На своей стороне

Кир перепрыгнул через бетонный блок и выругался: подло спрятавшийся металлический прут попытался поймать его за штанину, но Кир в последний момент отвёл ногу в сторону, и арматурина осталась без добычи. На станции была видеотрансляция, но любоваться видами Киру было некогда, да и показывали в основном репортажи, и к творящемуся внизу он оказался, мягко говоря, не готов. Город был на месте, но как-то частично. Вся прибрежная полоса оказалась разрушена полностью, вместо домов, улочек и парка был ровный слой строительного мусора. Кое-где встречались торчащие стены, а иногда и почти целые дома, но по большей части, первую линию просто перемололо в труху. Гидравлический удар был такой силы, что дома просто сложились, хороня под собой всё и всех, в том числе и надежду быстро все починить и вернуть людей вниз. А киборгов — на станцию. Посмотрев направо, Кир с трудом узнал расплющенную медузу космопорта, да и то только по пассажирскому лайнеру, лежащему на боку на бывшей крыше здания. Бок корабля был вспорот лазерным резаком, и в неровной дырке виднелось белое, с бурыми пятнами, кресло. Зато паркинг напротив главного входа выглядел почти целым, только разметало припаркованные флаеры и уронило, протащив по улице, аэробус. Погнутый указатель продолжал издевательски информировать, что грузовой терминал слева — в общем и всё, что осталось от аккуратной площади, обычно заполненной людьми и машинами. Чуть дальше, в квартале от космопорта, торчали уцелевшие высотки, траурными свечками возвышаясь над творящимся внизу безумием. В довесок влажный воздух был наполнен мелкой водяной пылью и тяжёлым приторным запахом. Таким знакомым, нехорошим, вызывающим желание запустить все сканеры разом и поправить отсутствующий бронежилет. Окружающие развалины только подпитывали это желание: на город, конечно, планетарную бомбу не роняли, но ощущение пронесшегося ураганного артобстрела присутствовало. Кир, в свете отсутствия бронежилета, одёрнул куртку и свернул в условно-идентифицируемый проход. Антон задержался, разглядывая какой-то булыжник, а потом бросился догонять. Пробираться через разрушенный город было сложно, да ещё старая карта не учитывала новый авангардный облик мегаполиса: например, сейчас утверждала, что лезут они с Антоном через крышу какого-то кафе, но там, где с точки зрения навигатора был тротуар, завал был ещё выше. Иногда встречались расчищенные участки и что-то похожее на дорогу (а скорее просто утрамбованную колёсами грузовиков поверхность), но передвигаться обозначенными красными лентами путями было дольше, а они и так опаздывали: с сержантом договаривались встретиться в районе восьми вечера, а на внутреннем циферблате цифра восемнадцать уже планировала смениться на следующую. — Поаккуратнее, — мрачно предупредил Кир, проглотив очередное «неправильное» слово: кусок бетона треснул прямо под ногой, и от падения спасли только подключившиеся импланты. — Ага, — жизнерадостно отозвался Антон, спрыгивая рядом. Кир оглянулся на Антона: того, похоже, творящий вокруг бедлам не трогал, киборг просто наслаждался первой в своей жизни прогулкой. К сержанту можно было попасть и через уцелевший город, но Кир не собирался тратить целый день на десантников, да и сержант днём был занят, а рота работала в разрушенной части. Но Кир не рассчитал время и проторчал на участке у своих почти до вечера. Ещё и добрались туда только через два часа после прилёта: высадили их на армейском космодроме далеко в лесу, пришлось бежать до города, а потом бродить между развалин, пытаясь отыскать тридцать четвёртый участок. Нашли: единственное отличие от других руин заключалось в наличии палки, имитирующей шлагбаум с криво прикрученным и скрипящим на ветру куском пластика, на котором была намалёвана угрожающая надпись «Стоять! Вход только киборгам!». Потом уже обнаружился строительный кран и несколько гравиплатформ для транспортировки особо тяжёлых обломков. На площадке командовала то ли Рут, то ли невысокая щуплая женщина в строительном комбинезоне и оранжевой каске. Кир так до конца не разобрался — похоже, те вполне гармонично управлялись с киборгами и людьми в четыре руки. Женщину Рут обозначила как «Михалну» и «главного строителя». — На текущий момент — разрушитель, — уточнила женщина и тут же принялась неожиданно зычным для её комплекции басом отчитывать выползшего из недр полуразрушенного здания Курта. В результате Кир, слегка обалдев, наблюдал пятиминутную словесную перепалку человека и киборга. Михална, похоже, не собиралась учитывать тот факт, что выданная ей рота была несколько нечеловеческая: требовала носить каску и соблюдать технику безопасности, а также не поднимать «чёрт знает сколько весящую» плиту голыми руками. Курт беззлобно отбрехивался и объяснял, что ничего он поднимать и не собирался, да и вообще он как бы киборг. Последнее утверждение разозлило Михалну настолько, что она потребовала от Кира «принять меры». Пришлось приказывать Курту надеть каску, а потом оправдываться, что рыжий его не кусал и новые погоны не жмут. Кир легко перемахнул через замысловато изогнувшийся прут и улыбнулся: в целом все было неплохо, рота в порядке и все живы, несмотря на то, что в первые дни тут было не скучнее, чем на станции. Обрадованные появлением ротного киборги вывалили просто ворох подробностей, и Кир успел узнать, что Рут в первые дни попала под завал, а сигнал не пропускала толстая плита, и все замучались её в темноте искать (Да чего мы тебе должны каждую ерунду сообщать? Давай лучше ей белые полоски нарисуем!); что Курт почти десять часов спускал людей с верхних этажей по стреле подъемного крана (Не, Кир, они вечно свалиться норовят, достало их ловить); что Дик засек живого в подвале и полез доставать, а оказалось, что там не только человек, но и щенок. Вытащили обоих, только он никуда не ушёл, так с ними и остался. В смысле, щенок, а человека на носилках утащили (Кир, смотри, какой ушастый! А Королёв разрешит на станцию забрать? А мы незаметно! Ну Кир…). — Кир, а может, туда? — окликнул задумавшегося командира Антон. — Там поровнее. — Давай, — согласился Кир, выныривая из раздумий и недоуменно смотря на полутораметровую стену перед собой — похоже, он собирался её просто перепрыгнуть, не заметив, что рядом вполне приличный кусок тротуара, даже подсветка работала. После встречи с ротой, несмотря на «всё нормально, Кир, не волнуйся», осталось какое-то неприятное царапающее чувство. Обсудив все новости, включая происходящее на станции, рота пошла разгребать завалы дальше, и Кир тоже попытался помочь, но от него просто отмахнулись. Пришлось сесть на какую-то кучу и наблюдать процесс со стороны. Чувствовать собственную ненужность оказалось на редкость гадко — рота вполне успешно справлялась без своего командира, не ожидая от него никаких решений и приказов. Даже Тоха умудрился самостоятельно выпросить у Михалны разрешение и совершенно счастливый залез в кабину экскаватора. Не то чтобы Киру был необходим кто-то рядом, одному ему всегда было проще, но вот то, что его рота так легко обходилась без него, да ещё активно контактировала с чужими людьми, грызло. Кир остановился у разбитого флаера и сверился с картой, прикидывая, где они находятся. Нахмурился и, махнув Антону, чтобы стоял на месте, легко перепрыгнул через символическое ограждение. Под ногами хрустнул стеклянный бокал, чудом уцелевший в разгуле стихии, но Кир не обратил внимания, просто замер, смотря на то место, где был дом. Он знал, что шансов на первой линии нет, но пока летели, в голове была дурацкая мысль сводить Тоху в тот паб, где они сидели с Димкой. Просто показать мелкому или даже зайти и выпить пива. Так и думал: сбегает к сержанту, выполнит приказ, а потом — в паб. Сводил, чёрт… Он сел на корточки и приподнял кусок цемента, отбрасывая в сторону. Разбитый экран инфовывески, на котором ещё недавно показывали аппетитные куски жареного мяса, зазывая посетителей, грустно демонстрировал паутину трещин, рассказывая, что идти больше некуда. Кир поднял голову и тоскливо посмотрел в сторону океана, будто тот мог ответить — зачем он так? Океан, скрытый заваленной мусором прибрежной полосой, виновато зашумел в ответ, извиняясь. Люди прячутся от войны, скрываются в другой жизни, убирают на полку броник и шлем, а потом приходит волна и шансов нет. Война проще. Когда есть враг, можно ударить, убить, извернуться, а как стрелять по волне? Где у неё шея, которую можно сломать? Люди ошиблись ещё в одном: мирной жизни не существует, они её придумали. Кир отбросил в сторону разбитую пластину и поднял нож: тяжелый, острый, с выгравированной на рукоятке эмблемой паба. И совершенно бестолковый: баланс никакой, кончик затуплен — только котлету и резать. — Эй! Парень! Ты чего там делаешь? Кир легко поднялся, разворачиваясь, и вздохнул: ну почему он вечно интересует полицию? Кинув сообщение Антону, чтоб не подходил, шагнул в сторону лейтенанта. — Стоять! — Лейтенант положил руку на ремень, рядом с кобурой. — Нож брось! Кир чуть не поперхнулся от изумления — ну кто так приказы отдаёт? Так можно и в глаз случайно бросить. Да и вообще — стоит, командует… Кир подкинул нож, поймал за кончик лезвия и насмешливо поинтересовался: — Так устроит, офицер? Стоящий напротив человек в форме не вызывал никаких эмоций. И дело даже не в том, что Димка сдержал своё обещание и махать жетоном перед Киром было бесполезно, и не в том, что в разрушенном безлюдном городе Кир чувствовал себя куда увереннее. Просто за последние две недели рядом было столько особей, лишенных процессора, что одним больше, одним меньше — уже всё равно. Даже показалось, что его сейчас опять начнут спрашивать, куда потерялась личная каюта и как пройти к терминалу, стоя прямо под указателем. — Ты чего нарываешься, парень? — Лейтенант уже откровенно положил руку на кобуру. — И зачем ты туда полез? Мало нам трупов? Сейчас провалишься, и никто не узнает! А когда найдут, будешь синенький и некрасивенький. Агрессии в голосе, несмотря на угрожающую позу, не было, только досада уставшего человека, как раз собравшегося чаю выпить, а его опять работать заставили. Кир ещё раз посмотрел на руку человека (с таким же успехом тот мог не за бластер хвататься, а зубы чистить, например), а потом просканировал кучу мусора под собой. Проваливаться там при всём желании было некуда, о чём Кир и сообщил недовольному полицейскому. — А ты откуда знаешь? Киборг, что ли? — Ну киборг, и что? — пожал плечами Кир, не видя смысла притворяться человеком в городе, где бегает почти девять тысяч бракованных киборгов. Да и выступление губернатора он видел — тот прямым текстом заявил, что киборги разумные. Кир тогда еще сказал, что зря, лучше бы попритворялись немного, как бы хуже не стало, но Димка только отмахнулся, буркнув «куда уж хуже». — Чего-то не похож… — протянул полицейский. — Пошли-ка, в участке будешь мне доказывать, какой ты киборг. Идти Киру никуда не хотелось, доказать он мог прямо здесь, и, признав идею чего-нибудь человеку сломать неконструктивной, резко выбросил руку вперёд. Нож, мелькнув серебряной рыбкой, вошёл в небольшой кусок газона по самую рукоятку. В миллиметре от мыска армейского ботинка. Лейтенант уставился на покачивающуюся ручку, а потом потыкал нож ботинком, убеждаясь, что тот вполне материальный. Убедился, но отпрыгивать в сторону не стал, бластер не выхватил, только устало поинтересовался: — А глаза просто зажечь не мог? — Не додумался, — честно признал Кир, смутившись. И, активировав инфракрасное зрение, уточнил: — Так лучше? — Так бы сразу и сказал, — нелогично обрадовался лейтенант. — Просто все ваши в комбинезонах армейских, а ты в гражданке. Кир, перепрыгнув обратно через натянутую ленту, встал напротив полицейского. Теплую одежду киборги получили уже на планете, прилетев спасать людей в тонких комбинезонах, а Киру, не участвовавшему в спасательной операции, пришлось взять свою собственную куртку и штаны. Антону так вообще одежду подобрали из «гуманитарки», благо у них сейчас гражданских вещей на базе больше, чем людей, на которых это можно надеть. — А чего ты туда полез? — не дождался реакции лейтенант. — Труп, что ли, там? — Нет, просто посмотреть. Был здесь раньше, до цунами, — пояснил Кир и добавил, чтобы снять все остальные вопросы: — Я только со станции сегодня прилетел. — А! Ну ладно тогда, но ты, парень, лучше не лазь, ну и что, что киборг — чего зря рисковать? Согласившись, что зря рисковать точно не стоит, Кир несколько очумело пожал протянутую руку, дождался, пока лейтенант уйдёт, и только потом повернулся к всё-таки подкравшемуся Антону. — Я не знаю, чего он хотел. Сумасшедший какой-то. То ли на станцию им привезли обычных людей, отсеяв предварительно всех ненормальных, то ли дело было в том, что общался со спасёнными Кир чаще в конфликтных ситуациях, но вот такого спокойного отношения к разумным киборгам там не было. Чаще встречались испуганное непонимание или равнодушное неудовольствие, но иногда проскакивала и откровенная агрессия. Димка недовольных старался сразу на Радужную отправлять, но не всегда получалось. Вот буквально два дня назад Кир был вынужден почти десять минут слушать человеческую истерику, пытаясь объяснить, что снимать киборгов с охраны и отправлять убираться в жилых модулях он не будет. А человек может пойти и взять веник в хозблоке. Но чем больше объяснял, тем жарче разгоралась истерика, и Киру очень хотелось человека уже легонько стукнуть, чтобы визжать перестал. И, наверное, стукнул бы, но вмешался проходящий мимо Андрей: заявил, что он человек и готов выслушать претензии гражданина. Выслушал, а потом развернулся к Киру и попросил разрешения удовлетворить просьбу. Кир, опешив, отказал. Андрей, изобразив на лице вселенское горе и печаль, принялся объяснять, что вот он, конечно, человек, но Кир на текущий момент занимает должность выше и без его разрешения никак. И гражданин может жалобу изложить письменно, а лично к Королёву идти не надо, потому как в своей человеческой природе Андрей уверен, а вот за Королёва не поручится. Ходят слухи, что киборг, да. Отвисшая челюсть человека и вытаращенные глаза, конечно, порадовали, но любви к людям Киру не добавили. А здесь все — и Михална со своими помощниками, и девушка, которая привезла кухню и настойчиво убеждала их брать побольше каши, и коп — вели себя так, будто разумные киборги уже лет сто как в Галактике водятся. Стукнуло их тут, что ли, всех во время цунами? По голове. — Пошли по набережной, — предложил Кир. — Океан видел раньше? Большой… — Море видел, — отозвался Антон. — У нас часть на берегу была. Набережная от города ничем не отличалась, Кир даже не сразу понял, что вот этот покачивающийся мусор — уже вода. Только холодный ветер бросал в лицо пригоршню соленых брызг, немного разгоняя неприятный запах. Шли молча, рассказывать Тохе, что здесь было раньше, Киру не хотелось, да Тоха и не интересовался — просто топал рядом, больше смотря под ноги, чем по сторонам. И только в конце набережной остановился и ткнул рукой вбок: — А что там? Кир присмотрелся, а потом свернул чуть ближе к океану. Кусок гранитной набережной уцелел, даже с парой деревьев по бокам, как будто волна в этом месте передумала крушить, оставив в насмешку кусок прошлой жизни. Кир отодвинул еловую лапу и остановился. Весь десятиметровый кусок гранита был уставлен свечками. Совсем маленькими и побольше, в прозрачных стаканчиках и в самодельных жестяных банках, или просто стоящими на камне. Часть потухла, но большинство, тихо потрескивая на ветру, ещё горели. Кир протянул руку, и крошечное пламя беззлобно лизнуло палец. — Красиво, да? — негромко сказал Антон. — А зачем это? — Не знаю… — Кир посмотрел поверх парапета, туда, где почти чёрное небо скрывало океан. Ему не было красиво, почему-то от вида сотни дрожащих в темноте огоньков ему стало совсем тошно.