Пёрышко

      Нет будильника лучше, чем первые лучи солнца, которые настойчиво лезут в глаза. И нет более весомой причины подольше остаться в постели, чем Магнус, который прижимается так тесно и мирно сопит, уткнувшись носом куда-то в ямочку между ключиц, щекоча своим дыханием кожу.       Вот так бы всегда — открывать глаза и видеть перед собой это красивое лицо, на котором сейчас ни слоя косметики и полное спокойствие. Только ресницы подрагивают, отбрасывая тени на щёки и нос.       Алек не просто смотрит — он любуется. Любуется тёмными, интересной формы бровями, очерчивая их контур неторопливым взглядом, красивыми острыми скулами, на которых играет лёгкий здоровый румянец. Любуется приоткрытыми во сне губами, на которых виднеются маленькие засосы, рассыпавшиеся фиолетовыми крапинками.       Парень вспоминает, как яростно целовал этой ночью губы мага, посасывая и покусывая, после чего остались эти отметины. И ему до безумия хочется пометить всё тело Магнуса, чтобы на бронзовой коже ни осталось ни одного миллиметра, который говорил бы, что Магнус не его. А ведь его и ничей больше. Его настолько, что никто не смеет смотреть, говорить и тем более прикасаться.       Алек усмехается собственной мысли о том, какой же он всё-таки собственник, и ласково, чтобы не разбудить Магнуса, запускает руку в его мягкие волосы, натыкаясь подушечкой безымянного пальца на что-то колючее.       Это пёрышко. Маленькое белое пёрышко, которое вылезло из подушки и спряталось в торчащем ёжике волос Магнуса.       Магнус. С пёрышком. В волосах. У Алека внутри всё сжимается от нежности.       Он крутит его в руках, перекатывает основание по подушкам пальцев. Касается мягкого оперения, отмечая, что у Магнуса кожа всё равно нежнее, и улыбается как-то слишком уж хитро.       Алек проводит пёрышком по левой щеке Магнуса вверх-вниз пару раз и довольно хмыкает, когда тот вздрагивает. Проводит дорожку по шее и назад. Не оставляет без внимания участок над верхней губой.       Магнус смешно морщит нос, отчего Алек улыбается в его шею, оставляя на ней лёгкий поцелуй, как бы извиняясь за беспокойство, после чего щекочет за левым ухом, потому что знает, что это слабое место мага. — Алекса-а-андр, щекотно.       Бейн хнычет, словно ребёнок, но всё равно улыбается. Он находит на ощупь руку Алека и переплетает его пальцы со своими.       Алек прикусывает губу, чтобы всерьёз не рассмеяться, ведь все знают Магнуса как язвительного, саркастичного, но могущественного Верховного мага Бруклина, который носит пёстрые наряды и посыпает веки блёстками. И только Алек может видеть его таким — сонным, взъерошенным, хрупким и беззащитным, с глупой улыбкой на губах. — Ты такой красивый.       И Алеку даже не стыдно за то, что получается шёпотом и слишком восхищённо. Потому что он, правда, восхищается Магнусом и даже не собирается это скрывать. Он снова блуждает по идеальному лицу парня изучающим взглядом, а Магнус будто чувствуя это, зарывается лицом в подушку, что-то бурча о том, что это неправда, ведь на нём даже косметики нет.       Бронзовая кожа Магнуса в лучах утреннего солнца отливает золотом и Алеку до покалывания в кончиках пальцев хочется к ней прикоснуться. И он прикасается, ощущая под подушечками чужие мурашки. Алек выводит замысловатые узоры на затылке и плечах, спускается вниз к россыпи родинок под правой лопаткой и обводит каждую из них по-отдельности. Бейн довольно мурлычет в ответ на прикосновения. — Магнус? - тихо зовёт его Алек, на что тот поворачивает к нему голову, расслабленный от прикосновений парня и неспособный что-либо говорить, — Я очень тебя люблю.       Маг открывает глаза так, будто это не он пять минут назад сопел так громко, что мог бы составить конкуренцию Председателю Мяо, и смотрит на Алека со всей нежностью, на которую только способен. А когда дело касается прекрасного нефилима, эта нежность бесконечна и безгранична, она плещется на донышке его шоколадных глаз, и Алек это видит.       Магнус подаётся вперёд, легко касается его губ своими, прижимает к себе за талию так сильно, что дышать получается через раз, и прячет лицо в изгибе шеи, что-то бубня о глупых, но любимых нефилимах, которые не дают спать в такую рань.       Алек смеётся в чёрную макушку, когда оставляет на ней лёгкий поцелуй. Волосы мага пахнут травами и совсем немного жжёным сахаром, а ещё они тёплые от того, что лучи солнца ласково играют с прядками.       И Алеку хочется зарыться с головой в шёлк его волос, как тому пёрышку, и остаться там жить, прячась от проблем и обязанностей. Хочется так же блуждать прикосновениями по его лицу и шее. Хочется делать приятно и вызывать улыбку на любимых губах.