Lollipop

И Джуну плохо. Очень-очень плохо. У него кружится голова и плывет перед глазами. Это, видимо, от кислородного голодания мозга. Отхлынувшая от головы кровь совершенно не наполняет сосуды необходимым газом, потому что наполняет сейчас совершенно другие сосуды в совершенно другом месте. Пожалуй, даже переполняет, да. Джун думает, что еще немного и он лопнет. Хотя, «думает» на данный момент слишком громкое слово, потому что сознание его скулит и бьется в конвульсиях, оглушенное своими же фантазиями весьма определенного толка. Предмет фантазий сидит напротив, широко улыбается, заливается громким смехом, запрокидывая голову, зачесывает пальцами падающие на лицо густые, тяжелые волосы. Но это все херня. К этому за полгода знакомства Джун уже привык и практически подавил в себе желание сгрести в кулак шикарную шевелюру и впиться губами, а еще лучше – зубами, в шею. Но сегодня его ждал сюрприз: среди подарков фанатов обнаружился кислотно-розовый леденец на палочке в виде зайца высотой в ладонь. Который, в состоянии бурного восторга, тут же развернули и принялись употреблять. И употребляли уже полчаса, со вкусом, причмокивая и сосредоточенно посасывая. - Онью-я, как ты можешь сочетать сладкое с пивом? – намекает Джун. Потому что еще одно погружение долбанной конфеты в этот вечно улыбающийся рот и он просто разложит донсена прямо в баре на столе. Затуманенному сознанию кажется, что трахнуть Джинки остатками фигурного леденца – это отличная идея. Вообще у него сегодня море отличных идей и ни одной о том, как их осуществить или как удержаться от осуществления. - Это у тебя пиво, – отрываясь от зайца с влажным «чмок» сообщает Джинки, – а у меня яблочный сидр, – все еще подведенные после мюзикла глаза просто смеются над ним. – Так вот, и тут Пак-сонсенним говорит: «Давай, Джинки, дай мне самую высокую ноту, на которую ты способен!»… И Джун не слушает и не смотрит, он осушает свой бокал, чуть прикрыв глаза. Он проклинает все на свете – режиссера мюзикла, стилистов, производителей леденцов и сидра. СМЕ за то, что отправили Джинки играть рок-звезду. Рейна за то, что Шайни и Мблэк живут в одной общаге. Джонхёна за то, что познакомил его с лидером. Почему-то Мира, который сейчас в его голове неодобрительно поджимает губы, качает головой и предупреждает: «Не наделай глупостей, хён». И себя за то, что пошел на премьеру. Никаких глупостей – он упьется до того, что делать что-либо будет уже не в состоянии. - Сладкий алкоголь – это извращение, – бормочет он, ставя бокал на стол. Джинки фыркает в ответ, а Джун поднимает взгляд, смотрит, как тот облизывается, прижимается губами к горлышку бутылки и делает глоток, как дергается вверх-вниз кадык, когда он допивает свое яблочное алкогольное недоразумение, и медленно выдыхает. – Я отойду, – ретируется в туалет, добавляя, – в мир иной такими темпами. Его ведет, и это явно не от одного бокала пива. Он вваливается в кабинку, на ходу расстегивая джинсы и вынимая ноющий член. Прислоняется к стене, сжимая его пальцами, сдавленно всхлипывает и жмурится от ощущений и обрушившихся картинок взбесившегося воображения, на которых много Джинки – голого, влажного, горячего, невыносимо грязного и пошлого в своих стонах, желаниях и просьбах, гибкого, мечущегося. Джун уже почти кончает, когда в его приоткрытые губы проталкивается что-то приторно сладкое, чужие пальцы переплетаются с его, замедляя темп движений. - Пара советов на будущее, Джуни-хён, – насмешливо тянет на ухо бархатный голос. Конфета медленно скользит по языку синхронно с двумя уже ладонями на члене. – Закрывай двери, когда дрочишь в общественных местах. – Джинки выбрасывает леденец в мусорку и приподнимает лицо хёна, заставляя смотреть в глаза. Джуна прошивает разрядом от макушки до пяток, он скулит и дергает донсена на себя, наконец-то сжимая его волосы в кулаке. – Осуществляй свои фантазии со мной, а не со своей рукой, – успевает выдохнуть Джинки перед тем, как Джун жадно целует его, всхлипывая и пачкая спермой их пальцы.