Пальцы..холодно

Ичиго подпрыгивая на ходу, заскакивает в машину. Дрожащей рукой включает печку на полную и одевает поверх мокрого тела майку, смешно сдувая падающие с носа ледяные капли. - Брр! – шутливо рычит он, растирая околевшие плечи. Забирает с заднего сидения полотенце и укутывает в него сидящий рядом с собой объект. Темноволосая девушка по самые щёки закутывается в кокон из полотенец, пытаясь согреться и, не обращая внимания на клацающие от холода зубы, счастливо смеётся. Да, это была её идея каждую зиму приезжать на озеро и купаться в нем. Идея пришла спонтанно, но Куросаки поддержал Рукию, и уже на следующих выходных они оба, чересчур довольные и взбудораженные предстоящей поездкой, наперегонки бежали к машине, захватив с собой только пару полотенец и несколько MP3-дисков, чтобы потом во все горло кричать песни любимых исполнителей. После первого раза это стало для них своего рода традицией. Только для них двоих. - Ичиго, пальцы..холодно. – Шептала брюнетка, смеясь над их неподвижностью, и корча из себя зомби. Ичиго обхватил своими руками маленькие ладошки, поднося ко рту и согревая их горячим дыханием. И сейчас, именно сейчас он был счастливее кого-либо на свете. Хотелось просто вот так сидеть с ней, одной единственной и самой дорогой, вот так же совершать необдуманные поступки, совсем как дети, вот так же видеть перед собой это маленькое хрупкое создание, так сильно похожее на ангела и просто греть ей ладошки, прижимая их к колючей щеке. Он хотел, чтобы так было всегда. И то ли от того, что их любовь была настолько нереальна, или, может быть, он сам, где-то на интуитивном уровне чувствовал, что их счастью вот-вот придет конец, именно поэтому ловил каждый её вздох, каждое движение, каждое лёгкое и совсем прозрачное прикосновение, и запоминал, кажется, самые неприметные мелочи, навсегда оставив у себя в памяти. Этот день он не забудет никогда. 14 января. Они, как обычно хотели съездить на озеро, и Ичиго отпросился у начальства, поменявшись с приятелем дежурством. Всё было так, как и в сотые разы до этого. Так же шёл снег, так же мелкие детишки, в сопровождении особо боязливых родителей, укутанные в шарф по самые уши, весело катались с горок, так же всюду горели гирлянды и всевозможные после новогодние украшения. В общем, все было так, как и должно было быть. До той самой минуты, пока не зазвонил телефон. Откашлявшись, голос в трубке надломлено заговорил, с каждым словом разбивая душу и сердце молодого человека на мелкие куски, ржавые стороны которых проходили особенно глубоко внутри, будто упиваясь ещё большими страданиями своего мученика: «Куросаки-сан, вашу жену сбила машину. Многочисленные переломы, внутреннее кровоизлияние, жизненно-важные органы сильно повреждены. Травмы оказались несовместимы с жизнью. Вам, как врачу всё и так понятно. Просим приехать на подтверждение личности. Примите наши соболезнования». На том конце зазвучали короткие гудки…и всё..пустота..больше Ичиго не помнил совершенно ничего. Очнулся он лишь тогда, когда увидел, как Рукию, его Рукию, опускают вместе с гробом вниз. Вот закрыли крышку: Ичиго не знает, как удержал себя от попытки прыгнуть за ней. Ведь так не должно быть. Чтобы они существовали по отдельности. Всегда есть и были только мы и никаких ты и я. Гримаса боли утонула в руках, гроздями роняя обессиленные слёзы. И дождь, словно вторя ему, забарабанил частыми ледяными каплями, разделяя боль на двоих. 5 лет спустя. Взрослый не по годам мужчина, лет 28-30, неторопливо шагает вдоль берега. Указательный палец его руки, не отпуская, заботливо сжимает крохотная ручонка, обвив цепкими пальчиками. Девочка внимательно смотрит на папу, дальше разглядывая песок под ногами, и останавливает взгляд фиалковых глаз на ракушках, разбросанных по пляжу. Детские глазёнки с восторгом расширяются, и вот она уже мчится вперед собирать “сокровища”. Мужчина улыбается, смотря на дочь, с такой же огненной шевелюрой как у него и глазами матери. Опустив веки, невольно предаётся воспоминаниям. - Папа! – Доносится где-то совсем близко, но голос как будто не слышат. - Папочка..пальцы..холодно!. – Мужчина, распахивает глаза так резко, что впереди расстилается блеклая рябь разводов, и ресницы предательски намокают. Ичиго оседает на колени. Слёзы. Одна. Две. Вот уже мокрые дорожки проложили себе путь от щеки к подбородку, так и не достигнув конечной цели, стертые заботой двух ладошек. И она, словно все понимает: крепко-крепко прижимается к папе, неумело гладит по волосам и тихо что-то шепчет. Ичиго резко выдыхает, всей грудью, до боли в рёбрах, впервые за долгое время, ощущая покой.