Опасные игры

Самодовольная ухмылка Атласа бесила Дилана. Он играл, но сквозь игру просачивалось раздражение. Атлас бесил его просто так, даже как часть его команды, и, хотя он был послушен и талантлив, он раздражал Дилана. — Выйди, — бросил он блондинке. Она открыла рот, чтобы возразить. — Я сказал, выйди, — прорычал Дилан, осознавая, что в состоянии ей врезать. Секунды дверь за ней закрывалась. — Думаешь поиграть в плохого полицейского? — предположил Атлас. Он смотрел ехидно, но его маска лопнула. Треснула. Он испугался. Дилан с удовольствием вырубил ударом кулака чертово окно. Атлас дернулся от неожиданности. Глупый маленький самодовольный щенок. Как только он теряет контроль, он теряет все. Дилан запер дверь. Пусть думают, что он бьет его. Есть вещи хуже ударов. Атлас собирался с мыслями. Он вжался в кресло, напряженно следя за каждым движением Дилана. Хорошо, и даже очень. Дилан снял пиджак, закатывая рукава. Очень хорошо. Он видел, как дернулся кадык Атласа. Еще лучше. Мальчик снимал наручники и отвлекал взглядом. Как бы он ни бесил Дилана, он был чертовски талантлив и так же самодоволен. Дилан снял кобуру. Холодный металл пистолета подходил огню ярости внутри него. Начав представление, он уже мечтал об овациях, но нужно было выжидать. Его терпение было бесконечным, но этот ублюдок истощал его быстрее остальных. — Если я выстрелю в тебя прямо здесь, ты таинственным образом исчезнешь или подохнешь, как все? — спросил Дилан вкрадчиво, вставая за его спиной. Атлас напрягся до максимальной степени, каменея и даже не поворачиваясь к нему. — Вы не посмеете, — произнес он, и его страх был бальзамом на душу Дилана. — А если я псих? — поинтересовался Дилан, прижимая пистолет к его шее, так, чтобы мелкий засранец ощутил его холод. — Что будешь делать, если я псих? — Он прошептал это у самого уха Атласа. — Махнешь волшебной палочкой? Произнесешь волшебные слова? Единственные волшебные слова — это твое признание, Атлас. — Мечтай, — бросил ему Атлас. — Закон не позволяет тебе ничего делать со мной. — А ты позер, — оценил Дилан. — Закон — это буквы, разве буквы остановят пулю? Или кулак? — Мне не в чем признаваться, — продолжал делать героический вид Атлас. Его губы слегка дрожали. Его страх можно было потрогать пальцами. Дилан усмехнулся. Он сел на стол, оказываясь перед ним. — У каждого есть, в чем признаться, Дэни, — протянул он мечтательно, потирая пистолетом подбородок. — Правда в том, что мне плевать, что ты скажешь, ты просто бесишь меня. Видишь ли, выход есть. Но нескоро. Очень нескоро. — Он отложил пистолет, доставая из кармана карту. — Вы же уважаете это, правда? Карту? — Он крутанул ее в пальцах. Атлас посмотрел на него с подозрением. Плевать. Дилану нужен его страх. — А я уважаю оружие. Давай поуважаем друг друга. — Он метнул ее вдоль щеки Атласа. Тот зашипел от боли и дернулся, чтобы прижать к ней руку, но вспомнил, что должен скрывать свою свободу. Дилан снова взял в руки пистолет, размазывая кровь по его щеке. Он наслаждался его узкими зрачками, его мокрым лбом и кровью, что вытекает из пореза, как самодовольство из него. — Ты псих, — произнес он отчетливо. — И я засужу те… Дилан заткнул его рот пистолетом. Оказалось удобно и крайне полезно. Атлас беспомощно смотрел на него, демонстрируя сладкий ужас, приторную боль и калорийный страх. Дилан поставил ноги на его колени, почти нежно притягивая его голову к себе и не позволяя выплюнуть пистолет. — Ты не представляешь, с кем играешь, Атлас, — прошептал он на ухо Атласу, ощущая запах его волос, усиленный и приправленный ужасом и непониманием. — Это ты заигрался, — произнес он, перекидывая наручники на Дилана. Он оттолкнул его, прижимаясь к стене. Дилан усмехнулся. Еще лучше. Наручники съехали по его рукам сами по себе. Он достал еще карту. Метнуть ее в Атласа было до невозможного приятно. Порез на его руке выглядел как подарок судьбы. Жалкий. Дезориентированный. Лучшее шоу для Дилана. Он увидел, как Атлас пытается послать карту в ответ. Дилан поймал ее, наслаждаясь крайней степенью отчаяния Атласа. Он вжался в стену, пытаясь добраться до окна. Дилан спрыгнул со стола, оставив пистолет на нем. При каждом его шаге Атлас пытался еще сильнее раствориться в стене. Его кровь оказывала странное, возбуждающее действие на Дилана. Он прижал пальцы к его порезу, наслаждаясь его выражением боли. — Я ничего не сделал, — произнес наконец Атлас просящим тоном. Он отшатнулся от Дилана. Дилан перехватил его за худое предплечье, с легкостью обхватывая его рукой. — А ничего и не надо, — улыбнулся Дилан, разглядывая его глаза. Страх можно спрятать, а вот узкие зрачки — никогда. Он притянул Атласа к себе еще ближе, проводя языком по его щеке. Кровь обладала потрясающим вкусом победы. Атлас испустил звук, полный отвращения и ужаса, и Дилан засмеялся. Великолепно. Как легко разбить это самодовольство. Как легко победить. Ему мало. Он устал. Устал терпеть. Он ждал, что Атлас ринется к окну и будет стучать в него яростно, моля о помощи. Но он стоял, сжимая кулаки. В ужасе стоял, собираясь противостоять ему, Дилану. Кровь остановилась, и Дилана это абсолютно не устраивало. Нужно больше крови. Больше страха. Больше подчинения. Он сжал его подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. — Никогда не смотри психу в глаза, — нежно предупредил Дилан, нажимая кнопку на часах. Это был один из аварийных путей отступления. В участке погас свет. Дилан моргнул, смотря через линзы в темноту. Он видел Атласа пульсирующим красным пятном. Это пятно дернулось от его прикосновения. Его дыхание было дыханием загнанного животного. Эта охота была великолепна. Дилан притянул его к себе, прокусывая его губу до крови. Атлас не умел терпеть боль. Он кричал. Дилану нравился его крик. — Я хотел предложить тебе засунуть в задницу свое самодовольство. Но вариант с пушкой мне нравится еще больше, — произнес он, угадывая его жалкое испуганное тело перед собой. — Лишь бы засунуть, да? — услышал он вдруг Атласа. Его страх исчез. Дилан моргнул, не представляя, куда исчез Атлас. Он ощутил, как его пальцы охватывают губы, как чужой язык скользит по ним. Он поймал Атласа, жалея, что не видит этого рискового ублюдка. — Любишь опасные игры? — уточнил он, испытывая неконтролируемое возбуждение. — Обожаю, — произнес Атлас в его губы, оставляя на них отпечаток крови. Дилан зарычал, толкнув его к столу. Он терял преимущество. Терял смысл всего этого. Он надавил на его шею, заставляя нагнуться. Он снова зарычал, понимая, что Атлас подставляется с готовностью, которой позавидовала бы любая шлюха. Он дернул его за волосы, заставляя его развернуться к себе лицом. — Так не пойдет, — произнес он, скользя пистолетом по его телу. — А как пойдет? — поинтересовался Атлас. Его ноги обхватили его за бедра, притягивая к себе. — Попробуем с пистолетом? Никогда не пробовал, — почти пропел он на ухо Дилану. — Как же ты меня бесишь, — нежно произнес Дилан, отправляя кулак в его живот. Боль Атласа вернулась. Вернулся и страх. Так лучше. — И все? — откашлявшись, произнес Атлас. Его самодовольная ухмылка ощущалась даже в темноте. — Ты мне нравишься, — прошептал он. — Но разочаровываешь. — Заткнись, — попросил его Дилан, устраивая пистолет между его губ. Влажное причмокивание взбесило его так же, как и возбудило. Он нашел его горло, сдавливая и заставляя хрипеть. Атлас цеплялся за его руку. В это буду играть лишь я один. Он задыхался. Дилан наслаждался его судорожными попытками освободиться. Его тело дергалось, как от электричества. Он швырнул его вниз, на пол, жалея, что не видит этого. Как жаль, что нельзя бить. Он поднял его за шкирку, снова толкая к столу. Это не секс. Это унижение. Чужая боль и страх возбуждали его, исчезнувшее самодовольство лишь подстегивало. Он не собирался страдать из-за отсутствия смазки. Волосы Атласа отлично подходили для того, чтобы управлять его головой. — Укусишь, и я разобью твою голову о стол, — пообещал он, проводя рукой по его щеке. Он ощутил его губы на своем члене, не позволяя ему брать верх над ним. Он толкнул его голову на себя, заставляя взять глубже. Язык Атласа двигался так, что Дилан отпустил его. Он потерял контроль. Острые зубы прижали чувствительную кожу, добавляя удовольствию остроты. — А как же разобью о стол? — спросил его Атлас, не выпуская член изо рта. — В следующий раз. — Он заставил Атласа подняться с колен. Тот снова выгнулся послушно прямо перед Диланом, и Дилан снова пожалел о полной темноте. Минута, не больше. Ему хватит. Слюны было мало, но ему удалось взять его почти с первого движения. Боль. Эта боль была на границе с удовольствием, и стон Атласа подтверждал это. — Ты такой же псих, как и я, — пробормотал Дилан, ощущая, как Атлас подается ему навстречу. Он двигался быстро, резко, но Атлас все равно подстраивался. Он стонал, громко, не стесняясь ничего, даже случайного свидетеля. Дилан закрыл его рот ладонью, но Атлас моментально скользнул языком по ней. — Тогда мы подходим друг другу, — ответил он, прикусывая один из его пальцев. Дилан двигался с той силой, которую вряд ли возможно было вытерпеть без боли. Он потерял смысл происходящего, вбиваясь в покорное тело так, как будто хотел его несколько дней. Он едва разобрал просьбу Атласа остановиться. Он считал, что победил. Свет вспыхнул в тот момент, когда он снова вошел в него, лицом к лицу. Он скользнул взглядом по порезу, встречая взгляд его лихорадочно блестящих глаз. Он требовательно двинул бедрами, и Дилан сорвался снова, радуясь тому, что стол привинчен к полу. Он смотрел на то, как Атлас запрокидывает голову, проводя рукой по своему члену. Этот ублюдок успел кончить первым. Еще немного, и Дилан потеряет не только работу, но и весь свой многолетний труд. — Буду ждать нового ареста, — услышал он голос Атласа и моментально взорвался болезненным, ярким оргазмом. Он тяжел дышал, не представляя, как этот тощий парень выдержал все это. Он провел рукой по его животу, размазывая его сперму. Когда француженка ворвалась в комнату, Дилан сидел напротив него, читая в его взгляде приглашение. Он отлично знал, где проведет парочку ночей. Атлас бесил его. Бесил желанием, которое вызывал. Француженка орала на Дилана, увидев порез на лице Атласа. Атлас сказал, что порезался наручником. Она ему не поверила. Им обоим было плевать. Впереди был вечер, назначенный лишь взглядом.