Ошибка на «отлично»

POV Билл

      Стоял весенний тёплый вечер. Как по мне, самое время пойти куда-нибудь погулять, проветрить рабочую извилину и хорошенько расслабиться, что же ещё будет нужно для счастья? Кроме пары миллионов долларов, разумеется.. Но нет же, вместо этого я уже третий час сижу за своим чёртовым компом и пытаюсь выжать из него, из себя и из Интернета все возможные силы, чтобы уже поскорее доделать этот свой треклятый тест по экономике.       Вообще, я посмотрю, учёба в универе — дело довольно весёлое и увлекательное, если, конечно, оно не касается непосредственно учебного процесса. Некоторые предметы так вообще настолько утомительны, что на пары уже впору переть с собой подушку и отрубаться прямо на парте мёртвым беспробудным сном до самого их окончания, но раз уж я пришёл туда учиться, то надо хоть попытаться сделать соответствующий вид ради получения заветных корочек. И как-то же я доучился до третьего курса с этим своим разгильдяйством..       Мне вообще почти и не трудно всё это делать, серьёзно: писать эти неведомые тесты, проекты, рефераты, конспекты и прочее, но просто жуть как неохота! У меня и других дел на каждый день полно, и радует, что преподаватели могут и зачастую даже хотят потом идти на уступки.       Вот и теперь, кстати говоря, у нас ещё объявился новый препод по экономике, который один месяц из двух свои пары у нас уже отвёл. Молодой, современный практикант, ещё и с тонким чувством юмора, что радовало, и его чересчур легко было переманить на другую, порой абсолютно левую тему разговора на уроке. К счастью или же наоборот, явление это было не постоянное, и скоро уже вернётся наш прежний, временно дисквалифицированный по личным обстоятельствам, но тоже вполне покладистый герр Нахер.       — Сука, тупой Интернет! — озлобленно рявкнул я в экран, со стоном недовольства яростно врываясь пальцами в совсем недавно обесцвеченные и уже прилично отросшие до плеч прямые волосы.       Мне оставалось-то доделать всего пару жалких, но самых заковыристых пунктов, а любезный провайдер решил качественно позлить меня ещё и на этой почве. Тем не менее, похоже, всё-таки испугавшийся моего возгласа сигнал вскоре трусливо восстановился, и я в вопиющем и таком потрясном предвкушении завершения своей нудной работы залез на свою страничку в соцсети и быстро отыскал там своего препода. Проверяет он всю эту дичь, к счастью, дистанционно, надо только скинуть ему выполненную работу и ждать своего приговора. В принципе, удобно, и догонять его по всему корпусу даже не надо.       Этот самый практикант, герр Леманн, был довольно симпатичным, что я успел заметить, пока изредка переглядывался с ним на парах, да и весь его внешний вид вполне казался мне привлекательным: тёмные волосы были красиво собраны тугим, необычным плетением по всей голове, в ухе блестела серьга, да и одевался он неплохо. Жаль только, что препод. Я бы мог даже с ним замутить..       Коротко изучив его фотографию, я вдруг переместил свой взгляд на призывную единичку в соседней вкладке с диалогом. За ненадобностью свернув беседу с Леманном, я заметил новое сообщение от своего парня Ганса, с которым встречались мы уже около пары недель.       «Чё делаешь?», чересчур примитивно поинтересовался он, а я, надменно вздёрнув бровь и ещё пару раз осмотрев беглым взглядом в этой фразе каждую букву, скосил в итоге глаза в нижнюю часть монитора, где виднелась иконка свёрнутого текстового документа, ожидающего моего появления и последующего за ним вмешательства.       «Тест», честно и коротко ответил я, ловко пробежавшись пальцами по клавиатуре, и, не дожидаясь ответа, решил поскорее дописать этот самый изрядно меня уже потрепавший тест, дорешать эти нездоровые задачи и наконец с ними разделаться.       Пересилив-таки могучую лень, я снова смело взялся за дело, нервно кусая губу и качая чёрта на ноге с предельно увеличенной амплитудой. Мысленно-то я занимался уже чем-нибудь куда более интересным, а вскоре пришло новое сообщение, оповещая меня об этом своим гулким щелчком. Вымучено простонав с предательски заманчивыми мыслями всё бросить и немножко пострадать фигнёй, я лишь удивительно взял себя в руки и просмотрел его только тогда, когда поставил очередную точку.       «На беременность?)», гласил ответ Ганса, который отчего-то иногда казался мне просто непроходимо тупым, но зато трахался он отлично.       Я закатил глаза, но всё же криво усмехнулся, блаженно потягиваясь на стуле и разминая растопыренные пальцы со специфическим и таким приятным для слуха хрустом. Что ж, принимаю игру.       «Не, его я уже сдал», недолго думая, набрал свой очередной ответ я и снова вспомнил, как же всё-таки замечательно и горячо провёл с Гансом свои предыдущие выходные, а сегодня, кстати говоря, уже пятница, что тоже не может не радовать.       «И как?», вскоре последовал новый вопрос, на который я тут же откликнулся, самому себе пожав плечами.       Судя по всему, он решил продолжать так понравившуюся тему разговора, явно не требующую особых затрат интеллекта, но только тем самым отвлекая и меня, в то время как у меня самого тут всего-то последний рывок только остался, и всё, считай, свобода! Лишь бы ещё не накосячить в самом тесте, а то герр Практикант психанёт, его временно наделённое властью ЧСВ к чертям взорвётся, и он заставит решать и ещё что-нибудь.       «Незачёт».       «Ну и хорошо. Лично я ещё не готов к такой ответственности:)», говорил мне парень в сообщении, и я, ехидно хохотнув, звонко хлопнул себя по коленкам, симпатично выглядывающим из широких дизайнерских дыр на моих обтягивающих джинсах.       — Да иди ты на хер, Ганс! — воскликнул я уже вслух, даже не собираясь отвечать ему письменно, и снова с горем пополам вернулся к выполнению своей вынужденной и такой нечеловечески скучной работы, которая уже успела навеять на меня внушительную порцию усталости и сонливости.       Да я сколько уж раз сокрушался о том, мол, нефиг же было прогуливать, так и не пришлось бы сейчас потеть и париться с этой неведомой чушью, которой удостаивался каждый, кто пропускал занятия у этого недо-препода. Сам ведь ещё учится, зато строит из себя доктора наук, чего не делает даже фантастически скромный на его фоне упомянутый герр Нахер. Но, что уж поделать, зато в среду после феерической гулянки я так сладко отоспался в своей квартирке, только вот, увы, как раз во время пары герра Леманна.       Кое-как закончив этот, будь он трижды не ладен, тест, я наконец-то смог вздохнуть спокойно и хоть сколько-то расслабить свои напряжённые тяготами жизни ягодицы. Дело оставалось за малым: ещё раз пробежаться глазами по работе, выполненной с таким демоническим трудом, поскольку неподъёмная лень толком и не реагировала на все мои мысленные поджопники, так что пришлось мне волочиться по каждому пункту и заданию, как путник в жаркой пустыне, сгорающий от смертельной жажды. Однако перед этим я снова залез в диалог с Гансом, чувствуя, что мне в свете последних событий в виде выполненного долга жуть как хотелось потрахаться.       «Скинешь фотки?», уж в который раз за время нашего общения попросили меня виртуально оголиться, и эти озабоченные просьбы я же отчего-то с какой-то нездоровой лёгкостью так часто выполнял.       «Опять дрочить будешь, мразота?», тут же с громким постукиванием клавиш набросал я свой рассерженный и пышущий недовольством ответ, поскольку на деле уж рассчитывал на что-то явно более интересное с его участием. Но вскоре, не дав своему парню даже времени для реакции, я снова весь смягчился, решив его лишь хорошенько раздразнить. «Ладно, ща», ударив по клавишам, я тут же вскочил со стула и, уже витая в своих похабных мыслях, принялся поспешно раздеваться.       Вообще я даже находил в этом какой-то необыкновенный кайф, и снимать себя обнажённым мне чертовски нравилось. А то, что меня в таком вот виде увидит и другой мужчина, мне вообще выносило напрочь всю крышу. Вот только в полной мере срабатывало это лишь с новыми партнёрами, поскольку спустя какое-то время показывать себя одному и тому же человеку, видевшему и без того всё, мне становилось уже неинтересно.       Широко зевнув, я взглянул на свою ровно застеленную кровать и, кажется, придумал, какой в этот раз сделаю снимок. Я взял тогда в руки ноутбук и более выгодно расположил его перед ней, чувствуя, что уже мало-помалу начинаю возбуждаться. Вообще сперва я хотел по-быстрому сфоткаться на телефон, да тот для начала требовал внушительной дозы электричества для зарядки, так что я решил лишний раз и не напрягаться.       Раздевшись, я снова вернулся к монитору и, прикрывая кулаком смачный зевок, принялся искать нужную вкладку в браузере, где я сразу делал фотки на вебку и заодно их обрабатывал эффектами для дополнительной крутости. Со всем разобрался, установил таймер на несколько секунд и резко дёрнулся к кровати, принимая за выделенное самому себе время откровенную коленно-локтевую позу и выставляя на обозрение объектива свою так и требующую крепкого члена дырку. Для пущей соблазнительности я чуть повернул в сторону «зрителя» голову, делая выражением своего лица качественный косплей на Сашу Грей, отчего мне вскоре стало дико ржачно, и сразу после срабатывания камеры я истерически уткнулся в постель, которая умело заглушила мой ненормальный хохот.       Я уже рисковал заляпать своей смазкой недавно выстиранное покрывало, потому что член уже уверенно стоял, а самому мне просто не терпелось посмотреть, что же у меня в итоге получилось. Поднявшись, я снова уселся за комп и, отыскав недавний снимок, лишь недовольно поморщился с видом профессионального критика. Поза, конечно же, вышла просто отлично, но моя насилу сдерживающая ржач физиономия нещадно портила всю сексуальность изображения, от которого по идее должно буквально разить сексом, похотью и развратом.       После н-ной попытки мучений и недовольств мне всё же удалось сделать нужную пошляцкую фотку, на которой я страстно трахаю себя пальцами в той же коленно-локтевой, хорошенько её обработал и даже подписал заманивающей фразой: «Харэ пялиться, приди и замени мои пальцы собой». По окончании всех ювелирных работ я, уже готовый психануть и просто идти отдрочить, не дожидаясь Ганса, нервно открыл вкладку с диалогом и поспешно нажал на значок прикрепления файла, сладко уже дурея оттого, как же сильно меня всё-таки вставил весь этот процесс создания снимка.       Фотка добавилась быстро, и я, отыскав на клавиатуре комбинацию клавиш на отправление, со стуком нажал на них и просто откинулся спиной на кровать, волнительно прикрывая глаза и приятно предвкушая вполне ожидаемую реакцию парня на мою развратную фоточку.       — А теперь можно искупаться, — загадочно протянул я сам себе и томно закусил губу, сделав-таки несколько надрачивающих движений, при которых заурчать даже безумно хотелось от волнующего и такого классного кайфа предвкушения. И всё же, прекратив их, я решил поскорее сходить в душ, чтобы к тому же сразу до конца растянуться и потом не тратить с Гансом драгоценное время на все лишние формальности.       В ванной я пробыл около тридцати минут, едва не кончил ещё и в процессе моего пикантного мытья, а когда весь свеженький вернулся в комнату, обмотав одни лишь бёдра полотенцем, взял сигареты и двинул на балкон исполнять ещё одну физиологическую прихоть моего распущенного организма.       Вообще мне нравилась весна, и погода впрямь сегодня просто офигенная, а уходящее за горизонт солнце всё равно напоследок пыталось подсушить мои прожжённые краской волосы и собрать прозрачные капли с влажной кожи. Вдыхая дым, я расслабленно и даже философски уставился вдаль, слушая шум города, и лишь мельком осмотрел происходящее ниже моего четвёртого этажа, чувствуя, что этот похотливый кобель Ганс, по идее-то, уже должен жалобно скрестись в мою дверь и, скуля, умолять запустить его внутрь.       Усмехнувшись и вскоре потушив окурок о подоконник, я вышвырнул его в свободный полёт и вернулся в комнату, где моё внимание тут же привлёк комп. С лёгкой улыбкой, в то же время источающей вселенское коварство и превосходство, я непринуждённо улёгся напротив ноутбука и мягким тычком по тачпаду разбудил его от дрёмы. Пока жду, можно поиграть в идиотские флеш-игры, к которым я что-то в последнее время сильно пристрастился, однако это моё глупое желание тут же бесследно испарилось прямо за компанию с улыбкой, стоило мне только взглянуть в монитор.       — Ёпстудей.. — хлопая ресницами, едва слышно, испуганно прошептал я, когда наконец продрал ошалелые глаза и таки разглядел, в какой в итоге диалог отправил последнее сообщение! — Бл..лядь.. да ёб ты ж твою ма-ать! — просигнализировал я на всю квартиру оглушительным сиренным воем, когда увидел имя чёртового профиля, неизменно, пугающе и до кошмарной дрожи во всём теле гласящее: Томас Леманн. — Чёрт! Пиздец мне! Мне пизде-ец! Чё же я такой дебил-то?! Ааа! — больно хватаясь в панике за влажные волосы, я лишь истерично попискивал, огромными глазами ошарашенно глядя в экран на свою голую задницу, которую так тупо засветил ненужному, совершенно, блядь, ненужному человеку! — Сука! Как удалить это? Ка-ак?! Су-ука, нет! Ну не-ет! — панически трепыхался я с самим собой, видя, что роковое сообщение, к моему ужасу, было прочитано, а явно обалдевший препод, уже убравшийся из онлайна, даже сказать мне ничего на это не смог.       Это просто эпический попадос! Как я теперь на пару-то к нему в понедельник пойду?!       Честно и совершенно искренне недоумевая, как же такое случиться-то могло, я лихорадочно осмотрел все соседние вкладки, но диалога с Гансом среди них я отчего-то и не обнаружил. Да я же, дурень, походу, закрыл его по запаре вместо диалога с Леманном! И теперь из-за всей этой позорнейшей фигни мне было до жути просто стрёмно и слова не подобрать, как неловко.. В груди всё бесконтрольно дрожало от волнения, в животе скрутилось спазмом страха и стыда, и теперь, чтобы выместить на ком-то, кроме самого себя, чудовищное недовольство, я проклинал первым делом своего развращённого парня, которому приспичило вообще подбить меня на эти чёртовы фотки!       Снова нервно покосившись на своё интимное фото, даже с вебки выглядящее довольно качественно и красиво, я шумно и дёрганно сглотнул и принялся поскорее придумывать объяснительный текст, чтобы хоть как-то спасти своё самое незавидное положение. В голову лезла только совершенно глупая, неуместная чушь, и пока я копался, мучаясь и страдая в придумывании опровержения, если вообще его можно было так назвать, вдруг громко раздался звонок в дверь.       Изрядно так перепугавшись и вздрогнув, я весь в ужасе замер, поскольку в гудящую уже от тревоги голову тут же скользнула вопиющая мысль, что это реально ко мне препода того принесло, который, по идее-то, даже и адреса моего не знает. Этот вполне утешающий аргумент, так вовремя подкинутый здравым смыслом, всё же успокоил меня, и я, нервно покачав головой, всё же отправился в прихожую, чтобы проверить и поскорее выпроводить гостя, если это не Ганс.       Я сразу же уставился в глазок, почему-то никого и ничего не замечая за дверью, хотя звонок вскоре повторился ещё более интенсивным нажатием на ни в чём не повинную кнопку, и я, подправив получше замотанное на мне полотенце, осторожно повернул замок и нажал на ручку.       Только я открыл входную дверь, как на меня, к моему ужасу и новому параличу, самым смертоносным ураганом набросилось тело моего молодого препода-практиканта по, чтоб её, экономике, которого я реально ведь всерьёз не ожидал у себя на пороге увидеть! Не успевая толком соображать, я уже было подумал хотя бы о том, что он прилетел сюда меня убивать за всю мою безмерную бессовестность и лень, но когда ощутил у себя во рту его влажный, горячий язык, с первых же мгновений начинающий его буквально трахать, мне даже вмиг показалось, что кто-то от души испинал меня по ногам так, что я даже стоять на них мгновенно разучился.       — Г..герр, — только и успел гнусаво и едва внятно возразить я, вскоре меняя всякие слова на сладостный стон, когда руки парня по-хозяйски и словно вожделенно опустились сразу на мой зад. — Мм..       Ответом мне была лишь улыбка, словившая моё новое возражение, поскольку перед этим человеком за тот свой косяк мне было кошмар просто как стыдно, прям до того, что голова кругом шла прямиком на отсечение. Он целовал порывисто, жарко, настойчиво засасывая и не отпуская мои губы, а я просто откровенно охреневал и поверить вообще не мог в реальность происходящего. То есть, он увидел мою фотку и воспринял всё всерьёз? Да ну, блядь?!       — Да стойте же, я.. герр Леманн, просто.. — когда он отстранился от моего рта, я сразу же рискнул хоть как-то оправдаться, а он, толком не глядя, резким пинком закрыл всё ещё распахнутую дверь, после чего снова оказался рядом, горячо и страстно выдыхая мне в лицо:       — Йенсен, какой я, к чёрту, герр? — его возбуждающий шёпот будто повёл меня в одночасье, и я, поколебавшись и чуть не умерев со стыда, всё же обвил его горячую шею руками, обретая дополнительную точку опоры.       Одновременно я в волнении думал и про Ганса, который даже знать же не знает, что у меня тут стряслось, и что я без него здесь вообще делаю, и в то же время именно такой вот реакции ожидать от этого самого Леманна мне и в голову бы не пришло ни в коем разе!       Вдруг подхватив под ягодицы, Том приподнял меня над полом и вновь навалился сверху, придавливая собой к стене и так крышесносяще целуя с влажными, возбуждающими звуками. В итоге, послав к чёрту все возможные размышления, я просто обхватил голыми ногами его бёдра, чувствуя на своих его смелые руки, а полотенце, не выдержав спонтанного натиска, неловко развязалось и таки прощально повалилось на пол.       Когда же до меня мало-помалу стало доходить, что меня, судя по всему, собирался вскоре трахнуть мой довольно сексуальный преподаватель из универа, я тут же весь завёлся так, что едва не отрубился от резко прошившей меня волны немыслимого желания и какой-то дикой ненормальности происходящего. Плевать, вопросы я буду задавать потом, поскольку мозг, который и будет позднее обрабатывать ответы, сейчас всё равно наглухо перекрыт синим экраном смерти и весь затуманен сигналами, поступающими немного из другого места, а то в данный момент проявляло уж куда большую активность.       Сомкнув веки и ощущая, насколько жарко мне стало, я подался навстречу, не менее пылко и охотно целуя в ответ и глотая эротичные выдохи парня, который так неслабо и зажал меня прямо с порога. Его ненасытные губы хаотично осыпали касаниями моё лицо, подбородок, шею, и я, сходя с ума от мурашек, массово выступивших на коже, почувствовал лишь новый прилив кайфа, который, вмиг охватив всё тело, сконцентрировался в итоге именно в оголённом паху. Я был уже полностью обнажён, в то время как слетевший с катушек Леманн не снял даже обувь, без всякого спроса уже жадно ставя засосы мне на шею, и что я буду говорить потом Гансу на этот счёт, сейчас я просто ума не мог приложить. Похоже, уже лишившись под этими невозможными ласками всякого упомянутого ума и откровенно забив на всё окружающее, я просто страстно стонал, на весу упираясь лопатками и затылком в стену, а Том так и держал меня, продолжая мучить своими поцелуями в шею и вжимаясь в меня своим внушительно напряжённым пахом.       — Где хочешь? — прекращая мою пытку, низко и сексуально поинтересовался он, и я, без слов только кивнув на маленькую гостиную, уже оказался подхваченным под ягодицы и был быстро оттранспортирован в указанном направлении.       Сгрузив меня на диван, Том тут же опустился сверху, умопомрачительно и жадно целуя открытую грудь, ключицы, чем срывал с моих губ только новые нетерпеливые выдохи и блаженные мычания, а сам, стараясь успевать всё, уже попутно стягивал с себя широкую рубаху. Избавившись от неё, он отстранился, похотливо и изучающе рассматривая мою распластанную перед ним наготу, и хищно улыбнулся, приближаясь, чтобы сводить меня с ума снова.       — Плохой мальчик, значит, балуется пальчиками? — его потрясный, безумно заводящий голос, каким он раньше никогда почти и не казался на парах, выносил меня сразу вперёд ногами в космос, и я, закусив губу, похабно заулыбался в ответ, сталкиваясь взглядом с его горящими страстью глазами.       — О, ещё как, — в тон его гипнотическим речам промурлыкал я, уже и вовсе почти не вспоминая с нотками взыгравшейся совести про Ганса, и откинул назад голову, обнимая загорелый соблазнительный торс Леманна обеими руками.       Тёплые ладони преподавателя под аккомпанемент наших выдохов алчно касались моего открытого тела, постепенно спускаясь всё ниже и уделяя повышенное и даже изумлённое внимание татуировкам, о которых он до этого вечера уж явно и не догадывался.       — Без одежды ты ещё круче.. — заигрывающе касаясь губами скулы, шептал Леманн, а я, опустив ресницы, лишь самодовольно заулыбался, мечтая уже скорее коснуться себя там, где после всех этих ласк и речей было особенно жарко.       — Не ходить же мне.. ахх.. голышом на пары, — вперемешку со стоном едва проговорил я эти слова, прижимая этого горячего самца только ближе, и тут его рука наконец-то головокружительно накрыла мой влажный от смазки твёрдый член, отчего у меня перед глазами едва не запестрели многомиллионные искры. — Боже, да-а..       — Ты так все занятия сорвёшь, — игриво усмехнулся Том и с рыком нетерпения впился в мои губы снова.       Мы безудержно целовались, кусаясь и влажно сплетая языки, а ладонями охотно при том изучая тела друг друга. Потрясающе лаская рукой мой член и мошонку, он всё же скользнул ниже и сразу погрузил один палец в мою уже растянутую дырку. От всего этого бесстыдного безобразия я был готов уже кончить сразу, не дожидаясь даже совсем, пока он всунет мне наконец своё нешуточное хозяйство. И вообще трахнуться с кем-то из своих же преподавателей мне всё равно никогда даже в голову бы не пришло. Чёртов Ганс со своими фотографиями! Теперь буду трижды проверять, кому и что отправляю! Да-а..       — Давай! — почти что приказным тоном бросил я парню, уже мучаясь от чудовищного нетерпения. — Покажи мне своего дружка.       Я снова вперил в него свой сумасшедший взгляд, вскоре опуская его на вздыбленную Эверестом ширинку, и в предвкушении присвистнул. Ганса вот вообще уговаривать долго не надо, тот всегда и всё делает сам и неизменно одним и тем же местом, в первую очередь ещё и думает им, а этот.. Этот так меня дико, ужасно сейчас распалил, что если он ещё будет хоть сколько-то медлить, я просто позорно начну умолять его трахнуть меня.       Его пошляцкая усмешка так просто и точно отправляла мой разум в нокаут, и я лишь поудобнее лёг на достаточно тесном диване, когда он отстранился и принялся многообещающе расстёгивать свой ремень. Глядя на эту чёрную полосу кожи, я даже вдруг как-то сладко и заманчиво в тот момент ощутил, как мою раскалившуюся от бешеного перенапряга голову насквозь прошибло одним странным садистским желанием.       — Свяжи меня, — кивнув на ремень в руках Леманна, я пошло облизнул припухшие губы и протянул в его сторону свои руки. — Им.       Не говоря ни слова, он вытянул мои будущие путы из шлёвок и, силой дёрнув меня за руки, требовательно усадил на диван в вертикальном положении в аккурат напротив своего паха. Он быстро перехватил ремнём мои запястья, крепко сомкнув вместе и надежно обмотав, как я и просил его сделать, отчего мой член, тягуче и чуть больно саднящий от желания, выпустил новые струйки вязкой смазки на головку.       — Наконец-то я трахну тебя, Йенсен, — приспустив и сразу сняв джинсы вместе с бельём, севшим и чуть хриплым голосом маньяка с вожделением проговорил он, и всё его упоение я буквально чувствовал своей кожей, передающееся мне через все его жадные взгляды.       — Мм.. хотел меня, значит? — лукаво спросил я, с удовольствием рассматривая его ровный и такой притягательный эрегированный член с большой потемневшей головкой, которой я сразу же коснулся своими губами, пачкая их в прозрачной смазке и вбирая ствол сразу наполовину. Не медля, я вскоре заглотил ещё больше, блаженно и упоённо вдыхая интимный запах моего столь неожиданного партнёра.       — Да-а, Билл.. — с шипением, даже будто смешанным со всхлипом, протянул он сладко, резко роняя на моём имени свой сексуальный голос на несколько тональностей, и я новым движением насадил свою расслабленную глотку на его толстый пенис. — Две недели уж со стояком просыпаюсь, мм..       Такие приятные откровения заставили моё самодовольство снова вспыхнуть уже с новой силой, и мне было несравненно кайфово осознавать, что я так ненавязчиво похитил покой этого молодого красавца-преподавателя по экономике, чей член сейчас так плавно и ритмично вторгался в мой рот.       Его пальцы властно легли на мой затылок, зарываясь в слегка влажные светлые волосы, и плотно зафиксировали голову, прижимая ещё теснее к своему паху, а я сразу прикрыл глаза, покорно впуская в себя практически весь размер такого потрясающего Томаса Леманна.       Когда он делал новые движения бёдрами, я осторожно слегка отстранялся назад, не позволяя головке таранить глотку всем своим бравым давлением, а при его обратных движениях я снова подавался навстречу. Но Леманн не насильствовал, продолжая эти удобные для меня фрикции и безотрывно, столь плотоядно разглядывая меня свысока. Вместе с дополнительным возбуждением всем этим связыванием я только обрёк самого же себя на просто жуткую муку нетерпения, о чём сперва-то толком не подумал, поскольку мне до того хотелось теперь к себе и к нему прикоснуться, что безумно сводило весь живот и разом вырубало мою голову окончательно. Я всё равно потянулся связанными руками в сторону паха и, изловчившись, таки опустил пальцы на свой распирающий от желания член.       В какой-то момент выпустив свой чрезмерно напрягшийся орган из моего рта, тем самым предотвращая семяизвержение, распалённый и такой чертовски красивый в тот момент Леманн вдруг склонился ко мне уже за новым поцелуем. Придерживая меня за подбородок и мокро, извращённо скользя по моим губам языком, он снова беспрепятственно пробрался внутрь, обжигая их своим неравномерным дыханием, а я, казалось, просто обезумел от происходящего, да и нового полноценного осознания, с кем я вообще в тот момент находился.       — У тебя просто охеренное тело.. как же я мечтал однажды тебя раздеть.. — пылко прошептал он, без усилий опрокидывая меня на диван, и просить меня раздвинуть перед ним ноги совершенно не требовалось: я сам хотел его до полного умопомрачения, поэтому, когда наконец почувствовал его смазанную слюной головку около колечка ануса, влажно проводящую по всей промежности дорожку касаний, я лишь жалобно проскулил и дёрнулся навстречу, таки получая его долгожданное и постепенное проникновение.       Резко заведя связанные руки над моей головой и экстатически прикрыв глаза, он повёл своими такими приятными ладонями вдоль моего обнажённого тела, будто наслаждаясь каждым сантиметром уже слегка вспотевшей и пробитой татушками кожи, и, всё так же опираясь на колени, вдруг задвинул в меня свой гордо стоящий, тщательно вылизанный член по самые яйца.       — Ааар.. Сука, — не стерпев, я зашипел, откидывая назад голову и раскрывая губы от обилия чувств, одновременно меня поразивших.       Ещё шире разведя под преподом колени, я максимально расслабился, плавно содрогаясь в такт первым толчкам, с лёгким дискомфортом прошивающим моё тело. Вообще я запоздало лишь подумал, что все презервативы остались бесполезно лежать в комнате, но Леманну я ничего уже не стал об этом говорить. И с каждым новым его вторжением я стонал только громче и откровеннее, кривясь в гримасе нарастающего на фоне утихающей боли космического экстаза. Как же хорошо, что я растянулся заранее..       Когда же мы с ним вошли в безумный, мучительно классный ритм, а его член стал входить максимально свободно и потрясно, до искр в глазах и нескромных стонов массируя горячим стояком простату, этот изверг в самый, казалось бы, сладкий момент, неожиданно остановился и бессовестно вышел из меня окончательно. Усевшись на диван, ненасытный Леманн быстро перетянул на свои бёдра и меня, и я, вновь заулыбавшись, понял, что же мы сейчас будем делать.       — Давай, Билли, попрыгай на мне, — интимно прошептал Томас и охотно помог насадиться на его твёрдый, заново смазанный слюной орган.       Опустившись и коснувшись его влажной кожи своим пахом, а бёдер — своими, я перебросил через его плечи связанные и уже ощутимо саднящие от ненормально-приятного дискомфорта руки и приблизился к его лицу, внимательно рассматривая чертовски привлекательные черты.       «Да тот озабоченный пёс, Ганс, по сравнению с ним — просто горное обросшее чудовище», ненароком так метко мелькнуло в моей в голове, когда сладостно-сумасшедшая заполненность вновь стала ощущаться внизу в полной мере. Без презерватива партнёр впервые ощущался так особенно приятно и хорошо, что хотелось стиснуть его хорошенько в своих «объятиях» и не отпускать никогда и ни за что.. «Но не встречаться же мне теперь с преподом, чушь-то какая!», так же мысленно прозвучал на это ответный аргумент, и я, снова запретив самому себе думать и решив, что я ещё сполна так и не нацеловался с этим красавчиком, приступил восполнять это немыслимое упущение.       Уже раскачиваясь на его бёдрах и звонко шлёпаясь мошонкой и ягодицами об его пах, я развратно и дерзко стонал ему в рот, а его рука, словившая единый ритм, приятно и уверенно скользила по моему члену, классно и так сумасшедше принося мне сразу же двойное удовольствие, от которого, захлёбываясь кайфом, хотелось лишь сильно поджимать все мышцы разом и скорее получить ещё. Вторая его рука вдруг легла мне на задницу, придерживая и иногда крепко сжимая, пока я так бесстыдно и с самым ярым желанием насаживался на его горячий поршень, обхватывая его стенками разработанного изначально даже не для него ануса.       — Вообще я.. ах.. — придерживаясь за Тома, от возбуждения я едва лишь проворочал языком, из звуков способным выговаривать только эротичные стоны, и тут же увеличил темпы этой жаркой скачки уже на полувозможный максимум. — Я.. своему парню.. эту фотку.. отправ..лял.. ах.. — открывая глаза и сталкиваясь с неотрывным жгучим взглядом своего преподавателя, быстро шептал я сквозь паузы. — ..просто.. ошибся диалогами.. и.. уммм..       — Так я и поверил тебе, Йенсен, — игриво вздёрнув бровь, без малейшей доли доверия улыбнулся он и резко схватил меня обеими руками за ягодицы, уже самостоятельно насаживая на себя и со шлепками двигаясь бёдрами навстречу, чем мгновенно отбил у меня всякое желание разговаривать.       Я извивался, хрипел, резко переходя даже на безудержные крики под этими яростными толчками, и вскоре меня снова властно отстранили и без особой нежности уткнули носом в кожаную обивку уже натерпевшегося сегодня дивана.       Новые дикие движения его члена во мне и вовсе, казалось, напрочь лишили меня голоса, разума, воли и последних сил, но я всё равно подавался ему навстречу, с силой жмурясь от самого несказанного кайфа и только ещё больше прогибая спину для него, а до сих пор связанные, согнутые в локтях руки я зажал перед собой.       От такого резкого, просто невыносимого темпа я вскоре почувствовал, как внутри меня ещё больше набух и влажно запульсировал ствол Леманна, что-то нечленораздельно прошипевшего и вцепившегося в мои бока болезненной хваткой, и он, хрипя и рыча, всё ещё совершал короткие, дёрганые и уже едва ощутимые толчки.       Мне же до заветной разрядки оставалось дотянуть совсем немного, и, естественно, только я было собрался соскочить с извергающегося члена этого ненормального преподавателя, как меня плотнее обхватили его загребущие руки и притянули обратно, отчего даже раздалось не в меру пошляцкое хлюпанье его спермы, заполнившей меня так щедро.       — А ну лежать, — грозно бросил Том за моей спиной, переводя дыхание и вдруг перемещая свою руку на мой член, уже давно набравший новые обороты после вынужденного спада эрекции после его самого первого в меня проникновения.       Я гортанно простонал, в экстазе запрокидывая голову и просто сладостно дурея оттого, как же всё-таки приятно и крышесносно, когда эти самые касания дарит чужая рука. И в особенности, если она делает это впервые.. И если это рука твоего преподавателя..       Надолго меня не хватило, и горячее семя резкой струёй устремилось в ласкающую меня ладонь, заполняя её, а я, казалось, закусил от этой чудовищной эйфории губу так сильно, что мог даже пронзить её зубами насквозь. Пытаясь отдышаться, я несвязно промычал и просто подался вперёд, утомлённо падая обратно на свои сложенные руки, всё ещё бессовестно задрав кверху свою нарвавшуюся на приключения задницу, в которой до сих пор находился член, всё же заменивший собой мои пальцы.       Мне даже не хотелось говорить, хотя я с зарождающейся горечью чувствовал, что пора бы уже всё равно это сделать, и смотреть в глаза этому человеку, моему преподавателю по, мать её, экономике, после всего случившегося стало снова жутко стыдно и так безмерно волнительно.       Вынув член, Леманн сразу принялся развязывать мои уже чертовски затёкшие руки, и, обретя назад свою добровольно отданную свободу, я торопливо потёр ярко покрасневшие от сильного перетяга запястья.       — И у меня вообще-то реально парень есть, — взглянув на Тома, проговорил я уверенно и прямо, в глубине души невольно понимая всё равно, что после только что случившегося траха Ганс по некоторым параметрам всё же жалко и так безнадёжно померк на фоне этого внезапного любовника.       — Да? — с тем же недоверием спросил Том, потянувшись за своей одеждой, и чтобы препод не начал спрашивать лишнее, я сразу же его пресёк:       — Ты был, конечно, просто супер, но.. теперь тебе лучше уйти, — максимально небрежно махнув ему рукой на дверь, к которой я сам тут же направился, так и сверкая растраханной голой жопой, и поднял таки с пола своё ещё влажное полотенце, тут же наматывая его обратно на себя.       — Нет уж, подожди, — быстро подошёл ко мне вмиг ставший суровым Леманн, одетый ещё только в свои джинсы и пока держащий в руках свою широкую рубаху.       — Извини, просто я с преподами не встречаюсь. Всё, — слегка пожав плечами, неколебимо отчеканил я с явными нотками сожаления, но не рискуя смотреть ему в лицо слишком долго, поскольку былая неловкость и нервозность из-за того глупого, постыдного косяка снова заняли своё надёжное место во всём моём сознании.       Да и правда, я что, совсем уж — с преподом мутить? Потом ещё мне вылететь из вуза прямо на полпути не хватало, мало ли, что у кого там потом подзамкнёт, если узнают!       — Это реально была нелепая ошибка.       — Ошибка, значит, Йенсен, — сквозь зубы прошипел мне обозлённый Том, который явно был неприятно удивлён и даже заметно так расстроен моим категорическим отказом.       Все его никчёмные попытки снова заговорить и как-то настоять я лишь упрямо пресёк тем, что тупо выставил парня за дверь, толком не дав ему даже одеться.       По потной коже проходил неприятный холодок, проникающий внутрь из открытого окна, но идти и закрывать его я не собирался. Теперь я просто ужасно погрязнул в своих растревоженных мыслях, в то время как тело было так приятно опустошено и кайфа хапнуло довольно так неплохо.       — Вот какого чёрта ты препод, Леманн?! — недовольно, даже отчаянно рявкнул я, так навязчиво прокручивая в голове все потрясающие события десятиминутной давности, и вдруг поразился новым запоздалым озарением.       А откуда этот тип вообще мог знать мой адрес?!       Простонав от просто дичайшей безысходности, я всё же вернулся обратно к компу, в то время как часть меня по-прежнему ужасно не хотела лишний раз у него сейчас что-то выспрашивать. Потому что теперь надо будет просто сделать вид, что всё идёт так, как и надо.. Охренеть, а если он теперь мне все контроши будет специально валить из-за этого моего долбанутого поступка? Вот же чёрт.. Чёрт! ЧЁРТ!       Быстро разбудив от спящего режима свой комп, с теми же волнующими мыслями о своём сексуальном молодом преподавателе я снова зашёл на свою несчастную страничку, видя там новые непрочитанные сообщения, которые тут же стопками предстали моему любопытному вниманию. Ганс..       «Да, покажи попку, Билли»       «И где ты там с фотками застрял???»       «Давай быстрее!» …       Только прочитав их, я тут же весь яростно вспыхнул, едва не зарядив в этом раздрае кулаком прямо в экран: как же дико меня выбесили эти тупые сообщения от этого не менее тупого идиота!       — Озабоченный урод! — в гневе проорал я в пустоту всей своей комнаты, прожигая лютым взглядом ноутбук, в котором вскоре уже реально могла появиться дымящаяся сквозная дырища. И винил в произошедшем страшном ляпе я, конечно же, именно его: не приспичь ему подрочить на мои фотки, я бы не испортил нейтральные отношения с экономикой в лице своего преподавателя!       «Знаешь, чё? Иди ты на хуй, Ганс, вместе со своими фотками!», чувственно и с жаром настрочил я свой горящий раздражением ответ, который незамедлительно отправил, и, с трудом умерив свою ярость, зашёл уже в чёртову беседу с Леманном снова.       И опять эта фотка с провокационной надписью, на которую мне уже и вовсе не хотелось смотреть, поэтому я выделил сообщение и без капли жалости удалил его, лишь бы только не травмировать и без того теперь расшатанную нервную систему.       В изрядно расширенной заднице по-прежнему заметно пульсировало и слегка истекало спермой без всякого сопротивления отымевшего меня самца, и я, нервно облизнувшись и томно закусив губу, скользнул рукой к своей влажной промежности, тут же мягко проводя по ней пальцами. С пошлой улыбкой я поднёс их к своему лицу, вдыхая запах белёсого семени и с тихим, загадочным смешком провел ими от подбородка до самых ключиц, оставляя мокрый след на своей коже.       — Это только я мог так нелепо накосячить, — вынес вердикт я, тяжко вздохнув и снова нажимая на кнопку прикрепления файла, и в этот раз всё же отправил-таки Леманну тот свой потом и кровью выполненный тест.

****

      Выходные я, как обычно, безбожно просрал, занимаясь всякой ненужной дрянью и сном до обеда, а с Гансом никаких связей, кроме телефонного разговора, во время которого я навечно послал его на все четыре стороны, у меня больше не было. Думал я и про герра Леманна, и его симпатичная мордаха с сексуальной ухмылкой так без конца и маячила перед моими глазами даже во сне. Из-за него, чтоб он провалился, у меня тоже началась череда стоячных пробуждений, хотя прошло-то всего лишь два с лишним дня после нашего феерического траха.       А сегодня, как назло, последней парой у меня как раз стояла экономика, и, если предельно уж честно, то я просто нещадно очковал туда к нему идти. Страх, конечно, страхом, но вырядился я по этому поводу всё равно максимально торжественно: мне чертовски хотелось вновь привлечь его внимание, только зная теперь, что почти все проведённые ранее занятия он вожделенно смотрел на меня, и я безумно мечтал увидеть всё это воочию. Послал я, значит, Ганса, Леманна, и теперь до невозможных судорог во всей прямо паховой области хотел изменить своё слишком поспешно вынесенное решение касательно последнего. Этот практикант тут ведь и так на птичьих правах и тупо скоро свалит, когда выполнит всю эту свою практику, как и я — тот его дебильный тест тогда, поэтому и его социальный статус, который первоначально меня по дурости так глупо и отпугнул, теперь и не имел для меня совершенно никакого значения. Вот только беда вся была именно в том, что проситься к однажды мною посланным мне, между прочим, до него вообще ни разу ещё не приходилось, и что ему вообще говорить, да и как набраться самой жалкой смелости к нему хоть как-то подкатить, я так и не смог придумать.       — Сначала пишем небольшую проверочную по прошлой теме и слушаем оставшиеся выступления, — сходу проговорил герр Леманн, только-только стоило паре начаться, как не ожидавшие подобной подлянки студенты быстро собрали по этому поводу акцию протеста с демонстрациями.       — Герр Леманн, Вы ж не предупреждали, что будет контрольная! — продолжал возмущаться недовольный, подавленный этой несправедливостью народ, а я лишь в лёгком, холодящем волнении криво исказил губы, поскольку предыдущую тему я тупо не повторял, да и вообще его лекцию тогда проспал после гулянки.       — Разбирайте задания, — скользнув по мне коротким взглядом, кивнул он вскоре на первую парту, где предусмотрительно лежала стопка небольших листков. Как всегда, индивидуально для каждого.. — У вас пятнадцать минут. Поехали.       Вскоре сидящие ближе к упомянутым бумажкам мне тоже быстро передали как раз одну из них, и я тут же пробежался беспокойным взглядом по двум вопросам, ожидавшим моего на них толкового ответа.       За эту чёртову мучительную четверть часа я искусал себе все губы, колпачок у пострадавшей ещё похлеще них ручки, будто я три недели голодал в одной из стран третьего мира в районе экватора, но на листе появилась всего пара несчастных предложений в совокупности на оба вопроса. Я тупил нещадно, а списать было просто неоткуда, и я без конца лишь поднимал невольный взгляд, чтобы только посмотреть на молодого препода, который, в свою очередь, поглядывал на меня с каким-то странным, слишком опасным огнём в карих глазах. Он уже разжёг во мне нехилое такое желание, и тщетно продирающийся сквозь джинсы чуть влажный стояк только всячески мешал мне думать о так необходимом сейчас предмете.       Когда время вышло, листы под гул недовольных возражений всем волей-неволей пришлось передавать по рядам, и я, тяжело вздохнув, негодующе понял, что и сам там лишь неведомую хрень написал, ибо без Интернета не знаю ни черта по его вечно замудрённым вопросам. В груди всё часто колотилось и лихо, бесконечно тряслось, будто в ней случилось вдруг стобалльное локальное землетрясение; я весь волновался и облизывал губы, позорно так и косясь на препода и жадно разглядывая его такую соблазнительную фигуру. Рука у меня давно уже нагло нырнула под стол и принялась своевольно массировать ширинку, да мне уже хотелось в голос простонать и проникнуть скорей под одежду, ведь до того я весь завёлся, распалился, возбудился, что не мог просто спокойно на месте сидеть, так и елозя на стуле, будто у меня уж завёлся в заднице.       Перед группой выставили уже очередного выступающего, который заливал в наши бедные уши совершенно непонятный, заунывный материал, занятно разбавляемый насмешливыми комментариями Томаса, после которых интонация студентов становилась значительно чётче и более заинтересовывающей. Леманн лениво просматривал собранные листочки с вопросами, чему-то периодически ухмыляясь и негромко цокая языком, и всякий раз, когда наши взгляды, что было теперь часто, встречались, свой я со скоростью молнии, шандарахнувшей в дуб, уводил быстрей куда-нибудь подальше. Да лучше б меня самого этой молнией сейчас наглухо прошибло, вот только меня-то как раз разрывало лишь от бесконтрольного, ненормального, такого сумасшедшего возбуждения, и все мои грязные мысли сконцентрировались только на ширинке препода по экономике, которую я бы сейчас с нездоровым таким кайфом расстегнул своими же зубами.       Глухо простонав и окончательно раскалившись, я снова пылко взглянул на парня, небрежно опирающегося задницей на свой стол и просматривающего наши работы, и уж точно теперь-то решил, что подойду я к нему сегодня просто всеобязательно.       — Йенсен, ты это дело прекращай, у тебя такими темпами скоро будут огромные проблемы, — вдруг проговорил он, отыскивая меня взглядом, когда докладчик был отпущен на место, получив-таки свой драгоценный балл за работу.       «А? Я? А что я..?». Я тут же вздрогнул, ощутив волну дичайшего стыда при мысли, что мои якобы беспалевные разглядывания и пожирания глазами стали слишком уж для него очевидны, но и оказались ему в то же время совсем не нужны..       Я ничего ему не ответил, зато вмиг почувствовал, как же яростно у меня вспыхнули щёки, качественно и против всякой подставившей меня воли сливаясь с моей красной футболкой, но я всё равно вскинул на него свои нарочито наглые глаза, пряча за этой беспардонностью своё неуместное смущение.       — Уж такие ответы я, увы, принять не могу, — с сожалением пожал он плечами, небрежно отбрасывая на стол мой листок в стопку всех уже проверенных, а я, с надеждой таки доперев, что говорил он просто об учёбе, по-прежнему молчал, получая самые настоящие слуховые оргазмы от его потрясающего голоса и визуальные — от его офигенного тела. — Учи, Билл, а то потом не сдашь! — лихо усмехнулся парень, слегка при том прищурившись, и тут же прозвенел спасительный сигнал окончания очередной экономической экзекуции, впервые во время которой я едва не кончил, так похотливо и озабоченно пялясь на своего учителя.       Все студенты понемногу разбредались, один лишь я на месте остался сидеть, будто мои джинсы впечатались в стул целиком, ни в какую не давая мне подняться, и нетерпеливо ждал, пока все эти драные копуши уберутся наконец из этой чёртовой аудитории. Еле-еле в нетерпении дождавшись, когда же тот момент всё же настал, я быстро скидал свои вещи в рюкзак, силой отодрал свою задницу с нагревшегося и, вероятно, насквозь промокшего стула и целенаправленно двинул прямо в сторону Леманна, который, заметив моё желание поговорить, откровенно вопросительно ожидал меня у своего рабочего стола.       — Ты что-то хотел, Йенсен? — пробежавшись по мне быстрым взглядом, поинтересовался он нейтрально, а я просто подался вперёд и, заключив его лицо в свои ладони, быстро и без разговоров вовлёк его в страстный, жадно-глубокий поцелуй.       Пусть Томас так и опирался обеими руками на столешницу, даже нисколько совсем не обняв меня, он отвечал так же жарко и напористо, как и тогда, в моей квартире, и я, облегчённо улыбнувшись его, к моей радости, лёгкой отходчивости, всё же ненадолго отстранился, чтобы ответить на его вопрос своим вопросом:       — Вы же проверили мой тест, который я отправлял Вам в пятницу? — страстным шёпотом поинтересовался я, ведя ладонями ниже и вставая между его ног, которые раздвинул своим коленом.       — Да, в разных позах, — неожиданно ответил мне он, а я, удивлённо хмыкнув, резко замер, заглядывая в его карие, чертовски красивые глаза, находящиеся сейчас так близко.       — Но.. — я сконфуженно брякнул, ощутив, как своевольно участилось сердцебиение. — Чёрт, это же.. правда была ошибка..! После я отправлял тест! — возразил было я, только теперь наконец и почувствовав, что на самом-то деле никакой отдачи от него сейчас, по идее, и не было: он просто без возражений брал то, что давал ему я, а мне как бы хотелось нормальной именно взаимности.       — И за неё ты «отлично» получил, — будто не слыша окончания фразы, сказал он то ли с похвалой, то ли с укором в бархатном, таком возбуждающем голосе, и я, честно говоря, так и не понял, что же всё-таки таилось в его словах. — Чего ещё ты хочешь? — меняя тон на более холодный и глядя на меня в упор и так пронзительно, что на доли секунды я даже неловко стушевался перед ним.       — Тебя, — сбросив рюкзак на пол, я снова приблизился к нему, опуская ладони на его широкие плечи и крепко сжимая их пальцами с самым немыслимым удовольствием.       — Серьёзно? — едко усмехнулся Томас, наконец приобнимая меня за талию и уже удобнее устраивая между своих разведённых колен, а мне даже резко и так сладостно полегчало от такой обнадёживающей перемены его настроения. — Ты же не встречаешься с преподами? — съязвил этот засранец брошенной мною же фразой и дерзко схватил меня за подбородок, вновь устанавливая так и пропитанный флиртом зрительный контакт. — И парень у тебя есть.       — Уже нет, — сразу же ответил я, прижимаясь к нему лишь теснее и уже страшно безумствуя от своего сумасшедшего желания и такой тёплой радости, от которой и пульс так безумно зашкаливал. — И я дико заблуждался.. насчёт преподов, — едва касаясь его губ, шептал я с улыбкой, твёрдо понимая, что хрен теперь куда я его отпущу, как вдруг вскрикнул, превращая свой возглас в звенящий смех, когда Леманн резко опрокинул меня на свой рабочий стол и навис сверху.       — Тогда, может.. — заговорщически начал он, плотоядно облизнув свои пухлые притягательные губы, а я, внимательно следя за каждым его жестом, недвусмысленно обхватил ногами его бёдра. — ..займёмся твоим проваленным опросом?       Властно сжав мою оттопыренную ширинку и получив в ответ откровенный, согласный буквально на всё стон, мой шикарный препод торопливо подхватил в руку ключи от аудитории и, опустив мои ноги, быстрым шагом направился к двери.       — Том, — окликнул его я, чуть приподнимаясь, пока тот торопливо поворачивал ключ в скважине. Он сразу оглянулся, с вниманием глядя на меня своими карими омутами, в которых уже было просто немерено чертей. — А откуда ты знаешь мой адрес? — этот самый вопрос почти три долгих долбанных дня не давал мне покоя, и не задать его я бы просто реально не смог.       — Ты на балконе часто куришь, после душа особенно, — заигрывающе проговорил он, быстро возвращаясь ко мне и тут же требуя новый поцелуй. — А я в доме напротив живу.       Я же в сильнейшем удивлении и всё более ярком предвкушении с улыбкой полулежал на его столе, жадно и охотно отвечая ему своими губами, а потом и объятием, опрокинувшим меня на столешницу полностью.       И теперь я наверняка понимал, что с такими офигенными отработками у своего персонального преподавателя ближайший месяц я уж точно буду систематически опаздывать на экономику и постоянно валить тесты, лишь бы получать с ним свои космические ор.. «отлично».