечто такое было столь же нормально, как и чихать при пыли, поэтому я не пришёл на дальнейшие обследования. – Я написала твоему опекуну. Джо, к счастью, уже был в больнице, и ему я уже сообщила. Гарри, мои гипотезы подтвердились после ряда анализов. – Всегда люблю, когда все те врачи, которые осматривают меня, начинают с чего-то такого. Руки слегка дрожали так, что, не показывая лёгкого волнения, я не то, что руки в карманы спрятал, я туда свой страх затолкал. – Могу ли я поговорить с тобой наедине? – Ханна перевела свои глубокие карие глаза на моих подруг, которые выглядели так взволнованно, словно до этого я уже не умирал, ведь любой диагноз даже с летальным исходом погоды уже не сделает, я так или иначе склею ласты через пару месяцев. - Не волнуйся так, можешь сказать при них, эти две девушки больше всего пекутся о моём состоянии. – Пенси в пару шагов оказалась возле моего плеча, я буквально мог тогда почувствовать тепло дыхания девушки у себя на коже, она так тяжело вдыхала и выдыхала, казалось, словно кто-то постепенно сдавливает её горло. - Как скажешь, Гарри, так вот. – Ханна не была из тех, кто ломается или жмётся в нерешительности, обычно она очень уверенно говорит людям об их диагнозе, но одно я знал о своей о подруге детства, этот её жалостливый тон говорил лишь о том, что в скором времени мне будет очень больно. – У тебя вывелся острый лимфобластный лейкоз. – Усмехнувшись, я быстро прикрыл свои губы, это было действительно смешно, ведь без лечения я вряд ли дотяну до лета, но оно будет болезненным, и я окончательно и бесповоротно стану лысым, и я и так умираю, другие болячки никуда не денутся при лечении лейкоза. - Я не дотяну до лета, не волнуйся так, Ханна. Я знаю, что такое острый лимфобластный лейкоз. – А ещё Кэролайн никогда не была так права, мне правда надо было выкурить сигаретку другу, а лучше ещё и водкой закинуться. Я против думать сейчас о времени, когда его у меня вообще-то и не было. – Я зайду на выходных, и мы это обсудим, а сейчас я хочу спать, желательно в постели своего парня. – У меня в голове крутилось лишь слово «конечно», ведь со мной никак иначе и быть не могло, иногда начинало казаться, что я банально притягивал болезни. Хотя глубоко внутри себя я расстраивался не из-за очередного неудачного похода к врачу, просто время… Моё время вместе с моим шикарным наркотиком, неумолимо заканчивалось, и это пугало меня, ведь я так погряз в любви к нему, что уже и не знал, правда ли любил. И в результате всего, от нежелания очередного серьёзного разговора с Пенси, Кэролайн и кем-нибудь ещё по типу того же Джо. Точнее говоря, после моего фееричного полёта из окна, где я по неизвестной мне причине остался живым. Так, вернёмся к моему Джо, он, как и все люди, которые, к моему несчастью, окружали меня, волновался обо мне, и это меня так сильно раздражало, ведь я не хотел причинять кому-либо боль, а когда меня опустят в сырую землю на шесть метров, им будет больно. И к этому, увы, не подготовишься. И именно поэтому я сбежал. Убегать всегда легче, чем, я не знаю, признаться? Что я не вывожу всю свою ложь, наверное, никогда и не вывозил, она словно камни у меня на плечах, и с каждым днём те валуны становятся лишь тяжелей. И вот в результате своего побега я оказался в продуктовом магазине напротив полки с клюквенной водкой, пока по громкоговорителю на кассу звали Ларри. Какой же я жалкий, раз снова оказался в этом маркете, не хватало только антидепрессантов, радовался лишь тому, что в этот раз не стал покупать водку за доллар девяносто девять, с прошлого всё ещё похмелье. Вздохнул без какой-либо гордости, кажется, на тот момент той у меня просто не было. Но даже спустя время я мог сказать, что до сих пор помнил прохладу стекла бутылки, какой она казалась непосильно тяжелой. Ведь вместо того, чтобы искать утешения в объятьях своего парня, который бы на шестьдесят семь процентов мог бы утешить, я пошёл к очень токсичному и старому знакомому, ведь ему, в отличии от Драко, не пришлось бы ни чего объяснять. Именно поэтому я и продолжал стоять, прижимая к себе водку, так было бы проще, взять и напиться вусмерть, но при этом при всём я не мог даже двинуться, чтобы уйти, оставаясь, как идиот, с водкой в обнимку, слушая, как всё ещё к кассе зовут какого-то Ларри. - Тебе оно не надо. – Мне захотелось просто провалиться под пол, желательно прямо в ад, ведь там я бы уже нашёл, кого и где можно было бы покарать без угрызения совести. Вздохнув и перестав закатывать глаза, я небыстро повернул голову в сторону источника звука, чёртовы неравнодушные граждане, лучше бы они котов с деревьев спасали да бабушкам денег в магазинах подкидывали, чем ко мне лезли, может мне нужна эта бутылка, откуда этот мужик мог знать, что я чувствую. Хотя я, собственно, тоже не до конца мог понять, что чувствую, я ведь не был расстроен, ведь появление нового заболевания совершенно естественно с моим организмом, это чем-то напоминало лесной пожар, который из-за ветра очень сложно остановить. Повернув голову к этому гринписовцу, я захотел ещё сильней в ад провалиться, ведь, конечно же, это оказался Ян, куда же без моего отца, который даже меня и не помнит. Ну вот, желание бухнуть только поднялось. Осталось лишь вспомнить о том, что парень моей идеальной мечты, которого я хотел более пяти лет, сделал мне предложение, и можно вообще гасить свет. Так, где там касса и Ларри. - Детектив! Вы разве людей не должны сейчас спасать? – Ян только рассмеялся, подходя ближе ко мне, так, словно до этого момента мы были хорошими такими друзьями, и это не он обвинил меня летом в преследовании. – Так, прошу, идите куда шли и спасайте желающих спасения ягнят, а меня оставите в моём болоте, мне нравится дёргаться. – Развернувшись, я всё же пошёл на кассу, ведь только так я мог справиться со своими проблемами, когда мой разум растекался не из-за моего тлеющего мозга, а из-за банального алкоголя. - Знаешь, мне вот интересно. Будь они живы, что бы они чувствовали, гордились тобой или… – Я остановился, но разворачиваться не стал, лишь сильнее начиная сжимать водку. Меня слегка тряхнуло, ведь эти слова были не какие-то взятые с потолка, это чёткая цитата из моего дневника, одного из самых прошлых, когда я только заболел. Мой психолог, как и все другие, советовал записывать чувства, а я, будучи пятилетним ребёнком, считал, раз это взрослый, который отучился на свою профессию и имеет пару степеней, то он знал то делать. Просто я уже начал и забывать о своём прошлом, когда всё было, ну, не так. – Страдали. Ведь ты же понимаешь, Эванс, ведь в лучшем случае твоё настроение говорит о жажде внимания. – Слегка дернувшись всем телом, я хотел ударить отца по лицу, чтобы он заткнулся, закрыл свой рот и перестал шантажировать меня моим же прошлым, потому что да, у меня перед глазами призраки прошлого. – В худшем, ты же понимаешь, мания самоубийства. – Усмехнувшись, я всё же обернулся на Яна, уже не желая проломить тому череп, ведь убивать своего отца попахивает психическим заболеванием, а я всё же не хотел оказаться психом, не в обиду всем психам. - Чувак, мне себя убивать не надо. Я умру ближе к лету, так что мне напрягаться не надо. – Подмигнув Яну, я сделал маленький шаг к своему отцу, он смотрел так внимательно на меня, что могло показаться, что на минуту он видел меня настоящего, а не иллюзию, которую, словно пыль, я пустил отцу в глаза. Иногда, точнее говоря, всегда я сожалел, что стёр воспоминания Яна, Эпла, всех, кому стирал, вроде как делал всё из хороших побуждений, а заканчивалось всё как и всегда, это ведь я. – Одна бутылка водки, да хоть ящик, если он и убьёт меня слегка раньше… Поймите, детектив, некоторых людей уже не спасти. - Ты этого просто не хочешь, ты сдался. – Да почему все сегодня решили, что я сдался! Я что, со стороны выгляжу настолько слабым? Да я всю свою грёбаную жизнь с этим боролся, пил таблетки, месяцами лежал в больнице, читал книги, снова пил таблетки и наблюдал за тем, как мои знакомые дети из нашего детского отделения один за другим умирают. Так что нет, я боролся, просто устал, почему я не могу устать и смириться с тем, что случится, ведь от смерти не убежать, как и от времени. - Возможно тебе так и кажется, но это я был на тринадцати похоронах в шесть, потому что мои друзья и знакомые дети умирали неестественно быстро, потому что рак не милый и не весёлый, а мы всего лишь дети, и я на одной упёртости дотянул до пятнадцати. – Поставив бутылку всё же обратно на полку, я быстро пошёл прочь из магазина, не желая более слушать ошибочное мнение обо мне, когда я старался на грани своих возможностей. Выскочив на улицу, я стал выворачивать до безумной паники свои карманы в поисках портмоне, где был мой священный косяк, ведь я уже не мог справиться с головной болью, которая буквально взрывала мой мозг. Так и не найдя свои сигареты, я слегка сдался и сполз на землю по стене, уткнувшись лицом в свои колени. Драко сделал мне предложение, возможно, не желая этого, просто чтобы я перестал так себя вести, но он его сделал, и я этого захотел. Ведь на долю секунды я мог себе представить наше будущее, адекватное, в котором мы бы по вечерам после работы пили чай, кофе, что угодно, пока я бы сидел рядом с ним, положив голову ему на плечо, большего и не надо. Я не хочу умирать, не хочу становиться привидением, как Джеймс или Кристофер, я впервые так сильно хочу жить! Человек, которого я так сильно люблю, тут, и у нас только всё стало хорошо, и почему я, чёрт возьми, должен умирать! Боже, если ты есть, прошу, ради всего, что мне пришлось уже перенести, пожалуйста, я умоляю, позволь мне жить… Возле меня остановились тяжелые чёрные ботинки моего отца, откуда я это так уверено мог знать? Это я ему их купил, но он этого не знает, а я сижу на улице, поглощённый убивающим меня отчаяньем, ведь такого расклада событий я никак, даже в самой безумной мечте, не мог себе представить. - В тот раз истекли мои годы, что доктора отводили мне на жизнь, и мне интересно… Жив ли я. – Подняв свое лицо с колен, я быстро, насколько это вообще было возможно, вытер слёзы со своего лица. – Мой парень, которого я люблю половину своей жизнь, сегодня сделал мне предложение, а я так и не сказал ему, что умираю. – Вместо какого-то высокопоставленного ответа Ян с прискорбием улыбнулся кончиками своих губ, после чего достал из своего пакета дорогие французике тосты, мне они всегда очень нравились. - Ты жив, и не удивительно, что чувствуешь. Когда я сделал предложение своему парню, он был крайне уставшим и сказал сначала «нет». Я тогда думал, что моя жизнь закончилась, ты же не сказал «нет»? – Я лишь покачал головой, протягивая руку Яну, чтобы он помог мне подняться с земли, устал опускать руки, но и сказать «да» я не мог. Просто не способен его обременить на пару месяцев с умирающим, это сейчас я ещё не слишком плох, но с каждым днем мне будет лишь хуже, и никогда уже не станет лучше. Мой отец, мягко взяв меня за руку, помог подняться, и тогда, подняв глаза на Яна, я вдруг подумал, что мой белоснежный принц со змеиного факультета бы точно понравился моим папочкам. - Но и «да» я не скажу. Хочу, чтобы он не плакал на моих похоронах. – И тогда, широко улыбнувшись, так, как когда-то в очень далёком моём детстве делал Ян, он наклонился и шепнул мне на ухо. - Тогда сделай из самого грустного дня праздник. – И весь окружающий меня мир сомкнулся в один маленький атом перед тем, как взорваться в чёрную дыру. Ян уже говорил это мне, когда я был в больнице, меня отказывались принимать на Рождество, мне было лишь шесть, а моя температура была сорок, мне было так холодно и плохо. И пока Эпл отчаянно старался заставить принять меня, ведь я был ребёнком, и не важно, что была очередь, я был умирающим ребёнком, у меня зашкаливала температура, а мой врач не отвечал, в то время как мою медицинскую книжку никто не мог найти. Вот так и бывает. И тогда, когда было очень страшно, я сказал, что не хочу, чтобы папочка плакал как тогда, ещё и на моих похоронах, и тогда Ян улыбнулся и сказал: «Мы превратим самый грустный день в праздник, все будут в красном, ты будешь в белом, и никто не будет плакать, я обещаю». – Гарри, ты - это не твоя болезнь. – Ян словно знал, что он мой отец, отчего-то отчаянно старался меня спасти, когда этого не следовало делать. – Гарри, знаешь, может, стоит всё же рассказать правду своему парню. Свет привлекает всех, а ты попробуй довериться своему парню, и показать ему свою тьму. Свои недостатки и слабости, свою болезнь, ту личность, которая остаётся, когда летят к чертям тысячи масок. - А что, если его напугают мои демоны, это страшно, когда вот нормальный человек, а через секунду у него из носа кровь, и он падает в припадке. – Я слегка перевозбудился, отчего хотелось тут же отступить на шаг, ведь мне всё ещё не нравилось показывать, что есть во мне слабости. - Вот теперь мне лучше. Вижу, что ты всё же ребёнок, Гарри. Быть в отношениях - не значит знать человека. – Усмехнувшись, прижимая к сердцу тосты, я понимал, что никогда не наберусь смелости, чтобы сказать Драко, что умираю, и возможно, у меня не хватит сил и расстаться с Малфоем, думаю, я просто убегу от него, но перед этим я хочу ещё один день с ним. *** Я переместился прямо в спальню моего принца, принеся с собой поднос с едой, на котором дымилась чашка с лучшим кофе, потому что, как оказалось, я не знал, что любил пить мой парень, и взял классику. Рядом с кружкой стояла тарелка с вафлями, рядом были ягоды и кленовый сироп, учитывая, что вафли я просто разогрел, будет плохо, если я скажу, что приготовил сам, ведь всё остальное я сам на тарелке разложил. Так что, подойдя к кровати, на которой так сладко спал мой принц, я мягко позвал его. Драко, нехотя разлепил глаза, мягко потянулся, после чего на его красивом до запрета лице появилась та самая улыбка, от которой я был без ума. - Я ждал тебя. – Опустившись на край кровати своего всё ещё сонного принца, который словно дул губы из-за того, что я не пришёл спать с ним, выглядел так, что мне совершенно не хотелось уходить, но, к сожалению, пока что выбора не было. – Это мне? – Приподнявшись на кровати, Драко указал на мой поднос, где остывал его завтрак, в который я постарался вложить все те чувства, которые во мне просыпались, стоило только подумать о моём блондине. - Ну а кому же ещё. – Поставив на колени своему парню его завтрак, я с удовольствием посмотрел, как растрёпанные волосы блондина падают на его лицо. Он казался таким невыносимо красивым. Мои пальцы, словно обретя собственный разум, потянулись к волосам моего белокурого дьявола, после чего я запустил пятерню в его густые, такие мягкие платиновые волосы. – Ты очень красивый, Драко. – В моей голове словно молнией пронеслось: «Я… принадлежу тебе». Многие скажут, что так любить невозможно, это же разрывает, но в моём случае этой любви к моему божественно красивому нарциссичному мальчику мало, хотел бы я прожить для него свою жизнь, и чтобы она длилась столько же, сколько и его. - Что-то случилось, сейчас ты ещё более странный, чем обычно. – Драко уверенно взялся за чашку с кофеином, а мне надо было сказать этому блондину, что наши отношения зашли в тупик и их надо закончить. И не потому, что он что-то сделал не так, это просто я неправильный, а на самом деле я, как кошка, пойду умирать там, где тихо и тебя не найдут. - Я просто слегка устал, не думай об этом, кушай. У нас сегодня пробное эссе у МакГонагалл. – Я опустил голову, хотел спрятать свои глаза от пронзительно-стальных, казалось, они видят меня насквозь и это чертовски пугало, аж внутри моего живот всё стало сворачиваться в тугой узел. - Эй, Поттер, можно я расскажу тебе тайну? – Не особо, хотя я всё же поднял свои глаза, чтобы столкнуться с суперсерьёзным лицом своего парня, и вот уже мне начало казаться, что со мной собираются порвать. - Да? – До сих пор не знаю, почему моё согласие звучало как вопрос, но я не мог забыть то, что случилось через пару секунд, ведь это тот самый момент, за который я до сих пор хватаюсь, когда так хреново, и снова жить не хочется. - Давай. – Драко опустил кружку обратно на поднос и отставил тот в сторону на свою огромную кровать. Мне всегда казалось, что на этой кровати уместился бы я, Драко и ещё половина нашего курса. А на самом деле я просто начал нервничать, когда Драко слегка наклонил ко мне свою голову, а его лицо было таким серьёзным. – Продвинься ближе. – Я был послушным, как котёнок, медленно продвигаясь вперёд, чувствуя, как по венам начинала течь лава, а не кровь, было так страшно, честно, все остальные страхи, что были до, просто меркли перед тем моментом. Наклонившись так близко к моему блондину, я ожидал, что он скажет мне что-то на ухо, но вместо слов губы Драко накрыли мои, и я растаял. Поддавшись поцелую, я впустил язык Малфоя в свой рот, его руки коснулись моей поясницы, и я едва мог справиться с этим лёгким диковатым желанием. Проведя кончиками пальцев по руке блондина, я подался вперёд, углубляя поцелуй, пока наши пальцы сплетались в стальной замок. И вот как после такого поцелуя, отчаянного хватания за Малфоя, я мог с уверенностью сказать, что чувства пропали и мне перестал нравиться самый желанный парень во всём чёртовом мире, нет, вселенной. – Вот мой секрет, перестань грустить, ненавижу, когда ты такой серьёзный и молчишь. Поднявшись с кровати, я бы сказал, что стал отчаянно краснеть, но как мы помним, у меня и с этим были проблемы. Поэтому, накрыв губы рукой, я отошёл от громко смеющегося блондина, который мог занять с полной уверенностью место солнца. Ну хотя бы для меня именно так и было, ведь я был так счастлив, что этот дурной человек так уверенно и искренне поцеловал меня. Успокоив своё бешено рвущееся сердце, я стал переодеваться в обычную, слегка гнетущую печалью школьную форму, пока мой принц без рубашки начал завтракать. Когда ты стоишь без штанов в старых трусах и усердно пытаешься застегнуть слегка дрожащими пальцами маленькие пуговки, ты никак не думаешь, что твой парень, прожевывая вафлю, скажет какую-нибудь безумную вещь, после чего захочется вызвать экзорциста. - Ты выйдешь за меня? – Я стоял, совершенно не понимая, что именно могло повлиять так на блондина, что он с полным серьёзом предложит мне брак. Я мысли его слышал, и в них был я, только я, и просьба о том, чтобы я уже ответил, ведь я у него такой чудный, вон даже вафли приготовил. - Это магазинные, я их не готовил. – Честно говоря, мне было настолько лень что-то готовить, что я даже кофе купил в кофейне у дома, просто в кружку перелил, то есть, я к тому, что я вообще ни на что не годный мелкий пиздюк. Но Драко волновался, он, поднявшись с кровати, что-то схватил со своего туалетного столика и двинулся на меня, в то время как я просто хотел кричать и убегать, ведь это уже второй раз, как он так говорит. - Поттер, дело не вафлях. – И тогда я задрожал и действительно испугался. Ведь я этого всегда хотел, чтобы он любил меня, сделал предложение, и мы были бы вместе. Но правда в том, что те мои слова Пенси вчера были не просто на эмоциях, это было грустной, но правдой. Учитывая, что Драко меня настоящего так и не знал, потому что я такой пугливый и наглый. Ведь того Драко, настоящего, я стёр, потому что снова же испугался своих и его чувств. И тут Малфой открыл маленькую бархатную коробочку, с тем самым кольцом, которые уже было моим, но я вернул его, но вот оно снова в руках у Драко. – Думаю, я всегда чувствовал это к тебе, Поттер. Пока тебя не было после нашей ссоры, я всё думал. И просто понял, я не хочу однажды проснуться, а тебя бы не оказалось рядом. – Тебя жизнь может подготовить к совершенно разным моментам, но никак не подготовит к чему-то такому. И ведь я планировал, что расстанусь с Драко завтра после завтрака, чтобы не испортить сегодняшнее эссе, и чтобы принц плотно поел, но никак не думал, что он на полном серьёзе с кольцом будет делать мне предложение. Он вчера не смог ответить на моё признание, а сейчас делает предложение. – Правильно же говорят, что надо выходить за лучшего друга. - Но мы никогда не были друзьями, Драко. Что за чушь, ты же не сумел даже вчера на моё признание ответить! Это глупо! – Всплеснув руками, я словно постарался убежать от пугающего шторма, который буквально стал надвигаться на замок, и это не было каким-то красивым высказыванием, правда, шёл шторм с огромными черными тучами, которые пугали. – Ты не любишь меня! – И это не было ложью, ведь я, Пенси, Блейз и, возможно, все наши общие друзья знали, что Драко не сможет полюбить меня так, как раньше, ведь «раньше» и эта любовь, которая когда-то была моей, стала Патриции. И тут всё, у этой истории конец не будет как в кино, ведь тогда я бы не был болен, и даже если бы и нет, я бы всё же не хотел быть чьей-либо заменой, это больно. - Да я не могу сказать, что люблю тебя, потому что не до конца в этом уверен. Но одно я знаю точно, кроме тебя мне никто не нужен. – Драко взял меня за руку и хотел было надеть кольцо мне на палец. И на секунду это выглядело так, словно на меня надевали оковы, из которых я бы никогда не сумел вырваться. Тюрьма без прутьев и тесной камеры, просто драгоценное кольцо, а ведь когда его Драко надевал мне впервые, я чуть ли не плакал от счастья, потому что я любил его настоящего. А этот парень - не мой Драко, и никогда уже им не сможет стать, я сам всё испортил много лет назад. Это было так ужасно, когда ты ничего не мог исправить, и тебе было противно от обручальном кольца, когда раньше ты до одурманивающего безумия хотел его. Вырвав руку, я отшатнулся назад, за окнами замка гремело, и небо казалось чёрным, а дождь бил с такой силой по окнам, что грозился выбить их, и мороз, словно лианы, окутывал замок изнутри. - Давай расстанемся! – Мой голос не дрожал, я был уверен своих словах, ведь это казалось самым разумным решением из всех, что только были. Не важно, что завтра я, возможно, пожалею об этом решении, сейчас оно было верным. - Почему ты хочешь расстаться, дело же не в кольце! – Казалось, я вырвал из своего красивого принца того несносного мальчишку, который издевался надо мной, ведь то самое кольцо, которое мне ещё на втором курсе подарил мой маленький принц полетело куда-то мне за спину. – Почему вдруг! Ты же любишь меня! Ты любишь меня едва ли не шесть лет, и я думаю о тебе столько же, Поттер. Это же не пара месяцев, это чертовы годы! В чем, блять, причина! – Драко сжимал кулаки, казалось, он хотел ударить меня, но из последних своих сил сдерживался, честно, ударил бы - было бы лучше, ведь искренне я это заслужил. - Я стёр тебе память в начале четверного курса. – Драко замер, он даже не смотрел на меня, но думал я лишь о том, что только кусочек правды сумеет оттолкнуть от меня по-настоящему этого прекрасного парня, который найдёт себе кого-то не такого отвратительного, как я. Я токсичный человек, людям со мной всегда лишь плохо. – Ты любил меня, искренне, с первого взгляда, а я всегда делал тебе больно. – Я могу даже сейчас без напряга вспомнить с десяток раз, как я отталкивал Драко, а потом снова притягивал, я делал всё только хуже, и не мог этого не делать. Просто, чёрт меня подери, не умел. – В один момент кое-что случилось, и мне пришлось стереть тебе память, ведь так было правильно. Поэтому нас тянет друг к другу, мы уже были парой. И то кольцо ты уже дарил мне, и не только его. Пойми, нам не стоит всё усугублять, спроси у Пенси, она подтвердит мои слова. И не только она, все врали, кто знал, прости. – Мы всегда были словно из разных временных потоков, он шикарное классическое прошлое, где живы джентльмены и играет джаз, я же будущее без любви, лишь ложь. Плохо это или хорошо, но я увидел чистую ненависть в глазах столь серых, таких ртутных, ядовитых. – Нам не стоило вообще начинать встречаться, просто я эгоист. - Убирайся к чертям, Поттер! – Наша любовь, она была заранее проигрышной игрой, но я всё равно так счастлив, что искренне любил тебя больше, чем себя и свои желания. Ты самое хорошее, что когда-либо было во мне, Драко. Я буду любить тебя, пока снег будет касаться твоих волос, пока ветер будет идти на восток, и все реки не пересохнут. *** Я сидел в библиотеке и ел огромную банку арахисовой пасты, такой мягкой и с нежными кусочками самих орехов. Гермиона сидела напротив меня и пыталась учиться, хотя я ощущал каждые десять секунд взгляд ореховых глаз своей подруги. Она волновалась, а мне не хватало смелости ей сказать, что же случилось между мной и Драко. И вот я сидел и ел арахисовую пасту, когда в библиотеку, словно торнадо, которое периодически появлялось на улице, ворвалась Пенси. Её тёмно-карие глаза были чертовски красными, и слёзы не покидали её глаз. Я тут же поднялся со стула, испугался, что могло что-то случиться с Драко, ведь он иногда такой эмоциональный. Но стоило Пен подойти ко мне, она замахнулась и, не думая, со всей своей силы ударила меня по лицу. Я со своим слабым и никчёмным телом не сумел устоять и, конечно же, упал на колени. Было больно, но я это заслужил, ведь ранее я раскрыл секрет и не только свой. - Как ты мог! – Мне даже встать сил не хватило, да что там, глаза поднять, ведь я поступил плохо и понимал это, я не должен был говорить про Пенси, понял это, когда было уже поздно. – Он ненавидит меня теперь! Я же тебе была другом, за что, Гарри? - Эй, хватит на него кричать! – Гермиона, как и ожидалось от моей мамочки, оттолкнула Пенси, по лицу которой тут же скользнули слёзы, ведь моя тёмная подруга обожала Миону, которая это знала и не отвечала взаимностью. И когда Гермиона помогла мне подняться с пола, я не мог посмотреть на Пенси, и дело было не только в том, что я ненавидел себя за то, как с ней обошёлся, но и за то, как моя же подруга обидела Пен тем, что оттолкнула. Голова ужасно болела, и этот дождь, из-за него даже отменили уроки у первых трёх курсов, ливень был поистине пугающим, уже не говоря про грозу, молнию и лёгкое торнадо, которое с периодически появлялось на горизонте. – Гарри не виноват в том, что ты встала не с той ноги или что там ещё. – Я, мягко взяв за руку Гермиону, всё же поднял лицо, потому что я был виноват как не посмотри, и даже если и делал всё из благих намерений, поступил крайне низко. - Прости меня, я не должен был упоминать тебя. – Пенси едва не прыгала на месте от злости, в то время как тёмные слезы, которые смешались с её тушью, стекали по её бледным щекам. - Тогда почему ты рассказал ему про меня? Он же меня возненавидел. – Я устал, честно говоря, врать, избегать правды, делать что угодно, чтобы люди вокруг меня вдруг меня слабым не посчитали. Честно говоря, снова захотелось убежать, или чтобы кто-то взял да похитил меня, чтобы самому ноги переставлять не пришлось. - Гермиона, прости меня, пожалуйста, но я врал тебе, сколько тебя знаю, у меня острый лимфобластный лейкоз на фоне цирроза печени, а главное, у меня акселерация, мой мозг разлагается. – Как-то раз очень давно, настолько, что прямо пугает, я уже начинал похожий разговор с Гермионой о смертельных заболеваниях, спрашивая подругу, знает ли она что-то о них, и тогда, моя мамочка сказала, что её отец зубной, и когда она была младше, то хотела стать хирургом, и она всё знала без объяснений. – Прости меня, я не мог сказать тебе или Рону, что я слабый. Я боялся вашей реакции на правду. – И словно в подтверждение моих слов, у меня из носа из обоих ноздрей стала идти кровь, и я не мог её остановить. И тогда ко мне злая, но всё такая же заботливая, подскочила Пенси, закинув мне голову назад, ведь я едва мог стоять, честно говоря. - Ты же снова не принял лекарство! Да, блин, Поттер, я из-за этого ненавидеть тебя не могу. – Гермиона просто стояла, обхватив себя руками и смотрела на то, как Пенси останавливала мне кровь, как буквально впихивала в меня шесть таблеток и давала лимонную воду, ведь та была полезнее. – Я же просила тебя о простом, принимать в нужное время лекарство. Забыл, что говорил Энзо? Джо? Мы волнуемся! – Пенси, словно и вовсе забыла о наличии Гемионы, которая словно стала всё понимать, складывать мозаику в единую картину, после чего слегка отшатнувшись от меня, тихо сказала. - Сколько? Сколько ещё осталось? – Гермиона не плакала, но она не знала, как ещё реагировать, кажется, она не могла поверить в реальность происходящего. Да, все так всегда реагируют. – Год? Меньше? – Пенси вся содрогнулась, замечая что-то, чего я не сумел увидеть в глазах своей лучшей подруги, которая лишь сильнее начинала обхватывать себя руками. – Ты знала всё, Пенси, и не говорила мне? Мы же подруги, разве нет? Так сколько? – Гермиона запустила слегка покрасневшие кончики пальцев в свои пышные кудри, глядя с таким отчаяньем на Пенси, а я не мог решиться, и произнести вслух «два месяца». – Почему вы оба молчите, мне хоть кто-нибудь скажет, сколько? Месяцы, недели?! - До лета. Тебе стало легче, Гренджер? – К нам подошёл Блейз, у него на голове красовалась ужасная шишка, которая явно была нанесена ударом об стену. - Твоя голова. – Я резко поднялся, делая пару шагов к Блейзу, после чего меня стало мутить, и меня стошнило всей той арахисовой пастой, которую я так уверенно уплетал десяток минут назад. Пенси, забывая и вовсе, что злилась на меня, мягко водила рукой по моей спине, пока Гермиона делала маленькие едва заметные шаги от меня, и тогда через рвоту я прохрипел. – Драко не должен узнать, Гермиона. – И стоило мне только это сказать, как моя сильная и умная подруга сорвалась с места, последнее, что я услышал, были беглые мысли девушки о том, что её дружба со мной была бессмысленна, если меня не станет. Ведь она влюблена в меня… - Гарри, прости, но дело очень важное. Какой-то парень забрал Рона, и он сказал явиться тебе в комнату с предсказаниями, что ты все поймёшь, иначе… – Моя болезнь встала на второе место от слов Забини. – Тёмный Лорд убьёт Рона.