the moment to live, and the moment to die.

— А ты умрешь за меня? — его горячее дыхание обдавало ее шею, заставляя прогибаться от желания. — Да… — шептала ему на ухо Харли, прижимая его тело ближе к себе, отдаваясь навстречу ощущениям. — Слишком простой ответ, пупсик. — Джокер по-хозяйски оставил кроваво-красный засос на ее шее. Квинн прогнулась в спине, что позволило Королю Готэма наконец-то стянуть с нее этот гребаный топ. Девушка послушно подняла свои руки вверх, полностью отдаваясь во власть Джокера. Откинув этот злосчастный топ в сторону, мужчина облизнулся, увидев полное подчинение себе. Джокер снова припал к ее шее, кусая и слушая стоны любовницы как сладкую музыку для своих ушей. — Еще… — простонала Харли, чувствуя, как Джокер проводит лезвием ножа по ее животу. — Еще!.. Зеленоволосый приподнялся и сел на колени, беря осторожно в руки наручники. Мужчина игриво усмехнулся, и, увидев полный похоти взгляд Квинн, пристегнул ее руки к кровати. Он уже чувствовал, что скоро сдастся. Но ему надо было поиграть. Джокер был один из тех, кто будет полностью наслаждаться своей добычей. Долго и мучительно. Джокер взял свой нож и провел острым лезвием по ее ребрам. Харли всхлипнула и закусила губу. Очерчивая букву «J», Король Готэма зализывал рану, слизывал кровь. Металлический вкус на губах, ее вкус, он туманил ему разум. Джокер снова прижался телом к Харли, касаясь своими губами ее. Девушка послушно открыла рот и впустила язык любовника внутрь. Она почувствовала запах своей же крови на устах, когда язык Джокера начал по-хозяйски обследовать ее рот. Их языки переплелись, и Квинн непристойно, так непристойно застонала ему в рот. Джокер рявкнул и отстранился, хватая повязку с тумбочки. Крепко накрепко завязав ей глаза, зеленоволосый залез рукой ей за спину, расстегивая ненужный предмет одежды. — А ты будешь жить для меня? — наклонился мужчина ей к уху и прошептал это настойчивым голосом. — Да… — застонала в ответ Харли, прогибаясь дугой. Застежка щелкнула, и Джокер выбросил совершенно ненужную тряпку прямо в окно. Любуясь красотой женского тела, Король Готэма стал очерчивать дорожку из поцелуев с пупка ровно по букве «J», что оставил ей острым клинком. Дойдя до верха, Джокер облизнулся, увидев стоящие соски. Припав к одному из них, мужчина услышал громкий стон, который больше походил на крик. Сминая упругую грудь и посасывая розовый бугорок, Джокер массировал второй рукой другой. Как же жарко и невыносимо медленно. В комнате пахло безумием. Страсть охватила два желающих тела полностью, Безумцы — именно так их называли. Король и Королева, два сумасшедших, они идеально подходили друг другу. Захватывающее и непредсказуемое желание поглощало Харли, она просила, она требовала, она хотела большего. Девушка была готова умереть за Джокера, за своего Короля. Она будет жить ради него, она будет ему подчиняться, она сделает все, что он прикажет. Харли — его и только его. Страсть и непредсказуемый поток пьянил Джокера, он не ведал, что творит, но ему нравилось. Безумец, его страстное желание овладеть этой женщиной здесь и сейчас только сильнее делало его свихнувшимся. На нем уже давно не было того пиджака, Джокер был обнажен по пояс. Тушь из-под повязки Харли предательски потекла, потому что она не могла его коснуться — наручники не позволяли. Девушка хотела расцарапать его спину, прижать его к себе и поддаться на встречу ощущением, но она была обездвижена и лишена видения. От этого Квинн хотела Джокера еще сильнее. Вот и ненужные брюки полетели на пол. Касаясь уже обсохшими губами живота Харли, Джокер стал расстегивать ее шорты. Мысленно проклиная гребаную застежку, безумец разрезает шорты ножом и отбрасывает их в сторону. Сетчатые колготки любовницы… Да, это определенно его фетиш. Джокер стал разрывать и так порванные колготки девушки, оставляя поцелуи на новых дырках. Харли прерывисто стонет, когда зеленоволосый достигает самого сокровенного места Квинн. Стаскивая ножом белую ткань с девушки вместе с ее порванными колготками, мужчина прильнул губами к ее промежности, отчего Харли прогнулась в спине и протяжно застонала. Это была последняя капля для нее. Чувствуя каждую клеточку ее тела, мужчина выискивал то самое место, которое для девушки было пиком наслаждения. Вдоволь наигравшись с клитором, Джокер стал помогать языку пальцами, засунув внутрь Квинн сразу два. От резкого проникновения внутрь, Харли похабно вскрикнула, но непристойный стон вырвался из ее уст. Девушка была уже почти на пике наслаждения, но это совсем не в стиле Джокера. Наивная. Король вытащил пальцы из своей любовницы, облизнув и слизывая с них все ее соки. Недовольно ахнув, девушка сомкнула ноги и попыталась тереться, стала изворачиваться, лишь бы удовлетворить себя. — Нет, нет, нет, пупсик, это так не работает. — Безумец раздвинул ноги Харли обратно и стянул с себя последний предмет одежды. Девушка открыла было рот, но чуть не подавилась слюной. Джокер вошел в нее столь быстро, и, прогнувшись дугой, Харли вскрикнула. Зеленоволосый вошел в нее полностью, до конца, при этом проводя пальцами по ране на животе, парень недобрым и похотливым взглядом смотрел на изнывающее от желания тело Квинн. — А… М-м… П-пудинг, п-пожалуйста… — Харли откинула голову назад и закусила губу, чтобы не закричать. Джокер снова опустил голову к ее уху и прошептал сладким и полным безумия голосом: — Умоляй. Харли протяжно застонала, и, часто дыша, проговорила: — Трахни меня, мой пудинг. Желание дамы — закон. Особенно, если эта дама принадлежит тебе. Резко дернувшись назад и вынув член почти полностью, Джокер снова вошел в Харли на полную длину. Громкий стон Королевы Готэма отозвался на весь пентхаус. Врываясь в податливое тело, Джокер рычал как ненормальный, полностью охваченный страстью зверь, не знающий пощады. Он и есть ненормальный, свихнувшийся безумец, у которого есть жертва, жертва, которая идентичная копия его самого. Она как день, а он как ночь. Одно не может без другого. Сердце бьется в такт, они как одно целое. Кровь бурлит в венах, это чувство, запах секса пьянит и туманит разум, стоны смешались воедино, это похоже на механизм, их собственный тандем. Тушь растеклась по кровати вместе с кровью и соками любовников. Последний рывок — и обоих поглощает в бесконечном экстазе. Два обмякших тела лежат на кровати, тяжело дыша и прижимаясь к друг другу. Их губы сливаются в сладком поцелуе, и два безумца засыпают, зная, что их жизнь уже никогда не будет прежней.