Mad and Fearless

Харли Квинн не знает, что такое страх. Она помнит (из, знаете, нормальной жизни) о ненависти, зависти и печали. Ей также знакомы бессилие, горечь, гнев — это то, что она может чувствовать — и, самое отвратительное, боль. Она знает о любви, она очень давно и прочно знает, но не помнит, что такое страх. Харли Квинн безумная и бесстрашная (и ещё более рисковая, чем Джокер). Так что она не знает, что за чувство в ее животе, стягивающее все органы в тугой узел, от которого пересыхает во рту и щиплет в глазах. И почему дыхание неожиданно перехватило, а по голове словно ударили самой тяжелой битой. Она лишь может смотреть на горящий самолет, всё быстрее отдаляющийся от небес навстречу пустому ночному городу. С губ срывается приглушенный вскрик, и в голове вновь и вновь прокручивается картинка Джокера, беспомощно тянущего к ней руку, прежде чем пропасть в стене огня (кажется, в этот раз навсегда).

***

И даже «всемогущая» Чародейка не в силах унять ее боль и избавить от этого неизвестного ужасного чувства, потому что никто — абсолютно никто — не способен воскрешать людей из мира мертвых.

***

Зато Харли Квинн точно знает, что такое настоящее счастье, перемешанное с щенячьим восторгом и чувством облегчения, обволакивающим всю ее плоть вместе с костями, когда видит пять белых букв на угольно-черном костюме спецназа: «Joker». И даже сквозь слезы, заволакивающие глаза прозрачной пеленой, она может видеть ярко-зеленые волосы и алые губы, расплывающиеся в безумной улыбке. Нет, ей не знаком страх.