И в имени твоем пылает вечность

*** - Я не желаю больше видеть тебя в компании этого отморозка! - взвинчено сыпал директор, меряя шагами кабинет. – У него с головой не все в порядке, он больной – ты это понимаешь?? - Отец, возьми себя в руки. - В руки?? Да что с тобой такое? Неужели ты сам не видишь, что он тебя развращает? – Форбс-старший гневно размахивал руками. – Он же псих, псих!! - Папа, псих сейчас ты, - спокойно ответил Алекс, устало развалившись на стуле. - Да как ты смеешь??.. – начал было директор, ударяя ладонью по столу, но потом совладал с приступом ярости и сдержанно добавил: - Сынок, пойми меня правильно, я хочу, чтобы ты больше внимания уделял своему имиджу и тщательней выбирал себе друзей. Сейчас ты закончишь школу, потом нужно будет поступать в университет, а там твой круг общения определит, какое место ты займешь в жизни – и тут я уже никак не смогу тебе помочь. Алекс со скучающим видом разглядывал свои ногти. - Джек, я хочу, чтобы у тебя было достойное будущее! - в последний раз попытался достучаться до него отец. - Мое будущее.. - задумчиво произнес Форбс-младший, поднимая на директора мутно-синие глаза. – Мое будущее – явление весьма абстрактное и недостижимое, стоит ли так о нем переживать? Я никогда не смогу жить в будущем, отец, я могу жить только в настоящем. - Опять ты начинаешь нести этот философский бред! Это ты у него нахватался?? – Форбс-старший окончательно вышел из себя. – Хочешь, чтобы я решил это по-своему? Я решу! Ты куда? Джек! Стой, я тебе говорю! Алекс тихо поднялся со стула, укоризненно фыркая, и пошел к двери. Директор что-то кричал ему вслед, грозился применить силу, что-то запрещал и увещевал, но парня не трогала его ругань, ведь он знал, что в мире есть только один человек, способный постичь его вечность. *** - Что это такое?? Что это, мать твою, такое?? – бешено орал Джон Колби, рассыпая по кровати полароидные фотографии жены в самых непристойных ракурсах. - Джон, это не то, что ты подумал, - испуганно лепетала Хелен, дрожащими руками собирая снимки. - Ты с ним спишь? Спишь?? – вопил мужчина, свирепо тыча в нее ружьем. Волосы у него были растрепаны, глаза горели красным, а лицо покрывала алкогольная испарина. Найджел сидел немного поодаль и с натянутым хладнокровием наблюдал за разыгрываемой сценой. - Джон, пожалуйста, давай не будем выяснять это при ребенке.. - При ребенке?? – вскипел Колби-старший. – Это ты его называешь ребенком? – он махнул в сторону Найджела. Хелен взволнованно вскрикнула и встала между ними. – Почему-то ты не думала о ребенке, когда подстилалась под этого извращенца, - Джон с омерзением сплюнул. – Шлюха! – и он, шатаясь, двинулся на нее. Хелен успела в последний момент выкинуть вперед руки, а потом раздался выстрел, и она бессильно рухнула на пол, тщетно стараясь остановить хлынувшую из раны кровь. Отец ошарашено уставился на результат своей работы, и от ужаса у него перехватило дыхание. Как раз в этот момент в комнату ворвался Алекс и, не раздумывая, бросился на него, сбивая с ног. Он выхватил у мужчины ружье и пока тот, разъяренно рыча, поднимался на ноги с намерением его атаковать, инстинктивно дернул курок. Пуля пробила ему грудь, и Джон свалился замертво рядом с убитой женой, в изумлении раскрыв рот. Найджел затравленно жался в кресло, оглушенный громкими выстрелами, и что-то беспокойно бормотал. Даже он не ожидал такого исхода событий – его методы обычно были более изящными. Алекс бросил ружье на пол и подошел к нему. - Эй.. эй.. – он осторожно взял его лицо руками. – Пойдем со мной, - он обхватил его за корпус и аккуратно поднял. Они спустились вниз на кухню, и Алекс усадил его за стол. - У моих предков тоже не все было гладко, - он налил в стакан воды и невозмутимо подал его Найджелу. – Мать долго болела, и отец совсем свихнулся на этой почве. Он тоже начал выпивать и закатывать истерики, жаловаться, какая у него никчемная жизнь. - Если бы он только жаловался.. – печально произнесла Хелен, отпивая из бокала буро-красного виски. Брюнет непроизвольно вздрогнул и, развернувшись в ее сторону, шокированно вперился в нее глазами. Она стояла у барной стойки, немного сгорбившись, подавленная и бледная, как призрак, а по ее бежевой ночнушке растекалось огромное красное пятно. – Джон не знает меры. Он всегда напивается до остервенения и начинает обвинять меня во всевозможных грехах. - Найджел, Найджел, ты меня слышишь? Что с тобой? – обеспокоенно спросил Алекс, тряся его за плечи. - Ты ведь тоже их видишь? – монотонно пробубнил парень, глядя в сторону убитой матери. - Кого? - Призраков, - повисла глухая тишина. – Я видел, как ты разговариваешь с толстяком и красоткой Мюллер. Алекс осторожно подбирал слова: - Найджел, они не призраки, они – мои друзья. Брюнет отчужденно смотрел в пустоту, прикидывая что-то в уме. - Надо их мумифицировать и закопать, тогда они не будут являться ко мне, - решил он. - Кто? - Родители. В кухне слышалось только мерное покачивание часового маятника. - Мы сделаем все, как ты хочешь, - успокаивающе произнес Алекс и ласково прижал к его своей груди, целуя в макушку. *** Alex Diary: Он перестал воспринимать своих родителей. Доктор МакКензи сказал, что это предпоследняя стадия, и мы движемся четко по графику, несмотря на то, что последние события были отчасти форсированы. На завершающем этапе я должен сыграть главную роль. По правде говоря, мне дико страшно, ведь это колоссальная ответственность. Стоит хоть чуть-чуть оступиться, и его психика окончательно слетит с катушек, и ничто будет не в состоянии ее восстановить.. С Найджелом всегда так, опасно и непредсказуемо. Но я обязательно рискну, ибо это мой единственный шанс спасти его, единственный шанс быть с ним вместе.. Я ставлю на кон все свое бытие, свои надежды и мечты, свое счастье и любовь – я ставлю самого себя. Достаточно ли я везучий? Удастся ли мне обыграть судьбу на ее поле?.. МакКензи описал процесс крайне поверхностно, я понял из его слов только то, что Найджел должен встретиться с ситуацией жесткого выбора, когда ему необходимо будет определить, кому остаться жить – ему, как основной причине болезни, или мне, как источнику его исцеления. Я даже не представляю, что творится у него голове. Но у нас есть еще ночь, одна последняя ночь, прежде чем мы бросимся в бездну случайных вероятностей..