Memorized

Воспоминания с поразительной скоростью проносятся мимо затуманенного взора Альфис. Душа Ториель, расколовшаяся на тысячи мелких частей. И почему она была такой недальновидной? Нужно было сразу эвакуировать подземелье, и тогда... Горькие слезы застилают лицо бедной ученой, ежесекундно всхлипывающей и дрожащей, словно осиновый лист. Это ее вина. Голова Папируса, медленно скатившаяся с плеч и растворившаяся в воздухе. Всхлипы становятся чаще, дрожащие лапки не держат маленькую металлическую коробочку. И, наконец, Андайн, растаявшая с уверенной улыбкой, побелевшими пальцами хватающаяся за копье. "Вот почему я никогда не говорила тебе..." Горький стон, полный боли и отчаяния, разносится по всем Жарким Землям. Альфис, не в силах совладать с собой, падает на колени и хриплые стенания буквально разрывают ее изнутри. Коробочка выпадает из ослабевших лап и катится по земле. Это все ее вина. Ее ошибка. Она могла бы удержать их всех. Спасти. Но не смогла, лишь из за своей слабости. Слезы огромными каплями скатываются по заплаканному лицу и падают на землю. Она обессиливает от плача и медленно тянется за коробочкой. В дрожащей лапе оказывается маленькая капсула. Цианистый калий. Она всегда хранила эту коробочку в запертом ящике стола, ключ от которого всегда лежал в кармане ее лабораторного халата. Там, закопанная под фанфиками, фотографиями Андайн и письмами - признаниями, которые ей уже не суждено прочитать, она терпеливо ждала своего часа, который, впрочем, мог никогда не настать. Но теперь, наконец, все закончится. Здесь и сейчас. Альфис, стараясь не думать ни о чем, кроме покоя, который должен настигнуть ее уже сейчас, почти отправляет капсулу в рот, когда, вдруг, на нее обрушивается новый поток воспоминаний. Самый родной и искренний хохот Андайн, смеющейся над рассказанной Альфис шуткой. Она, заворотив ноги на рабочий стол ученой, потягивает мягкий - мягкий и абсолютно безвкусный кофе и мило беседует с ней. А для Альфис не было момента счастливее, чем тот вечер. Амальгаметы, самыми преданными и искренними глазами смотрящие на нее, когда она кормит их и их светящиеся счастьем глаза, когда она рассказывает им очередную историю или читает свой фанфик. И только она знает, каким громким и полным отчаяния плачем разражается ученая, покидая лабораторию. Тут же в мозг вклиниваются совершенно нежданные обрывки, так надежно запрятанные в глубине памяти. Как Альфис, обхватив голову лапками, закрывает уши, лишь бы только не слышать возмущенных возгласов за дверью. Лишь бы не чувствовать полных злобы и ненависти проклятий и пинков под дверь. Лишь бы никогда не видеть тех гневных писем, написанных торопливым почерком, адресованных именно ей. Она сделала слишком много ошибок. Допустила слишком много погрешностей в своих расчетах. Она в очередной раз убеждается в том, что здесь ее никто и никогда не найдет. Завтра ее объявят без вести пропавшей, и вспомнит о ней, наверное, только Меттатон. Если останется жить. Жить. Перед ее лицом снова возникает лицо Андайн, наполненное такой искренней любовью и нежностью и брошенная ей на пороге повязка на глаз. - Она не нужна мне. Возьми на память. Вдруг, он окажется сильнее меня, - с неожиданными и незаметными нотками дрожи в голосе говорит она. Тонкие бескровные губы Альфис снова начинают подрагивать и непозволительные слезы показываются в уголках ее глаз. Повязка лежит в нагрудном кармане. Прямо рядом с сердцем. Она достает ее оттуда и, улыбаясь, медленно, почти невесомо, касается губами. - Увидимся, Анди. Альфис, наконец, глотает капсулу, чувствуя отвратительное шипение в желудке. Адская боль быстро сгибает ее пополам, и так же быстро успокаивается. Ученую охватывает приятная теплая истома и она словно тонет в воде. Мир растворяется.