LMR Fest — Горячая кровь.

— Каково это – когда твой парень вампир? — Лучше не бывает. Стефани Майер. «Затмение».

Бекхен вдыхает полной грудью свежий горный воздух, неспешно откидывает голову назад и смотрит на мерцающие звезды. Он не помнит, что испытывал тогда, так же глядя на них, и осторожно выдыхает. Сейчас небесные святилища ему не кажутся одинокими и обреченными, они словно надежда, что там, в конце пути, есть свет, тебя ждут. Парень прикрывает глаза и чувствует легкое дуновение ветра, которое треплет его темно-каштановые волосы и мягко прикасается к белоснежной коже. Он слышит каждую мелочь и чувствует дрожь своей жертвы. Губы непроизвольно расплываются в довольной улыбке. Правильно, вы должны дрожать. Вот так. Слышится шорох листвы, ветви деревьев покачиваются вовсе не от ветра. Бен мчится, за несколько секунд оказываясь позади огромного дуба. Выглядывает из-за него, смотрит на молодого оленя и замирает. Животное ведет ушами, приподнимает голову, осязая опасность, но не может понять, откуда она исходит. Бекхен выскакивает быстро, крепко хватая оленя и прижимая того к земле. Животное брыкается и пинается, попадая одним копытом в живот парня, отчего вампир лишь сильнее злится и резко прокусывает мягкую и упругую плоть, но не может спокойно выпить кровь, потому что олень оказывается шустрым и продолжает вырываться. Клыки очерчивают несколько кровавых полос на шкуре без возможности полноценно вонзиться в плоть. Бекхен давит руками сильнее и наконец чувствует во рту горячую кровь. Упивается ею недолго, шустро отстраняясь от притихшего животного. Гладит по гладкой шерстке, смотрит в блестящие глаза и прикладывается щекой к телу оленя. — Ты живой, слышишь? Ты справишься, — шепчет он, не переставая водить руками. Медленно приподнимается с земли и, не оборачиваясь, шагает в сторону города. Национальный парк Банф прощается с ночным гостем бесшумным лесом, внутри которого молодой олень пытается встать на ноги. Запах крови распространяется на всю округу, приманивая хищников, но никто из них не спешит идти по этому запаху – знают, чьи эти проделки и побаиваются зверя в человеческом облике. Бекхен два дня назад учуял запах оборотней возле реки, в которой после охоты смывал кровь, и решил не рисковать, не подходить больше к источнику без острой необходимости. Парень видит первые огни небольшого города Банф и ускоряет шаг. Выходит из опушки леса и вступает на безлюдную улицу, проходя мимо живых домов и улавливая голоса людей или же работающей техники. — Вот ведь, некоторые даже ночью не спят, — бормочет себе под нос парень и сворачивает за угол. Небольшие дома, отделанные древесиной, построены в ровную линию, но стоит только выйти на центральную улицу, с которой видна вершина горы, покрытая снегом круглый год, как дома сменяются на кирпичные постройки с тремя или чуть больше этажами, мелькают несколько отелей, стоящие словно дворцы в древнее время. Бекхен усмехается от мысли, что желает увидеть все эпохи своими глазами. Ему не суждено, ведь только в красивых сказках вампиры бессмертны. На самом деле у каждого из них есть свое время, ничего не вечно, даже звезды на небе гаснут, стоит только истечь сроку годности. Мир кажется большим магазином: все продается, покупается, теряется, истекает, выкидывается и забывается. Кому какая разница? Бен осязает охотничье желание. На минуту ему кажется, что за спиной находится его друг Тао – невероятный человек, который, будучи простым смертным, подружился с вампиром и открыл охоту на оборотней. Но затем парень вспоминает, что тот отправился в соседний штаб и вернется только на следующей неделе. Бекхен понимает – оборотень за его спиной. Он медленно оборачивается и безразлично смотрит на золотисто-огненную шерстку, карие, до боли знакомые глаза. Волк заострил уши и смотрит неотрывно, словно пытается что-то сказать или прочитать, но губы напротив молчат, впрочем, как и глаза, что завораживают своей глубиной и ясностью. Красные разводы возле губ и на подбородке притягивают. Оборотню хочется провести по этим следам языком, испробовать чужую кровь, которая течет под тонкой фарфоровой кожей. Бекхен хмыкает и разворачивается, чтобы потеряться в темноте улиц. Быстро проходит расстояние в несколько домов, специально заворачивает не туда, чтобы слегка запутать, и снова выходит на нужную улицу. Перепрыгивает калитку – лишний шум не к чему, холодным ключом открывает дверь и внезапно оказывается припечатанным лицом к стене прихожей. Дверь за спиной хлопает, пряча двоих от постороннего мира. Бек чувствует невероятно горячее и крепкое тело позади себя, охая от неожиданности, когда чужое колено с силой раздвигает его ноги. Однако не поддается, сводит их снова вместе и сжимает кулаки, пытаясь выпрямиться и развернуться, чтобы как следует ударить противника. Но волк сильнее, от его тела пахнет землей, лесом и травой, а пальцы сжимают слишком сильно кисти рук и правый бок. — Наконец-то я тебя нашел, теперь-то ты мой, — шепчет Чанель, обдавая ухо горячим дыханием, отчего вампир слегка вздрагивает и покрывается мурашками. Его тело в тысячи раз отзывчивее и чувствительнее, нежели у людей. Поэтому Бен ощущает, как частицы воздуха касаются его оголенной кожи, как сменяется сила в держащих руках, как миллиметр за миллиметром горячая и обнаженная кожа сильнее прижимается к нему, передавая свой жар сквозь ткань одежды. Он всегда смущался быть рядом с Чанелем, когда парень превращался из волка в человека, потому что тот был обнаженным и считал это нормальным. Нет, оборотни тоже носили одежду и не светили своим достоинством перед людьми или чужими, но стоит им пометить кого-то своим, как всякие рамки приличия будут забыты. — Отпусти меня! — Бекхен все же вырывается и жалеет о содеянном, ведь теперь перед его лицом подкаченная грудь и отточенные ключицы Чана. Волк прижимает сильнее к себе, да так, что слышатся хруст костей, и невозможно полноценно вдохнуть грудью. Бен все еще брыкается, царапается и мотает головой в разные стороны. Сейчас парень жалеет, что его сила только в скорости, но если бы у него была способность родного брата, то он давно уже успел бы сбежать. Пак рычит, мышцы на его шее напрягаются, отчего кожа у Бека покрывается мурашками, а внутри становится невероятно горячо. Вампир затихает, ожидая дальнейших действий от оборотня. Чанель припечатывает Бена спиной к стене, чтобы освободить одну из рук и коснуться ею чужого острого подбородка. Бекхен послушно приподнимает лицо, быстрым взглядом скользя по пухлым и красным губам, ровному носу, удивляясь чистой и мягкой на вид коже, замечает красно-рыжие, словно огонь, волосы. Волк сжимает подбородок сильнее, чтобы вампир посмотрел в его глаза. И Бек смотрит и теряется. Никогда, даже раньше, он не видел столько любви и нежности в карих глазах Чанеля. Всем телом Бен ощущает, что телосложение парня изменилось, да и достать до его подбородка теперь было тяжело. Пак так же изучает лицо Бекхена, понимая, что тот повзрослел и похорошел, и если раньше его блондинистые волосы выглядели дерзко, то сейчас каштановые дарили образу мягкость, домашний уют и тепло. Даже если Чан был в этом доме в первый раз, у него создалось ощущение, что он вернулся домой. Хотелось расплыться в широкой улыбке и крикнуть во весь голос: «Я дома!». Грудную клетку наполнял запах чужой крови и аромат звезд, которыми пах лишь один Бен. Это чертовское сочетание кружило голову волку, и он внезапно приподнял вампира за бедра. Бекхен от неожиданности схватился за чужую шею, прижимаясь ближе. Теперь между их губами было совсем маленькое расстояние и каждый из них мог чувствовать дыхание другого. Мысль о том, что они делят один воздух на двоих, сносило крышу после долгой разлуки. Чанель поддается вперед, осторожно целуя тонкие, но невероятно мягкие губы. Бекхен приоткрывает рот и медленно начинает отвечать, с каждым разом все интенсивнее ведя языком и губами, одновременно зарываясь ладонью в мягкие волосы, слегка оттягивая их. Чанель шипит, в отместку кусая нижнюю губу, мажет языком по клыкам вампира и слизывает животную кровь. Бен приоткрывает веки, видит огонь в чужих глазах, глядя своими синими глазами. Пак шагает наугад, пьянея от осознания того, что в руках находится его Бекхен, его личное солнце. Они несколько раз ударяются, когда вампир слишком активно начинает целовать его, но все-таки доходят до дивана в гостиной. Чан срывает с вампира футболку и спортивные штаны вместе с брифами. Смотрит жадным взглядом на подтянутое тело парня, ведет кончиками пальцев по ощутимым кубикам, ухмыляясь – у самого Пака они более очерченные и крупные. И это кажется очередной мини победой. Даже несмотря на то, что Бекхен много тренировался и оттачивал свои силы, он все так же остается хрупким, слегка угловатым, с тонкими кистями и аккуратными руками, с четко очерченной талией и округлыми бедрами. — Мы не в музее находимся, чтобы так долго на меня смотреть, — язвит Бен, изнутри сгорая от желания и такого взгляда. Он приподнимает бедра и ведет круговыми движениями, руками касаясь алых от поцелуев губ, посасывает палец и мажет им по шее вниз к ключицам, дотрагиваясь до соска и слегка выгибаясь – Чанель прокусывает кожу на бедре и приподнимается, чтобы проследить за блестящим следом языком и снова припасть к губам, терзая и оттягивая их. Спускается поцелуями к чувствительному уху и выдыхает, пуская мурашки по телу вампира и ладонями проведя по ним в попытке ощутить эмоции и чувства желанного тела. Кусает плечо и ключицы, втягивая на них кожу, чуть выше сердца, оставляя горячие следы. Беспорядочно ведет по ребрам и бокам, поглаживает живот и тазовые кости, пропуская возбужденный член и переходя к бедрам, чтобы со всей силой сжать мягкую и гладкую кожу. Бекхен приподнимает таз и мажет своим членом по торсу волка, а руки Чана сами спускаются к ягодицам, чтобы слегка сжать и ударить. Бекхен стонет, прикрывая глаза и откидывая голову: он так давно не чувствовал ничего подобного. Руки с силой сжимают обвивку дивана, и слышится треск прочного материала. — Мы даже еще не начали, а ты уже так реагируешь, — ухмыляется Чанель и касается пальцев Бена, чтобы переплести их со своими в крепкий замок и целовать костяшки чужих холодных рук. Все тело Бекхена прохладное, приятное, с несколькими покрасневшими отметинами на белоснежной коже, которое в тоже время остужает пыл и разогревает жар внутри только сильнее. Пак не может больше сдержаться. Жмурится, чтобы успокоится, но стоит только открыть глаза и увидеть такого трогательного Бена с растрепанными волосами и влажными губами, как все разумные мысли улетучиваются. Чанель резко дергает Бека на себя и входит в тугое отверстие. Вампир орет, бьет его руками, прокусывает плечо и пьет горячую кровь в отместку. — Я тебе не течная псина, — морща лицо и откровенно злясь, произносит Бекхен, оторвавшись от приятного дела. Он помнит, что Пак тогда струсил, и если посчитать, то сейчас у него должна быть волчица, и это отдается тупой болью в груди, отчего хочется задеть хотя бы словами. Но, кажется, Чанель и не слышит его, лишь без остановки шепчет: «прости» и «ты заставляешь меня гореть». Боль в хрупком теле медленно проходит - чужая кровь забирает ее, а волк чувствует, как начинает слегка кружиться голова и пелена похоти заполняет его разум. Вдыхает сильнее, улавливая в воздухе феромоны секса и желания. Парень нависает над вампиром, просовывает руки ему под лопатки, обхватывает плечи сзади, сдавливая пальцами мягкую кожу, чтобы парень не упал из тесного дивана во время толчков, и с силой начинает вбиваться в горячее и тесное нутро. Каждый раз полностью выходя и входя, при очередном сильном и резком толчке задевает комок нервов внутри, отчего Бен выгибается, тесно прижимаясь к горячему телу и чувствуя, как их животы натирают ему член. Напрягается и сжимается, кончая с громким стоном и мелко дрожа. Чанель после нескольких толчков следует за ним и изливается вовнутрь, заваливаясь сверху и перекрывая кислород. — Сейчас задохнусь, слезь с меня! — Бекхен лежит неподвижно и в противовес своим словам крепко обнимает Пака, гладит его мускулистую спину, иногда переходя на плечи и руки. Чан урчит и утыкается носом чуть ниже соска, обхватывает сильнее тело любимого и переворачивается на бок вместе с Беном, чтобы обхватить его ягодицы и мять не переставая. Пальцами чувствует вытекшую сперму и размазывает ее по молочным бедрам и животу. Дрожь в теле вампира не проходит. — Ты до дрожи желаешь меня в себе? — шепчет Чанель, целуя шею и плечи парня. Тот выгибается, когда палец проникает вовнутрь и давит на стенки. — Мне всегда будет мало тебя, — кровавыми губами произносит Бекхен и целует, позволяя крови смешаться со слюной и размазываться по подбородку и щекам. Закидывает ногу на талию Пака и сам насаживается на все еще эрегированный член. — Моя детка, — с усмешкой произносит Чанель и ведет бедрами вверх, получая слегка раздраженный взгляд в ответ, но стоит только поцеловать капризные губы, как они сами растягиваются в робкой улыбке.

***

Чанель смотрит на спящего брюнета и умиляется. Первые лучи солнца осторожно касаются его щек, создавая отблеск и даря странную сказочность. Ведет руками по обнаженному телу, вдыхает пропитанный общей кровью запах и целует напоследок. Вампиры спят днем, ведь солнечные лучи сокращают жизнь, волки же днем должны добывать пищу и осматривать территорию. Сейчас, как бы ни хотел Чан, он не может оставаться здесь. Он встает с нагретого места и подходит к большому панорамному окну. — Зачем вампиру окно во всю стену? — размышляет вслух парень, прекрасно зная ответ – звезды. Он помнит, что Бекхен имел странную привычку валяться ночью вместо прогулки по городу. Скорее всего, парень ложится на пол возле окна и наблюдает за природными огоньками, и Пак прикрывает глаза, представляя себе эту картину, видя тени на милом лице и вдыхая запах звезд. Задергивает шторы, чтобы лучи не касались прекрасного тела, улыбается и осматривает обнаженного Бена. Волк не знает, когда еще сможет вернуться, надеется это сделать в ближайшую ночь, но прекрасно знает, что освободится только через пару дней. Он никогда больше не отпустит и не потеряет Бекхена, теперь ему все равно на все. Если бы он так же уверенно мог поступить тогда, то, возможно, сейчас все было бы по-другому. Чанель бесшумно выходит из дома и обращается в волка. На улице пока что никого нет: ещё рано. Он мчится по пустынным переулкам и добегает до леса, после чего останавливается и оборачивается, громко воя, не боясь разбудить людей, и срывается вглубь леса, чтобы добежать до реки и переплыть ее, сразу улавливая запах своей стаи. Бекхен медленно открывает глаза, почувствовав исчезновение горячего тела, и переворачивается на спину, чувствуя боль в теле и слабо улыбаясь, проводя по следам кончиками пальцев. Краем уха слышит вой и прикрывает веки. Он слишком устал, чтобы так рано вставать, да и место удара оленя ноет. Бекхен планировал регенерацию дома, но из-за внезапного появившегося Чанеля потратил все силы на то, чтобы проникновение приносило минимум боли. И сейчас, лежа на диване и чувствуя спиной тепло от пригретого места, он думает, что, пожалуй, пора снова смываться в другую страну.

***

Чанель останавливается возле огромной скалы, воет и принюхивается. Несколько волков появляются на скале, приветствуя. Пак поднимается к ним и идет следом к временному укрытию. Вожак стаи – Крис - волк среднего возраста, на десятки лет старше самого Чана, подходит к нему и ведет носом по шерстке за ухом. Чувствует запах вампира и яростно смотрит на оборотня, ожидая, когда тот виновато опустит голову, но Чанель стоит на месте и смотрит уверенно, даже искры сомнения и страха не проскальзывают в его взгляде. Крис рычит, но затем качает головой и мысленно спрашивает у Пака: — Неужели ты преодолел всю эту дорогу и пошел один в неизведанный город только ради него? Как ты его вообще нашел? — Мы связаны. Пусть ты не веришь и не понимаешь, как волк может быть связан с другим существом, пусть я нарушаю правила договора, созданного между вампирами и волками, я никогда не отступлюсь, потому что больше не являюсь волчонком. Могу вполне сам решить, с кем и как мне быть. — Стая важнее, нежели какой-то вампир! — рычит снова Ву и нападает на Чанеля, валит того на землю, но не получает сопротивления. Сдавливает горло лапой, хочет, чтобы молодой волк заскулил, но тот лишь стискивает зубы. — Тебе ли не знать, как волку важна его пара, — произносит Чан, когда Крис ослабляет хватку, а в его карих глазах появляется грусть и боль от разлуки. — Волк не может выбрать себе в пару вампира! — зрачки Ифаня краснеют, он в ярости, но вовремя появившийся Сехун останавливает своего отца и помогает Чанелю, зализывая его ссадину, полученную острыми ногтями вожака. Крис морщится, потому что шерсть волка пахнет вампиром, а его сын смеет пробовать этот запах. — С тобой мы поговорим позже, — сурово бросает Крис Сехуну, перед тем как развернуться и уйти в глубь леса. Его белая шерсть видна издалека, словно единственная выпавшая снежинка в этом жарком лете. Оба парня провожают взглядом вожака и слегка расслабляются, когда тот пропадает из поля зрения. — Где ты был? — задает глупый вопрос Сехун, заранее зная ответ. Видит блеск и радость в чужих глазах и желает почувствовать это неизведанное чувство, растягивая губы в улыбке, ведь он счастлив за своего хена. — У него. Ты просто представить не можешь, каким он стал, — мечтательно выдыхает Чанель, медленно шагая к многочисленным поваленным над небольшой ямой деревьям - укрытию волков. — Ты прав, я ведь его ни разу не видел, — Сехун спешит следом и запрыгивает на Чана, играясь и заваливая его. Они резвятся как волчата и легко покусывают друг друга. — Успеешь, теперь я не отпущу Бекки никуда, — произносит Пак, когда они немного уставшие завалились на мягкую траву. — Оо, кто-то настроен серьезно? Это радует, — голос мальчика становится немного тише. — У меня через несколько дней первая охота, да и после нее я как будущий вожак должен буду приметить себе волчицу. Как же я тебе завидую, у тебя есть силы, чтобы любить запретного вампира. — Эй, — Чанель смотрит обеспокоенно в чужие серые глаза. – Ты ведь можешь выбрать в пару понравившуюся волчицу или не заметить и влюбиться, выбор тебе никто не ограничивает. Мы ведь не знаем заранее, что может с нами случится: сегодня влюбимся, завтра умрем от разлуки. Не стоит думать, что счастье находится только вне стаи. Я показываю тебе плохой пример, - неловко смеется Пак и встает с места. — Стая - это наша сила, семья. И то, что она есть, - огромное счастье. Думаю, как будущий вожак ты должен это понимать. — Я не хочу им становиться. — Кто же кроме тебя? — усмехается Чан и поднимает голову на зов. Несколько бурых волков подходят к ним, чтобы отправиться вместе с Чанелем на охоту. Тот молча кивает, лижет ухо Сехуна и бежит следом за другими волками. Сын вожака смотрит некоторое время на лес кругом, прикрывает глаза и прислушивается, чтобы в следующую секунду сорваться с места и бежать к реке. Несколько веток больно ударяют его по спине, но он не останавливается, будто чувствует что-то странное и неизведанное. Добегает до небольшого обрыва перед речкой, завороженно смотрит на блестящую воду, которая поблескивает от лучей солнца, и прикладывается к земле, навострив уши. В поле зрения появляется человек – мужчина высокого роста с угольно черными волосами. Только не столь широкие плечи выдавали в нем простого человека, ведь мышцы его тела ярко выступали под смуглой и загорелой кожей. «Охотник» — мелькает в голове волка, и ружье, лежавшее неподалеку, подтверждает его мысли. Сехуна с раннего детства учили о том, что при столкновении с охотниками стоит быстрее уходить, ведь их пули протыкали тело насквозь, даря адские мучения. Но сейчас, прячась в кустах, он не мог оторвать взгляд от такой красивой и прямой спины, смущаясь, но со скрытным желанием отпускал взгляд ниже – аппетитные ягодицы были прикрыты плотной тканью хипсов. Волк поймал себя на мысли, что хочет взглянуть на человека без всякой одежды и вдохнуть запах кожи. Сехун уверен в том, что она пахнет солнцем. Человек оборачивается, будто что-то чувствует и несколько секунд смотрит в его направлении. И оборотень готов поспорить, что не видел более прекрасного лица, чем человечье со слегка лисьими глазами, ровным носом и капризно изогнутыми губами. «Как же такое чудо может быть охотником? Неужели внешность столь обманчива?» — с неким разочарованием думает волк, когда темноволосый отворачивается и подходит ближе к небольшой скале. Охотник стягивает с себя хипсы и кидает к остальным вещам, и Се не знает, стоит ли ему прикрыть глаза или же продолжать смотреть на манящие половинки. Впервые ему столь интересно мужское обнаженное тело, волки из стаи никогда не разжигали в нем огонь любопытства, как сделал это молодой мужчина. Охотник разбегается и прыгает с обрыва, при этом что-то выкрикивая. Сердце ухает в пятки, Сехун не может продолжать лежать на месте и подбегает к обрыву. Со страхом ищет человека, но не видит, разбегается и прыгает, в воздухе превращаясь в человека. Ледяная вода сковывает мышцы и заставляет тело слегка содрогнуться. Волк быстро выныривает и поворачивается по сторонам, замечает в воде угольную макушку, которая стоит к нему спиной, и выдыхает с облегчением. Затем снова напрягается, ведь охотник поворачивается к нему лицом и подплывает ближе. — Я так и знал, что ты там прячешься, — со странной улыбкой на лице произносит брюнет. — Как? — единственное, что вырывается у волка. — Молочную шерсть довольно легко заметить, — усмехается незнакомец. — Ты так не считаешь? Сехун готов взвыть от досады. Его не пугает то, что всего в метре от него в воде плавает враг номер один. Он сам подплывает ближе и хмурит брови: вода, стекающая с его блондинистых волос, мешает и раздражает. — Я Тао, Цзытао, — протягивает руку охотник уже на берегу, когда они молча начали выбираться из воды. Сехун раздумывает над ответом, ему хочется произнести свое имя, ведь эти черные глаза с легким карим оттенком завораживали и манили, но он упрямо мотает головой и резко обращается в волка, убегая подальше от этого места и пытаясь навсегда забыть ошибочную встречу. Молодой волк бежит, не жалея своих лап. Он еще плохо знает территорию, поэтому внезапный склон оказывается совсем неожиданным, и Сехун скатывается кувырком вниз, несколько раз больно ударяясь об камни. Он скулит и прячет мордочку в своих лапах, пытаясь унять свое бешеное сердцебиение, потому что призрачный образ охотника преследует везде. Вдруг слышит знакомый вой и поднимается с земли - Чанель виднеется вдали с кроликом в зубах. Он спокойно шагает следом за небольшой стаей. Волки вернулись с добычей – молодым оленем. Пак смотрит на следы клыков возле шеи и понимает, чьи они. Удивляется тому, что Бекхен оставил в живых такую награду и прокусил так, что для жизни оленя эта рана не опасна. Впервые Чанель понимает, как сильно вырос его малыш. Нет больше той жажды и грубости, желания подчинять и терзать. Вспомнил, как впервые увидел окровавленного Бекхена и испугался, подумав, что на него напали, но тот лишь попросил следовать за ним и вывел на окраину города, где лежала растерзанная тушка зайца. Чан тогда долго стоял и смотрел на хрупкое и маленькое дрожащее тело подростка. — Эта моя первая добыча, моя первая кровь, — шепчет Бен, сильнее размазывая кровавые подтеки. Чанель непонимающе смотрит на его губы, следит за языком, который проходится по нижней губе и касается одного из клыков. Волчонок всегда знал, что его друг необычный, но чтобы настолько... Тогда он предложил похоронить бедного зайца, на которого Бек смотрел со слезами на глазах. — Я не могу остановиться, — произносит вампир, когда они идут в сторону дома Бекхена. Пак не раздумывая припечатывает того к одной из холодных стен многоэтажных домов и смотрит в виноватые глаза. Люди, проходящие мимо, странно косятся на них, но ничего не предпринимают, считая, что мальчики просто подрались. Ведь следов крови уже на коже нет, все отмыли водой из уличной колонки, и если подойти поближе, то можно заметить несколько впитавшихся пятен на черной футболке. — Пей мою, — уверенно говорит Чанель и смотрит как-то ревностно. Ему не хочется, чтобы Бек касался кого-нибудь другого. Но мальчик лишь покачал головой, оттолкнул своего друга и побежал к себе во двор, чтобы обнять такую родную, но невероятно холодную мать и с легкой дрожью в голосе рассказать про первую жажду. Та улыбнется немного грустно, потреплет его по пшеничным волосам и поцелует в висок, а с наступлением глубокой ночи выкинет пропитанную кровью футболку сына и будет тихо распивать животную кровь вместе со своим мужем, раздумывая о следующих действиях. — Нужно отправить Бекхена в школу при университете, где учатся такие, как он. Рядом с людьми ему находиться опасно, — задумчиво произносит глава семьи. — Но тогда он не скоро вернется к нам, — растерянно тянула мать. Она была наслышана про эту школу, потому что только в ней можно было отдать на обучение своего ребенка и не видеть ближайшие десять лет. — Специализированные занятия пойдут только на пользу. У меня нет времени учить его тому, что должен знать каждый вампир. Да и желание общаться с волком у него отпадет. То, что я спокойно отнесся к их дружбе, не означает, что мне нравится общение между ними. Да и где это видно, оборотень и вампир! — Да, пожалуй, ты прав. Я сегодня же сообщу о школе Бекхену. Бекхен стоит около раковины и набирает воду в стакан. Его тело слегка горит, он дрожащими руками выдавливает таблетку, которая растворяется в воде и окрашивает в кровавый оттенок. Он тоже вспоминал этот промежуток своей жизни, смотря на вечерние лучи солнца и пряча свои ноги от лучей, которые цветными пятнами легли на пол и обжигали при случайном касании к ним. Искусственная кровь не шла, организм отторгал ее, заставляя горько хрипеть и сгибаться. Бен отполз подальше, спрятавшись между столом и стулом, привалившись спиной к спасательной холодной стене. Теперь, когда он снова попробовал горячую и дурманящую кровь оборотня, которая даже слаще, чем кровь человека, у него началась та странная болезнь, которой нет ни объяснения, ни названия. Однако Бекхен подозревает, что это болезнь называется любовью, только вот к чему? К крови или к душе самого оборотня? Он смеется душераздирающе и устрашающе. Если бы у стен были уши, то те давно бы завыли в ответ. Вампир прикладывается холодным виском к ножке стола и прикрывает глаза, обещая, что обязательно подумает над этим, но только не сейчас, не сегодня. Тао подходит к одному из домов и спокойно пролезает через ограду, чтобы обойти дом и открыть панорамное окно, проникнув в дом. Тишина слегка устрашает, он замирает и прислушивается. Парень улавливает тяжелый вздох и сразу мчится на кухню, видя лежащий на полу стеклянный стакан, который не разбился от удара, разводы воды и несколько таблеток, от которых противно пахнет. Морщит нос и заходит глубже, замечая босые ступни Бена. Садится напротив и смотрит с волнением на вспотевшее лицо и слипшиеся волосы. Ведет руками по запястьям, чувствуя, что его друг жив, подхватывает легкое тело, чтобы отнести в спальню и положить на широкую кровать. Цзытао быстро достает из своей охотничьей сумки кровь животного в пластиковом небольшом сосуде и поит им вампира. Губы того заметно алеют, как и цвет лица. Бекхен приоткрывает глаза и мажет мутным взглядом по своему другу. — Бек, ты пил кровь оборотня? — с недовольством в голосе произносит Тао. Он слегка зол и сжимает пальцы в кулаки, но смотрит хладнокровно и спокойно. — С чего ты... — договорить не позволяют. Цзы взрывается и вскакивает с места, чтобы начать нарезать круги по комнате. — В доме, в особенности в гостиной, пропахло волком. Тебя в таком состоянии я видел лет пять назад, когда этот чертов Пак струсил и сбежал от тебя, оставив в полусмертном состоянии. Только не говори, что это снова он. Бехкен и не говорит, виновато понурив голову и сжав губы в тонкую линию. При воспоминаниях ничего внутри не колет и не взрывается, наверно, он уже давно простил и понял. Принял суровость этого мира, ведь даже сейчас Чанеля нет рядом. — Может, снова попутешествуем? — с усмешкой спрашивает Бек. — Побег ты называешь путешествием? Это не самое правильное решение, поверь. — Я знаю, — безысходность давит так, что легкие кажутся наполненными не воздухом, а песком. — Он не один. И такой шанс на охоту я упустить не могу, — улыбается Цзытао, а Бен лишь закатывает глаза. Зачем пугать и ловить, если потом все равно отпустит. Хотя на этот вопрос он и сам ответить не может, потому что именно это является их общей чертой. «И когда же ты, Бен Бекхен, успел стать таким слабым? Таким человечным?» — губы сами растягиваются в улыбке, обнажая острые клыки.