Между раем и адом

Я давно уже не спал и от этого просто сходил с ума. Сколько чашек кофе я выпил? Даже сейчас уже не припомню. Но они мало чем мне помогали, кажется, я даже сильнее хотел спать. Глаза неумолимо закрывались, голова тяжелела и по-моему, я даже на минуту вырубился, пока резкий вскрик не разбудил меня окончательно. - Миш! Там парень из шестнадцатой палаты вышел из комы, бегом, тебя Анатолий зовет. - О Господи, нет мне покоя, - подскочил я со своего места, тут же сгоняя остатки сна, и уставился на медсестру Ленку. Хорошая, задорная девчонка, да только, как бы я не хотел, меня совершенно к ней не тянуло. Ну, совсем. Я даже стал задумываться неоднократно на эту тему, задаваясь, каждый раз вопросом «Почему?» Вырос я в обычной среднестатистической семье. Папа врач-травматолог, мать повар, и так получилось, что она сильно обожглась на работе, а он ее лечил. Вот так и познакомились. Поженились родители не быстро, через год встреч и раздумий. А потом, совсем быстро и внезапно у них появился я. Рос я спокойным, всегда задумчивым ребенком, проблем родителям практически не доставлял, даже наоборот, был их гордостью и радостью. Даже в медицину пошел, ради отца. Ну да, мальчик-ботан, как меня все тогда называли в школе и после, в институте, но трогать боялись, так как слабаком я отнюдь не был. Во мне жила неведомая мне сила, которая ну совсем не вязалась с моим внешним видом. А был я стройный, высокий, широкоплечий, но слегка женственный. Лицо довольно узкое, без резких, присущих мужчинам черт. Большие голубые глаза с черными ресницами, прямой, тонкий нос, полные губы и белая копна волос, которая прикрывала щеки и лоб. Вот таким я был. К своим двадцати годами, я практически не изменился, может только капельку возмужал. Возвращаясь к своему детству, скажу, что я вел весьма замкнутый образ жизни. Друзей у меня почти не было, я мало с кем общался, кроме родителей, а верными моими друзьями были книги, которые я поглощал стеллажами. Но вот чаще и чаще, меня начали беспокоить мои сны, которые появлялись в моем затуманенном сознании обрывками, но такими яркими и живыми, что просыпаясь каждый раз в поту, я долго не мог прийти в себя и весь день ходил как лунатик. Я даже стал вести дневник, где записывал каждый сон, а потом, перечитывая еще раз, сопоставлял все в довольно логическую цепочку. Я, белокрылый ангел, размахивающий мечем на поле боя в золотых доспехах, и призывающий свой отряд держаться до последнего. В другой раз я пробираюсь сквозь темный тоннель в пещеру, который уводит все дальше и дальше, в глубину горы, обдавая мое лицо ледяным дыханием. А вот, я совсем обнаженный, стону от наслаждения в сильных, крепких объятиях черноволосого, грубого демона. Вот после этих снов, я и понял, что меня девушки совсем не привлекают. Каждый раз я думал о том, как бы хотел почувствовать на себе эти сильные руки, чувственные, сводящие с ума губы… Но я понимал, что это неправильно, что я какой-то ненормальный, раз о таком даже смею думать. Поэтому, я держал все в себе, ничем не показывая свое внутреннее состояние души, свои тайные желания, и каждый раз молился, чтобы еще раз увидеть этот сон. - Миша, ты заснул что ли?! – звонкий голос Ленки вывел меня из состояния комы, в которую я впал прямо возле окна, в которое уставился невидящим взглядом. Резко развернувшись на пятках, я растерянно закивал и поспешил за девчонкой в белом халатике, застегивая на ходу свой и поправляя растрепанные волосы. - Прости, я задумался. Спать хочу, уже вторые сутки дежурю, - стал оправдываться я, спеша по коридору за девушкой. - Да ладно, понимаю, все понимаю. Сама еще не спала. Я улыбнулся и тут же зашел в палату, в которой, уже пол года лежал в коме парень двадцати трех лет, попавший в автомобильную катастрофу. С ним ехали мать и отец, которые умерли в этой же больнице, буквально сразу же, как их привезли, а парень уцелел, но в себя так и не пришел. За все время, к нему так никто и не пришел из родственников, зато постоянно приходила черноволосая девушка, которая часами ему что-то читала и болтала с ним без умолку. Я сразу сделал вывод, что это его девушка. Чем-то, она меня бесила, но я не мог понять конкретно чем, ведь не мое это дело и не моя девушка. Во всяком случае, я был рад, что он пришел в себя. Возле него уже суетился Анатолий, врач который его и оперировал, а после наблюдал. Я даже удивился, когда это его успели вызвать? Мужчина средних лет задумчивым и строгим взглядом проверял давление, пульс и реакцию зрачков парня, который возмущался и тараторил, что все с ним в порядке, и чтобы от него отвязались. - Молодой человек, лежите спокойно и не дергайтесь, а то я буду вынужден вас привязать к кровати. - Сейчас я тебя как привяжу, понял чувак? Я даже офигел от таких ответов парня, так как вел он себя агрессивно, нагло и все время уворачивался от вездесущих рук врача. Анатолий злился, начинал нервничать и я понял, что пора прийти на помощь парню, а то реально его могли привязать и отправить в психиатрическое отделение, откуда он мог выйти не скоро. - Анатолий Иванович, дайте, я все сделаю и потом вам принесу отчет. А вы пока идите, отдохните, - я просиял улыбкой и подмигнул парню, который внезапно уставился на меня и затих. Ленка хихикнула и, закусив нижнюю губу, пожала плечами и пошла на выход, эффектно виляя бедрами. - А он красавчик, - шепнула она мне и вышла. Я только непонимающе посмотрел ей вслед, соображая, к чему это она ляпнула. Странные все-таки девушки. А вот как же я был рад, когда следом за Ленкой пошел на выход Анатолий. - Жду отчет в карте больного на своем столе через полчаса. Смотри не облажайся «Мать Тереза», - с этими словами он бросил последний взгляд на парня в кровати и вышел. Вот я и остался наедине с этим парнем, к которому медленно подошел, не стирая улыбку со своих губ. - Так, а теперь послушай меня, я понимаю, ты тут в коме провалялся полгода, задницу отлежал, ничего не поймешь, а тебя уже дергают. Но, если будешь себя так вести, грубить, этот врач-Анатолий, с большим удовольствием тебя сплавит в психиатрическое отделение, где из тебя сделают овоща, пичкая успокоительными. - Кем? Овощем? – внезапно подал хрипловатый голос парень и нахмурился. - Ну, овощем. Эм, будешь тихим и милым, сидеть и улыбаться. Понял? - я заулыбался и внезапно увидел, как парень округлил глаза и пристально на меня уставился. Я сам чуть не утонул в этих таинственных, карих глазах, от которых просто захватывало дух. Боги, что со мной? Почему я так отреагировал на простого больного, который тут уже торчал полгода? Я сам не знал, но что-то в нем было до боли знакомое, но такое неуловимое, как летящая пушинка. Вот только что она тут, и внезапно исчезла, растворяясь в синем небе. Я отогнал от себя все мысли, ссылаясь на свое переутомление, и начал осматривать парня, который больше не сопротивлялся, а следил за мной внимательным взглядом, от которого просто хотелось убежать, куда глаза глядят. И вот зачем я вызвался? Хренов активист-натуралист. Теперь чувствую себя не в своей тарелке. Даже руки предательски задрожали. Я даже не помню, как измерял температуру, давление и делал все остальное, но когда закончил, то вылетел из палаты пулей. Только в коридоре, прислонившись к прохладной стенке лбом, я вздохнул с облегчением. Вот что это было? Что происходит со мной, неужели я все-таки не такой как все? Или этот парень особенный? - Михаил, ты мне подготовил отчет о больном? - внезапный голос над ухом заставил меня подпрыгнуть на месте от испуга. За моей спиной стоял Анатолий Иванович и, скрестив руки на груди, смотрел на меня. - Д… да, вот, - протянул я ему карточку больного. Анатолий быстро пролистал и просмотрел мои записи, после чего довольно кивнул. - Молодец, хвалю. Теперь иди домой, отоспись. Мне не нужно было повторять десять раз. Я тут же кивнул и ринулся в раздевалку. Да, я все- таки жутко устал. Мне нужно принять душ и отоспаться, а потом я подумаю об остальном. Но уже потом, не сейчас. Через день снова начиналась моя смена в больнице, вплоть до утра. Как же я не любил проводить ночь в больнице, но моя работа была такова, что приходилось многое терпеть. Не скажу, что мне эта работа не нравилась, наоборот, я получал массу удовольствия от того, что помогал лечить людей и в будущем собирался стать врачом, а пока лишь довольствовался ролью медбрата, да еще и стажёра, так как учился. Но иногда я ловил себя на мысли, что это не мое, что я создан для чего-то более великого, чем торчать днями в больнице. Как будто я был не на своем месте, и это ощущения никогда меня не покидали. Но жалобные глаза матери, и строгий взгляд отца делали свое дело. Я замолкал, переставал проявлять свою инициативу и право выбора, и делал, как они хотели. Вот и сегодня, я вышел из дома, открыл зонт, так как шел дождь и, перепрыгивая через лужи, вдыхая весенний воздух, помчался в больницу, потому как этого хотели все. Меня встретила уже привычная суета, гул и запах лекарств. Поздоровавшись с парочкой коллег, я шмыгнул в раздевалку, снял легкую ветровку, ботинки и, натянув белые кроссовки и халат, пошел к главврачу. - О, Михаил, хорошо, что ты пришел. Назначаю тебя нянькой Алексея, так как он никого к себе не подпускает. Мы с ним за эти дни уже намучались. - Эм, нянькой? Какого Алексея? – так и сразу, я даже не понял, о чем шла речь. - Михаил, ты с луны свалился, или как? Коматозник наш, тот, что очнулся. Короче, как хочешь, но нужно заставить его ходить на занятия с тренером. Он почти не ходит, мышцы атрофировались. Плюс к этому, у него походу амнезия, так как девушку он свою не узнал, ни черта не помнит, что с ним случилось, ну и так далее. Но психолога к себе опять же не подпускает. А еще говорит как-то странно, чем уже довел две медсестры до истерики. - В смысле странно? – я все меньше и меньше после слов врача хотел идти к этому Алексею в палату. - Ну, типа, пошла к черту, бесова девка, еще раз проткнешь мне этой иглой руку, и я тебя распну на стене. Ну, что-то в этом роде. Короче, иди, давай. И чтобы от твоей работы был толк, а то в зачетку не поставлю… - Ладно, ладно, - протянул я, перебивая главврача, и как на казнь пошел в палату к парню, сам уже содрогаясь от одной мысли, что мне от него ожидать. Тихо толкнув дверь, я медленно вошел в палату и тут же встретился с заинтересованным взглядом этих карих, бездонных глаз. – Привет. Я махнул ему рукой, постарался, как можно милее улыбнуться и взял его карточку со столика у стены, посмотреть, что ему назначили за лекарства и процедуры. Ничего себе списочек, и как видно, даже половины не было сделано из того, что нужно было. - Эм, давай так, ты со мной сотрудничаешь, позволяешь себя лечить, а я не даю отвезти тебя к психам, - решил попробовать я с ним договориться полюбовно, так как даже не знал, чем могу запугать этого парня, которому кажется, все было по барабану. - А давай так, ты слушаешься меня, а я тогда - тебя и всем хорошо. Я открыл рот, потом его захлопнул и уставился на парня, даже не зная, что ему ответить. Вот это наглость. Ничего себе. Я его должен слушаться? Какого… - Послушай меня, мне некогда с тобой тут в игры играть, я работаю, поэтому прекрати из себя строить ребенка и дай мне сделать тебе укол и поставить капельницу. - Послушай ты меня, я с тобой совершенно не играю в игры. Либо делаешь так, как я хочу, либо сразу иди, и скажи тому седому лекарю, что ты не справился, - на его губах тут же расплылась самодовольная улыбка. Вот же блин, не успел очнуться, а уже мне тут условия ставит. Прав был главврач, он невозможный. Хорошо, что на стене не угрожает распять. - Ладно, но тогда ты выполняешь все, что я скажу. - По рукам. Парень дал поставить себе капельницу, даже сделать парочку уколов, чему я был несказанно рад. Вот только, его этот взгляд, кажется, скоро меня доконает. Парень, на другого парня просто не должен так смотреть. Но он смотрел. И я чувствовал себя ужасно неловко, постоянно краснея и желая провалиться сквозь землю. Каждую минуту я смотрел на часы, молясь, чтобы время прошло побыстрее, и я смог улизнуть хотя бы на обед. - После обеда мы идем к тренеру. Нужно учиться тебе заново ходить, так как твои ноги пострадали в аварии. - Как, я еще и ходить не могу? Хренова бабка, нашел бы в крендель скрутил, мать ее едрит. Карга старая! Я даже поежился от его слов, а по спине пробежали мурашки. Может он реально не в своем уме и ему нужно в психиатрическое, а не тут валяться? - Так, первая моя просьба, помоги отделаться мне от этой «лохудры» черноволосой. Задолбала она меня уже со своим «люблю, котик мой». Ну и вкус у этого лопуха, - я тут же проследил за его взглядом и увидел в дверях улыбающуюся девушку, которая втащила в палату горсть разноцветных гелевых шариков и цветок в горшке. - Милый, я пришла, котик мой! Шарики вот тебе! - запищала девушка и захлопала в ладоши. Я бы не сказал, что она была уродина, даже очень ничего, только вот пирсинг в нижней губе, и все проколотые уши, немного отталкивали. А сама девушка, была слегка шумной, болтливой и не всегда говорила умные вещи. – Я тебе кексов напекла, твоих любимых, с изюмом. - Ненавижу кексы, ненавижу изюм, исчезни. - Ну, пупсик, ну, котик, кусочек откуси, давай милый не вредничай, а то память не восстановится. - Ага, а от кекса прямо все вспомню, еще и просветлею. Я реально чуть не засмеялся от их диалога, но встреча с убийственным взглядом Алексея, дала мне понять, что время выполнять мою часть уговора пришло. - Девушка, простите, но время посещений закончено. Больной сейчас отправится на физиотерапию, поэтому придите в другой раз. - Но, но ведь сейчас время посещений… - Не у этого больного. У него четко по договоренности, он нестабилен. У него с головой неладно. Так что идите домой, пеките кексы, и приходите в другой раз. - Когда в другой? – девушка немного была растеряна, улыбка сразу сползла с ее лица, и я почувствовал себя самым гадким человеком. Вот взял и обидел ни за что, ни про что. Кто я после этого? Но делать было нечего. - Позвоните завтра, а сейчас нам пора, - я просто выставил девушку за дверь и повернулся к Алексею, который победно мне улыбнулся. - Молодец. Ты просто талант. - Она тебя любит, а ты вот так вот с ней. Она сидела тут каждый день… - Вот давай только не начинай. Я ничего не помню, у меня амнезия и эта, «лохудра», мне совершенно не нравится. Так что, хочу и отшиваю. - Вот и делал бы это сам. - А я тебя попросил. - Короче, пошли на физиотерапию, пора, нас уже, наверное, заждались, - я подкатил к кровати кресло-каталку и помог парню сесть в нее. Конечно, парень оказался тяжелый, да еще повис на мне, прижимаясь своим телом к моему, от чего мне стало невыносимо жарко, и я попытался побыстрее его усадить в кресло. Но сам Алексей не спешил отлипать от меня. Наоборот, крепко держался за мою шею руками, обдавая своим горячим дыхание левую щеку, а потом взял и внезапно поцеловал меня. - Ты что творишь, совсем спятил? – крикнул я и наконец-то усадил его в кресло, а сам отскочил назад. Моя щека еще горела от его поцелуя, а сам я никак не мог прийти в себя, понимая, что мне-то понравилось. Как будто внутри что-то ожило, зашевелилось, вызывая массу неведомых доселе чувств. А Алексей сидел и только улыбался, наслаждаясь, кажется, моим замешательством и пунцовой окраской щек. - Придурок, - буркнул я себе под нос и покатил каталку из палаты, по коридору, обдумывая тот факт, что вся эта ситуация похожа на «дежавю». Уж очень знакомо мне это состояние, когда тебя заставляют что-то делать. Но откуда? Хороший вопрос, ответа на который я пока не знал.