Марионетка

      Чонгук поднялся и подошёл к Чимину: — Ты уверен? Во сколько и где ты его видел? — На улице, недалеко от моего дома, примерно в одиннадцать. — Это был не он, — Чонгук вновь вернулся за стол, продолжая копаться в бумагах. — Почему? Я уверен, что видел именно его. — В это время он был уже мёртв.       Чимин почувствовал, как в груди нарастает тяжесть. В голове затесалась абсурдная, но больно уж навязчивая мысль, которую Пак пожелал тут же запихнуть в самый дальний уголок своего сознания. — Но на всякий случай мы проверим твою версию, — Чонгук взял чистый листок с шариковой рукой и положил их перед Чимином. — Напиши всё, что помнишь: где, когда и с кем ты его видел.       Пак бросил настороженный взгляд на предложенную ему бумагу и попятился назад. — Знаешь, наверно, я действительно обознался. Думаю, что только заведу следствие в тупик, — Чимин говорил уверено, но его глаза испуганно бегали по кабинету, выдавая его тревожное состояние. Благо, Чонгук был увлечён своими бумагами и не заметил этого. — Я лучше пойду домой, сегодня можешь не провожать. — Нет, я провожу, — Чонгук встал из-за стола и потянулся за своим пиджаком. — Чонгук. — А? — детектив поднял взгляд на друга, лицо которого приняло несвойственную для него серьёзность. — Я не твоя девушка. Я могу о себе позаботиться, а тебе стоит думать о работе, — получилось довольно грубо, поэтому Чимин поспешил исправиться, проговорив более спокойно. — Я пойду. До встречи.       Чонгук так и застыл с пиджаком в руках, ничего не сказав в ответ, даже когда за Паком захлопнулась дверь. Детектив почувствовал, как внутри него что-то треснуло, словно стекло. Если подумать, Чимин сказал чистую правду, но почему это оказало такой эффект на Чонгука? Детектив вернулся к бумагам на столе, но ещё долго не мог заставить себя сосредоточиться.       Придя в свою квартиру, за последнее время почти ставшей ему ненавистной, Пак заварил себе порошковый кофе, который, казалось, лежал на полке с незапамятных времён и сейчас находился в довольно преклонном возрасте. На некоторое время Чимин всерьёз задумался над тем, сколько бы лет было этому кофе по человеческим меркам, но быстро понял, насколько глупы его рассуждения. Напиток не обладал тем пьянящим ароматом, которым должен был обладать кофе, но Чимина это мало волновало. Его голову занимало совсем другое. Назойливая мысль, которую Пак пытался спрятать от себя всю дорогу домой, вновь вылезла на поверхность, разжигая в парне огонь сомнений. Вспоминая сейчас вчерашнюю встречу с Хосоком и тем незнакомым парнем, Чимин понял, что вид у последнего был довольно потерянным. Пак больше всего на свете не хотел подозревать Хосока в чём-либо, но мысли сами лились на него бешеным потоком. Как ни посмотри, всё в нём было странно: начиная с имитации своей смерти и заканчивая тем, что его видели с жертвой прямо перед убийством. Это не могло не настораживать. Чимин будто выпал из реальности, вновь и вновь прокручивая в голове все последние события, в жалких попытках обнаружить хоть какую-нибудь зацепку, чтобы оправдать Хосока. Когда Пак не нашёл ничего, что могло бы предать ему уверенности, он начал повторять, словно одержимый, сначала про себя, а потом вслух: «Он не убийца».       Под натиском тяжёлых мыслей Чимину удалось заснуть только, когда дело подходило к рассвету. Но даже во снах Хосок не покидал Пака. Как и раньше, Чон насвистывал какую-то однотонную мелодию. Седая луна освещала чёрный мрамор надгробной плиты, на которой сидел Хосок, создавая бесформенную тень, которая затем полностью сливалась с немой чернотой, поглощавшей всё вокруг. Невидимым лезвием мелодия прорезала туманный сумрак и сочилась сквозь холодный ночной воздух, въедаясь в уши Чимина.       Пак проснулся весь в поту от собственных всхлипов, граничивших с тревожным криком. Он тяжело дышал, испуганно бегая глазами по комнате. Чимин кое-как поднялся на ватные ноги и поплёлся в ванную.       Он повернул ручку крана, из которого тут же полилась вода. Чимин сложил ладони лодочкой, подставил под холодную струю, а затем опустил в них лицо. Ледяная вода позволила немного отрезвить сознание и Пак даже почувствовал себя несколько живее, но когда он поднял взгляд, то вновь обнаружил в отражении зеркала разбитого, жалкого парня с болезненно тёмными синяками под глазами. Чимин решил, что в таком состоянии ему лучше не появляться на работе, поэтому позвонил в компанию и предупредил, что сегодня плохо себя чувствует. Молодая коллега Пака, которой, очевидно, он уже достаточно давно нравился, сообщила, что босс ещё вчера вылетел в Китай на важную встречу, поэтому отсутствие парня легко можно будет замять. Пак слабо улыбнулся в трубку, больше из-за привычки выдавливать из себя дежурную улыбку на людях, нежели из-за реального желания улыбаться человеку, который даже его не видит, и поблагодарил девушку за то, что та прикроет его прогул.       Чимин опустился на диван, запрокидывая голову к потолку. Вчерашние мысли вернулись, но в дополнение к этому парня начали одолевать новые чувства. Во-первых, Пак испытывал непонятную вину перед Чонгуком. Вчера Чимин утаил от детектива, возможно, очень важную зацепку по делу о серийном убийстве. Сам того не замечая, Пак начал слишком часто врать своему лучшему другу. Во-вторых, Чимин чувствовал жгучую ненависть к самому себе. Неужели, он всё ещё любит Хосока? Хотя нет, стоит перефразировать вопрос. Неужели он настолько сильно любит Хосока, что готов покрывать его убийства?       Чимина ломало. Скручивало изнутри. Сдавливало рёбра. Перекрывало дыхание. Чимин хотел верить Хосоку. Чимин не хотел предавать Чонгука. Чимину хотелось исчезнуть из этого мира.       Пак провёл так весь день вплоть до раннего вечера, но затем не выдержал. Чимин вскочил с дивана, наспех схватил джинсовый жакет, висевший на крючке в гостиной и вылетел из квартиры. Быстрым, нетерпеливым шагом Пак направился в сторону гаражей, о которых ему рассказывал Сонмин. Ему необходимо самому во всём разобраться.       Чимин замедлил шаг, только когда прибыл на место, которое встретило его неприветливой безлюдностью. Только сейчас Пак понял, как глупо было с его стороны нестись сюда со всех ног. Не факт, что Хосок может быть здесь. Но это было единственное место, где можно его найти и о котором знал Чимин. Пак больше не мог сидеть дома, мучаясь под давлением собственных мыслей, ему было необходимо сделать хоть что-то, даже если это не принесёт никакого результата. Чимин ходил вдоль длинных рядов, ища глазами хоть один людской силуэт, пока не наткнулся на человека, лежавшего прямо на земле в тени одного из старых гаражей. Сначала Пак увидел только ноги и сперва подумал, что это бездомный или изрядно перебравший с алкоголем бедолага, но потом насторожился, заметив достаточно дорогую брендовую обувь. Подойдя ближе, Чимин увидел, что руки человека были туго связаны верёвкой за спиной, а на голову был надет чёрный целлофановый пакет. На несколько секунд Пак будто окоченел, испуганно глядя на неподвижное тело, но потом целлофан слабо зашуршал и выгнулся в небольшую впадину. Человек дышал. Он был ещё жив. Резким движением Чимин опустился на колени рядом с лежащим: — Вы меня слышите? Я помогу вам.       Чимин потянулся к голове лежавшего, чтобы снять пакет, но так и не смог это сделать. Сначала Пак почувствовал мощный удар по затылку, а затем звенящую боль, пронзающую всё тело. В глазах в долю секунды всё потемнело и Чимин потерял сознание.