Sunny, joyful, close

Кенма находит мир не то чтобы безликим и серым – неинтересным. Его, безусловно, волнует мнение других о себе, но не настолько, чтобы выбираться из собственной зоны комфорта и бежать совершать подвиги. Он любит – ему интересны игры, волейбол – немного и ещё пара-тройка мелочей для приятного времяпровождения, хорошей – в пределах разумного, не вызывающей раздражения – жизни. И одной ослепительно рыжей девчонке места в ней совершенно нет. Хината Шое становится её константой. Она просто невозможна, невыносима… солнечна. Живое пламя, трепещущий огонёчек, трогательный птенчик – стальная решимость, сильная воля, обнажённые загорелые плечи. Хината Шое – целованные солнцем кудряшки и пружинистые ноги, сияющие в глазах искры и дрожащее любопытство, громкий мелодичный смех и звенящая искренность. Она легко загорается, заводится с пол-оборота, ляпает языком, зачастую не задумываясь о последствиях. Гибкое тело, искрящееся дружелюбие и солнце-солнце-солнце в каждом слове, вдохе, жесте. Слишком много солнца. Слишком много Хинаты Шое в его жизни. Кенма зовёт её «Шое». Имя, красивое, короткое, настолько приятно перекатывается на языке, насколько сильно подходит своей обладательнице. Хината Шое – «хи» от солнца, снова сочащийся со всех сторон свет, снова блестящий горящий от нетерпения взгляд и почти ощутимое кожей «хочу», застывшее в воздухе. Она с интересом заглядывает ему в глаза при первой встрече, пугается фамильярности, узнав, что он старше. Кенма находит это забавным, ведь он не любит всего этого культа возраста, но продолжает каждый раз вздрагивать от звучащего из её уст: – Кенма! – звонкого и легко слетающего с языка. То, насколько просто они переходят на «ты» и зовут друг друга по имени, вызывает у многих диссонанс или чистейшее недоумение, как минимум. Кенма отмахивается от таких разговоров, утыкаясь в телефон и пряча улыбками-усмешку за щекочущими щёку волосами. То, что его устраивает, и более того, ему это нравится, знать кому-то вовсе необязательно. Шое очень весёлая, шумная, смешная. Она искренне смеётся над очевидно несмешными шутками своих семпаев, громко кричит, соревнуясь в чём бы то ни было с угрюмо-агрессивным связующим и постоянно вызывает умилительные улыбки. Лёгкое пренебрежение, но внимательный взгляд – лучшая приманка, преемница «маленького гиганта», солнышко Карасуно. Команда очень любит свою солнечную девочку и никому не даёт её в обиду. Кенма видит это в любом их движении в её сторону, в каждом хлопке по плечу, в каждом звонком «дай пять» и брошенной между делом улыбке. Хината Шое – замечательная и невероятная. Команда влюблена в её солнечность и прыжки, в страхи и неуклюжесть, и любое их проявление, вроде язвительных подколок, злых тумаков или бледной ладони, путающейся в кудряшках, просто очевидны. Она поражает, поражает в самое сердце своей искренностью, пусть порой и неуклюжей, силой и потрясающей волей к победе. Кенма видит, замечает, знает это наверняка, ведь, в конце концов, тем, кто не отводит от неё взгляда дольше, чем на мгновение, это он сам. – Кенма, – смеётся Шое, в рыжих прядках прячутся колючие лучики. – Покидай мне, – и ради этой улыбки любой бы сделал всё, что угодно. И он берёт в руки мяч, несмотря на всю свою усталость и ещё более сильное нежелание сейчас что-либо делать. Шое словно солнце. Сияющее, ослепительное, но живое. В рыжих кудряшках играют лучики, в улыбке – его ослепляющий свет. А сама она излучает тепло, согревающее всех-всех, даже нежелающих попасть под эти невыносимые лучи. И даже пахнет Шое так же – совершенно по-особенному. Солнечно. Уличной пылью из-за постоянной езды на велосипеде, цитрусами из-за шампуня Натсу, лимонной шипучкой из-за собственной неуклюжести. Шое умудряется опрокинуть её на себя и заливисто хохотать, оставаясь в спортивном топе. Она всегда такая. Невыносимая. Невыносимо близкая, нужная, родная. Поэтому в её солнечном запахе всегда есть ещё одна нотка – его. Неважно, будь то специфический запах дисков, ментоловой жвачки или съеденного на завтрак мисо-супа. Потому что ему Шое улыбается немного иначе. Будь это очередные тренировочные матчи, где он ерошит её непослушные волосы, посиделки в кафешках или у кого-то из них. Ведь Хината Шое – его солнце. Обжигающее, невыносимое, родное. Кенма не любит выходить из собственной зоны комфорта или совершать подвиги, меняя свои привычки или распорядок дня в угоду какой-нибудь очевидной глупости. И места каким-то рыжим девчонкам в ней нет. А Хината Шое и есть его жизнь.