На своей стороне

До вечера доработали без приключений, делая вид, что ничего и не произошло, так, рабочие моменты просто, бывает. Новеньких было много, и муторное ощущение опасности поутихло, но стоило Киру ночью перешагнуть порог собственной каюты, как оно тут же начало заново раскручиваться тревожным веретеном. Кир плюхнулся на кровать, одновременно сбрасывая ботинки — один упал рядом с кроватью, а второй отлетел куда-то под стол. В этом тоже была свобода: закрыть за собой дверь собственной каюты, разбросать, как придётся, ботинки, переложить подушку с изголовья кровати в ноги, так, чтобы было видно иллюминатор. Кир заложил руки за голову и приказал потушить автоматически включившийся при его появлении свет. Местную звезду надёжно закрывала планета, а разглядеть ночные огни на самой Оккулте не давало плотное облако астероидов, и за толстым бронепластиком иллюминатора была ничем не разбавленная темнота. Только если прижаться к нему лбом, можно увидеть край астероидного покрывала, слегка подсвеченного лучами спрятавшейся звезды. Но Кира не интересовали сейчас астероиды, он упрямо прокручивал в голове разговор с хозяином и предшествовавшую ему драку, не понимая, за что можно зацепиться. Нервозность не отступала, и Кир, привыкший доверять своим ощущениям, с маниакальной настойчивостью искал причину, разбирая всё произошедшее по крупинкам. Нашёл. Минут через десять с какой-то холодной отстранённой яростью понял: он испугался. Не за себя, за человека, испугался настолько сильно, что бросился, не просчитав последствия, не оставив даже секунды на анализ. И нет никакого смысла врать самому себе: не думал он тогда про угрозу проекту, про нового хозяина, и подставился, движимый только одной мыслью — спасти этого конкретного человека. И если бы шестёрка правильно отработала протокол, прыгнув не через него, а на него — всё бы на этом и закончилось, он бы не успел увернуться. Но страшно не это, страшно другое: он сделал это без приказа, сам. Королёв был прав, обойти программу было совсем не сложно. Раньше он бы атаковал шестёрку со спины, предварительно дав той возможность разобраться с человеком, и это правильно! Он заигрался и не заметил, как перешагнул грань, приняв навязанные правила игры. Кир резко перевернулся, утыкаясь лицом в подушку, и зарычал от бессильной злобы. Как, а самое главное, когда они успели сделать из него послушного, такого же, как рыжий, сторожевого пса?! Ещё немного и им даже не придётся приказывать, Королёв захочет — и Кир сам ляжет на лабораторный стол. Или Леночка попросит… Они хотели добровольного подчинения и получили его, легко и непринуждённо, без малейшего сопротивления. Как он мог не понять, что опасность — это не только когда плазма в лицо, что она бывает и такая, с дружеским тычком в плечо и одной на двоих палатой с человеком. Как мог забыть, что Королёв умный, преследующий свою цель враг? Первый раз Кир ненавидел не людей, а себя. За свою глупую надежду получить другую жизнь и стыдное, до пылающих щёк, ожидание похвалы от человека. Кир смял подушку, зарываясь глубже. За спиной была привычная действительность, где был он и были враги, — он умел там жить, знал, как правильно, и не хотел обратно. Впереди было что-то иное, так похожее на настоящую свободу. О которой он так мечтал и которая в реальности оказалась всего лишь добровольным рабством. И это было несоизмеримо хуже, чем по приказу. Раньше у него хоть кусочек истинной свободы был — свои мысли и желания. Люди отобрали и это. Если бы Кир умел, он бы заплакал, но он ещё не умел, а система, не знающая, что так становится легче, вмешалась, уменьшив выработку кортизола, и киборг только вцепился зубами в подушку. И не отпустил её даже тогда, когда навалился тяжёлый липкий сон. *** Белая комната. Белый свет. Ряд белых модулей и неподвижные киборги. Видно только лампу, резким белым светом слепящую глаза. Кир попытался активировать фильтр, но программа не работала. Ещё одна попытка — и опять пустота на экране. Не получалось, и холодная паника начала разрастаться в груди: ему надо запустить программу, пока не пришли люди и не поняли, что с ним что-то не так. Ему очень надо запустить программу… Кир моргнул — глазам было больно уже до слёз — и не понял, когда над ним успел склониться человек. Знакомые темно-серые глаза смотрели насмешливо, а рот кривился в усмешке, и Кир рванулся в сторону, с грохотом падая вниз и ощутимо стукаясь затылком. *** Перед глазами появилась строка, информирующая о запуске боевого режима и отсутствии объектов, к которым этот режим можно было бы применить. Кир, тяжело дыша, огляделся. Вокруг была его каюта, в углу привычно светилась иконка искина, а он сам лежал на полу, запутавшись в одеяле. Подушка валялась рядом. С того памятного сна прошла неделя, в течение которой Киру больше ничего не снилось. Лучше бы и дальше не снилось! Кир поднялся, дошёл до душа и сунул голову под ледяную воду. А потом залез в душ целиком и стоял, пока губы не начали ощутимо подрагивать, а программа — настойчиво информировать, что такое переохлаждение не целесообразно. На станции было совсем ранее утро, даже, скорее, конец ночи, и Кир, подумав, отправил сообщение: «Как проснёшься — скажи. Помощь нужна». Ответ пришёл моментально: «Не сплю, приходи». До медотсека Кир долетел за три минуты. Джон действительно не спал — что-то читал в маленькой полутёмной ординаторской, сидя за большим, явно рассчитанным на двоих столом. — У нас тяжёлые. Как только довезли не понятно, — пояснил доктор в ответ на удивлённый взгляд киборга, кивнув на бегущие по развёрнутому экрану неровные синусоиды. — Что случилось? Голова болит? — Сны снятся, — признался Кир, чувствуя себя на редкость глупо. Пока бежал, сон потерял яркость, смазался, стал казаться нереальным, и повод дёргать Джона пропал. — Хреновые. Можно как-то отключить? Таблеткой. — Часто? — Второй раз. Кристина была травматологом, и Джон, после того, как хозяйка его купила, работал вместе с ней. Сомнологией они никогда не занимались, поэтому что делать с кошмарами киборг представлял смутно. — Почитать надо, я так сразу не скажу. Чаю хочешь? — Давай, — согласился Кир, опускаясь в кресло. Настольная лампа разбрасывала по стенам причудливые тени, скрадывая края комнаты в тени, и уходить отсюда не хотелось. Идти работать было ещё рано, а возвращаться в каюту и пытаться доспать — страшновато. Лучше уж попроситься в палату или хотя бы на диванчик, стоящий в углу ординаторской. Джон поставил на стол две чашки с кипятком и бросил в них по маленькому, с полногтя, шарику. Те, попав в воду, зашевелились, распуская длинные листья и открывая спрятанный внутри микроскопический бутон. — Прикольно. — Кир склонился над чашкой, рассматривая забавный шарик. Обычно чай наливался в чашку уже являясь чаем, можно было только выбрать крепость заварки и цвет, чёрный или зелёный (особой разницы Кир не уловил). А в армии просто бросали в кан (если случалась на задании такая возможность) кусок чёрной прессованной плитки. — А это точно чай? — Да, Крис внизу купила, на планете. Подожди, пока заварится. — Слушай, а почему они снятся? Зачем? — Кир чуть отодвинул чашку — пусть заваривается, раз так положено. — У нас-то почему это? Мы же не люди. — Основа человеческая. Мозг тоже. Нормальная физиологическая реакция. — Не было раньше. — Я думаю, дело в снижении контроля. Раньше ты гораздо жёстче контролировал мозг, не было повода его активно использовать. Попал сюда — блок снялся. Мозг получает слишком много новой информации, эмоции — вот и результат. Мне тоже начали сниться через полгода после армии. А ещё, чем старше мы становимся, тем сильнее ослабевает контроль со стороны процессора. Образуются новые нейронные связи, которых не было раньше. — И что? DEX-компани этого не предусмотрела? — DEX-компани не предусмотрела в первую очередь нас, — усмехнулся Джон и взял свою чашку. — Они не рассчитывали, что мозг начнёт развиваться. Ну и что мы столько проживём — тоже. Кир тоже взял чашку и осторожно понюхал: пахло почему-то сухой травой и немного лимоном. — Дай руку. — Джон не глядя вытащил из стоящего на столе лотка тонкую иголку и воткнул её в основание большого пальца. Кир даже не вздрогнул, недоумённо глядя на качающуюся у него в ладони иглу. Джон выдернул её обратно. — Больно? — Нет. — Кир слизнул крошечную каплю крови. — Неприятно. — А мне больно. Со временем ещё ослабевает блокировка болевых рецепторов. — Чёрт… — протянул Кир. Настолько становиться человеком ему однозначно не хотелось. — Вот чёрт! Получается, если бы я протянул в армии ещё пару лет, то имел шансы загнуться от болевого шока? — Не настолько ослабевают. Я проверял — болевой порог сильно выше, чем у человека. Ну и блокировка всё-таки есть. Там, где человек потеряет сознание, тебе будет просто больно. Пока так, что будет через десять лет — не знаю, наблюдать надо. Кир уткнулся в чашку. Распустившийся цветок хищно шевелил длинными и острыми, как иглы, листьями, напоминая миниатюрную копию плотоядной лианы, виденной Киром на одной из планет. Та тоже умела складывать цветок в бутон, а потом, раскрываясь, молниеносно заглатывала добычу целиком — только ноги, как тычинки в тяжёлых армейских сапогах, торчали — параллельно парализуя жертву ядовитым соком. И выбраться из жёстких кожистых лепестков надо было секунд за двадцать — потом яд начинал действовать даже на киборга, прожигая кожу. Но двадцать секунд — это куча времени, и оно тогда у него было, а вот откуда у них десять лет… — Джон, как ты думаешь, зачем нас здесь собрали? — А тебе разве Королёв не объяснял? — удивился Джон. — Ты как думаешь?! — С точки зрения людей мы опасны. Слишком сильные и не контролируемые. Нас просто изолировали. — Опасных киборгов уничтожают, смысл нас изолировать? — Так Королёв же! — На лице Кира появилось столько скепсиса, что Джон решил пояснить: — Должны были утилизировать, но он вмешался и уговорил просто изолировать. — Тогда проще было скинуть всех на необитаемую планету и оставить одних, куда бы мы с неё делись? — Слушай, ну у него три дня было на то, чтобы придумать! Много ты можешь найти планет подходящих за три дня? Я, например, ни одной не знаю. — Могли здесь одних оставить, зачем тут люди? — Кир, у нас куча раненых, полно мелких — мы не справимся без людей. Нам нужна еда, медикаменты. Мы не сможем здесь одни выжить. Ну и потом, официально это научный эксперимент — нас вроде бы изучают. Вот соберут всех и как начнут изучать! — Джон ухмыльнулся, предлагая оценить шутку. С утверждением, что без людей им не выжить, Кир был категорически не согласен — придумали бы что-нибудь, а вот мысль про эксперимент только плотнее прижала уже сложенные в картинке паззлы, стирая тонкие щели и превращая уверенность в монолит. — А как ты к Крис попал? — Кир кивнул в такт своим мыслям, меняя тему. Рассуждать о том, что будет с ними дальше, не хотелось — Джона эксперимент не касался, ему весело. — Она же до базы всё знала? — Она меня на аукционе купила. Я тогда тивийскую лихорадку подхватил. Ну, знаешь, это когда ты такой красивый, веса вполовину от нормы, кожа лохмотьями свисает и регенерация на износ пашет. Обычно инопланетная гадость к людям не липнет — генетика не подходящая, а эта не только человека за неделю убивает, но и киборга пытается. Я поэтому на списание и пошёл — дешевле продать было, чем ждать, пока восстановлюсь. Да там и шансов на восстановление не было почти. Крис со мной месяц возилась, прежде чем я на киборга стал похож. И ещё потом полгода до нормальных характеристик. Джон долил кипятка в опустевшую чашку, и цветок, валяющийся дохлой медузой на дне, ожил, опять распушив щупальца. Тогда он почти десять дней валялся с критической температурой: повезло, что инфекция не передавалась от человека к человеку, заразиться можно было только хлебнув воды из того проклятого болота, в которое Джон свалился вместе с группой, выпрыгнув из подбитого катера. Иначе киборга утилизировали бы сразу. А так всего лишь бросили в техническом блоке — восстанавливаться. Лихорадка спала, и киборг выжил, но желудок был повреждён настолько, что пища не усваивалась почти совсем. Почему его не лечили, Джон не знал: может, пожалели дорогих лекарств, а может, их просто не было. И начальство решило списать оборудование, как боевые потери: так нового быстрее пришлют. Киборг помнил, как перед глазами стояли неменяющиеся показатели работоспособности — слишком низкие, чтобы надеяться хоть на что-то. И как техники, не стесняясь шестёрки, обсуждали, что если никто полудохлую машину не купит, то придётся утилизировать. — Я тогда обрадовался — она совсем не знала, как себя нормальный киборг должен вести. Отрываться начал по полной — как только приказы не трактовал, издевался. Злой был на всех. А она ничего, только поправляла и учила. А потом на работу с собой брать начала. И мне интересно стало, по ночам скачивал книги и читал. Она не замечала. Я осмелел, вопросы задавать начал. — И что? Она не поняла? — Кир тоже долил кипятку — не столько хотелось чаю, сколько посмотреть, как цветок опять плавать начнёт. — Поняла, почти через год. Случайно в комнату зашёл, а там сайт DEX-компани открыт и форумы ещё. — Сильно, — оценил Кир. — Тут только валить и бежать. — Да… Только к этому моменту я точно знал, что Крис не трону… Тогда по всем новостным каналам шли репортажи о сорванной шестёрке, и чем больше рассказывали, тем кровавее выходило: к концу недели складывалось ощущение, что киборг голыми руками разорвал небольшой город, тысяч так на пятьдесят, а потом ещё и съел всех. Их патриархальный городишко, бедный на собственные информационные поводы, новость о сорванной шестёрке обсуждал с удовольствием, смакуя подробности, и даже к Кристине приставали: а у неё-то точно киборг нормальный? А то у них тут тоже много вкусных жителей. Крис отшучивалась, но Джону на всякий случай запретила выходить одному из дома — как бы местные не решили разобраться с потенциальным убийцей превентивно. А потом Джон увидел сайт с ненавистной эмблемой. Шок был настолько сильный, что киборг даже не услышал, как подошла хозяйка, только понял, что она держит его за руку, улыбается и заглядывает в глаза. — Знаешь, Кир, иногда, если поговорить, оно всё каким-то несложным оказывается. Простым и понятным, — закончил Джон. — Главное успеть вовремя поговорить. — Повезло тебе, — согласился то ли со словами Джона, то ли со своими мыслями Кир. То, что Кристина восприняла новость спокойно и даже обрадованно, являлось статистической погрешностью — вряд ли такие уникумы ещё в галактике водились, чтобы, обнаружив дома бракованного киборга, начать прыгать и тащить его в кафе отмечать это событие. — Зачем тогда потом тебя сдала? — Она не сдавала, — пожал плечами Джон. — Просто кто-то нажаловался и Королёв прилетел меня забрать. Крис не собиралась отдавать, даже драться полезла с ним. Кир присвистнул: в наличии у доктора хоть какой-нибудь спецподготовки он сомневался, но почему-то в то, что Крис полезла в драку, верилось безоговорочно. И было обидно: в его, Кира, жизни хозяева, готовые драться за своего киборга, не встречались. Хотя не сильно это Джону помогло. Когда Джон выпрыгнул со второго этажа, за углом дома его уже ждала семёрка. В открытом бою против старшей модели шансов не было, Джон это хорошо понимал, но сдаваться производителям живым не собирался и бросился первым. Семёрка, странным образом, нападать не стала, только отбила атаку, и замерла, перекрывая путь к отступлению, а когда Джон поднялся, рядом уже стоял рыжий с глушилкой в руках. Но не стрелял, а с ходу вывалил ультиматум: если киборг не хочет, чтобы с хозяйкой что-то случилось, то лучше вернуться в дом. Раздавшийся из окна отчаянный вопль Кристины выбора не оставил. — Ну, а когда мы вернулись, Крис на диване лежала, а Королёв сверху сидел. — Джон смущённо почесал затылок, вспоминая, что именно успел тогда подумать: он слишком хорошо представлял, что может сделать здоровый мужик с хрупкой девушкой, приходилось видеть. А у этого ещё два DEX`а с собой. И даже потом несколько раз запись просмотрел, чтобы точно убедиться: Димка просто сидел, удерживая девушку в классическом захвате, даже не больно, если, конечно, смирно лежать. — Если бы меня семёрка не фиксировала, я бы его убил тогда. И рыжий не остановил бы. Кир только кивнул в такт своим мыслям: провокация была настолько явной, что даже особого мозга не надо, чтобы понять, что его проверяют на брак, но Джон выбрал спасение человека, выдав себя с головой. Вот нельзя привязываться к людям, ни в коем случае! Конечно, Кристина тоже сильно рисковала, защищая киборга: если уж Королёв его смог вырубить, то Крис бы и несильного толчка хватило. А люди ещё и хрупкие… Интересно, а что бы он делал, будь у него такая хозяйка, как у Джона? Тоже бросился бы на защиту? Хотя, чего зря мечтать, у него такого хозяина не будет — ему досталась самая циничная сволочь в галактике. Он и на утилизацию так же отправит: «Кир, давай вечером на тренировку, и да, не забудь, пожалуйста, завтра в десять у мусоросжигателя тебя жду»! Крис действительно относилась к Джону, как к человеку, это сразу видно, за такое и драться не жалко, а Королёв эксперименты ставит: ух ты, живые, а давайте ещё приручим и посмотрим, что получится! Лучше бы сразу убили! Кир провёл пальцами по ободу чашки, пытаясь успокоиться, и тень от руки сложилась на стене в забавную настороженную зверушку, готовую сорваться с места и броситься наутёк. — А потом разобрались. Королёв пообещал, что насильно забирать не будет. Извинялся, что пришлось так Крис зафиксировать — она пыталась рыжего удержать. — Джон улыбнулся и с гордостью, как будто это было его личной заслугой, добавил: — Совсем режим самосохранения бракованный! — Если насильно не будет, то чего она согласилась-то? — не понял логику Кир. — Она и не соглашалась, я уговорил. — Ты? — Логика поступков окончательно умерла, оставив после себя горстку пепла. Зачем киборгу добровольно на такое идти? Надо было ждать, пока Королёв уйдёт, и бежать. Лучше — сразу с планеты. — Зачем?! — Понимаешь, там было хорошо, но дома я был человеком, а за дверью — киборгом. Меня Крис учила оперировать, у меня неплохо получалось, но на работе я мог только инструменты стерилизовать и пол мыть. Королёв пообещал, что здесь всем будет наплевать на то, что я киборг. Что смогу стать врачом — это только от меня зависит. И Крис тут лучше — она меня один раз в кино потащила, потом над ней смеялись, что она с киборгом ходит. Я видел, как она расстраивается. А здесь мы на равных. Никто не тычет ей, что она с киборгом в кафе сидит. И я работаю. Здесь однозначно лучше, и я рад, что мы полетели. А потом, там мы всё время боялись, что обо мне узнает DEX-компани. Больше можно не волноваться. — Да… бояться, что о тебе узнает DEX-компани, тут действительно не стоит, — ошарашено согласился Кир. Джон улыбнулся, но ответить не успел. Резко запищал зуммер, а одна из зелёных синусоид вдруг дёрнулась, выдав резкий скачок и тут же сменившись прямой линией, а затем опять подскочила вверх.