Родственные души

Невидимой красной нитью соединены те, кому суждено встреться, несмотря на Время, Место и Обстоятельства. Нить может растянуться или спутаться, но никогда не порвётся.*

      Нацу Драгнил терпеть не мог эти светские сборища, однако ходил на них исправно, иначе отец потом устроит трёпку и во всех красках распишет, как важны эти так называемые мероприятия для авторитета не только семьи, но и компании, которую, к слову, юноша в будущем унаследует, пусть и не является старшим ребёнком в семье.       Раньше, года эдак четыре назад, Нацу был полноправным единственным наследником, но стоило старшему Драгнилу заикнуться об ужине с некой дамой средних лет, у которой ко всему прочему ещё и две дочери есть, парень понял — скоро папаня подсунет ему сестрёнок. Породнились Драгнилы с Агрия уже через полгода, после чего Нацу обзавёлся старшей сестрой — Сорано, что страдала последней стадией петросянства, и младшей сестрёнкой-погодкой по имени Юкино. Девушка, слава Всевышнему, была полной противоположностью своей кровной сестры — добрая, милая и очень стеснительная. Проще говоря, ангелочек, в то время как её сестра больше походила на демона, ей бы ещё рога и хвост остроконечный — сущий дьявол. Отсюда, наверное, и понятно, почему возглавит семейное дело именно Нацу. Во-первых, мужчина, во-вторых, родной сын, а в-третьих, Сорано до ручки даже хладнокровного Игнила Драгнила может довести, моргнуть не успеешь. О малышке Ю даже говорить нечего, слишком молода для жестокого мира бизнеса. — Нацу, будь, пожалуйста, повежливее с гостями, — семейство Драгнил сейчас всем своим дружным составом находилось в салоне авто по пути в загородный дом какого-то там очередного отцовского партнёра, у которого, опять же, повод гулянку устроить, в общем-то, никакой, однако ради выпендрёжа перед потенциальными соперниками, его, в принципе, можно и из пальца высосать. — В прошлый раз мне и так пришлось краснеть перед тётушкой Роуз, а она, заметь, наша родственница. Зачем ты вообще начал огрызаться на реплики той старой клячи? Знаешь ведь, что маразм у неё старческий.       Сорано, сидящая справа от парня, прыснула, вспоминая, как братишка на том вечере месяц назад весьма ёмко подметил истинный возраст этой самой клячи. Бабуля всем и вся молола о своём тридцатнике, хотя на деле ей все пятьдесят, а потом отчего-то решила прикопаться к розоволосому «наглецу», который по пьяни не смог удержать смешка, услышав, как дамочка вешает лапшу на уши очередному представителю мужского пола. Мадама в отместку сказала что-то про «нетрадиционную ориентацию» и «неподобающий юношам» цвет волос. Разумеется, Нацу не мог просто так пройти мимо, когда какая-то малознакомая ему дама (пусть она и была лучшей подругой тётушки Роуз) затрагивает больную для него тему. «Цвет волос не показатель», — гордо отвечал всегда Драгнил, потому-то и высказал старухе все претензии, не скупясь на нелестные эпитеты. Как итог, мужественность свою парень отстоял, дамочку вынудил буквально сбежать с банкета, а потом получил от отца по полное число, что не удивительно. И это Нацу ещё повезло — праздник-то был исключительно в кругу многочисленных родственников.       Сам же Драгнил нахмурился, прослеживая в тоне отца некий упрёк и тонкий подтекст «Лучше не пей, сынуля, а то опять сдуру наболтаешь кому чего лишнего». И Нацу кивнул, зарекаясь сегодня даже тосты не поднимать чисто за компанию, поскольку знал, что если начнёт, вряд ли остановится.       Однако же быстро парень сломался. После часа пребывания в загородном доме каких-то там Хартфилиев стало до такой степени скучно, что не выпить хотя бы стопку с этим придурком Стингом попросту нельзя было. — Ну что, выпьем за моё горе, — всучив Драгнилу бокал безобидного красного вина, который вскоре сменит что-то покрепче, вздохнул Эвклиф, растрепав свои блондинистые патлы на затылке.       Какое-такое горе и почему знакомый говорит это с самой настоящей печалью, а не с привычной наигранной, Нацу, разумеется, не знал, пусть Стинг, вроде как, последние десять минут их общения только об этом и говорил. — Девушку, говорю, такую упустил, — заметив этот пустой посыл во взгляде, уже в скором времени, собутыльника, пояснил свою печаль Эвклиф, закинув руку на плечо Драгнила и тыкнув пальцем куда-то вперёд, где среди толпы мелькал достаточно высокий мужчины средних лет, беседующий с гостям и то и дело приглаживающий зачёсанные назад светлые волосы, где местами виднелась седина. — Папаня её. Вроде и не скажешь, а типчик жадный, дочь родную замуж гонит ради контракта, а в честь компенсации устроил вот эту вот показуху, заодно и помолвку организовал. Так что если услышишь чью-то пафосную речь о любви всей жизни, просто не обращай внимания — муженёк будущий будет предложение делать. Зрелище, согласись, только для престарелых романтиков. Лично я пойду лучше в туалете проблююсь.       Что ж, вот и раскрылась интрига очередного неизвестного доныне повода устроить гулянку посреди недели. Помолвка, значит. Тогда совет им да любовь, ну, и Стингу бабу наконец найти путёвую, а то эти его «Да я первый её бросил!» стали уже чуть ли не традицией их совместных с Драгнилом попоек. С Эвклифом, к слову, Нацу познакомился на дне рождения очередной дальней родственницы четы Агрия около года назад. Помнится, Стинг тогда уже успел где-то накатить, после чего заплетающимся языком вещал, какая же у Нацу миленькая сестрёнка, намекая на знакомство. Разумеется, как старший брат, Драгнил и на пушечный выстрел не подпустил бы этого охломона к малышке Ю, поэтому и решил тогда переключить внимание начинающего ловеласа на себя, всё подливая и подливая блондину, дабы градусы вытеснили все неприличные мыслишки с участием Юкино. И сработало, Стинг на следующем вечер вообще не помнил о существовании у Нацу младшей сестры, однако самого Драгнила помнил ясно, наверное, поэтому и не отвязался так просто. В конечном итоге Нацу смирился с компанией Эвклифа, посчитав, что так будет хоть чуточку веселее коротать часы на этих сборищах, пока, конечно, тот не свалит опять прочищать свой желудок, что сейчас блондин и сделал, влив в себя ещё одну стопку и улетучившись в сторону туалета. Драгнил же лишь хмыкнул и побрёл вглубь малознакомых ему личностей в поиске хотя бы яблока, а то эта горечь во рту невольно заставляла чувствовать себя последним алкашом, у которого перегар стал уже хроническим.       Яблоко нашлось, и даже не одно — целая этажерка с фруктами величаво высилась на небольшом столике, застелённом белой скатертью. Нацу на радостях чуть ли не бег пустился, пока не увидел, что возле стола сидит личность, пересекаться с которой в пьяном угаре не желательно. Та самая старуха с вымышленным тридцатником в свои пятьдесят всё также гордо восседала на стуле, с тошнотворным превосходством глядя куда-то вперёд. Впрочем, отступать Драгнил только поэтому не стал, уверенно двинувшись вперёд. Не глядя схватив первое попавшееся яблоко, которое оказалось вовсе не яблоком, а персиком, Нацу нарочито шумно рухнул на второй стул возле столика, с ехидным прищуром глянув на старуху, которая даже своё брезгливое «фи» скрывать не стала, скривив ярко красные губы, которые, к слову, напоминали вареники, поскольку дамочка, судя по всему, питала любовь к уколам ботекса. И на кой-чёрт, спрашивается, всё это надо? Видно же, что бабуля, а тут никакая пластика и прочая дребедень уже не поможет, ушёл поезд, так сказать. — Кто бы знал, что на таких прекрасных вечерах бывают столь невоспитанные личности. Клянусь, даже не взглянула бы на приглашение, — спустя пару секунд заговорила старуха, деловито откинув назад каштановые локоны, которые явно были накладными, если не париком. — Это взаимно, знаете, — хмыкнул Нацу, не желая снова вступать в разборки. Во-первых, Драгнил, вроде как, дал слово отцу, что буянить не будет, а во-вторых, слушать писклявый голос этой дамочки не было никакого желания. — Если бы были воспитанным молодым человеком, непременно бы извинились. Ох, неужели Игнил Драгнил и не в состоянии обучить сына манерам? Или он настолько занят своими пассиями, что про сыночка и забыл? — дамочка явно перегнула палку, когда заикнулась об отце парня, что ж, она свою получит сполна. — А вы завидуете этим пассиями? Хотите на их место? Увы и ах, но рухлядь, вроде вас, отца никогда не заинтересует, — нарочито брезгливо глянув на глубокий вырез декольте мадамы, развёл руками Драгнил, откусив наконец кусочек, как оказалось, сладкого персика. — Как ты меня назвал, сопляк? — гнев на морщинистом лице старухи можно было увидеть даже невооружённым взглядом. Пожалуй, не подойди к этому столику Игнил, грянул бы гром в лице злющей бабули, у которой, кажется, даже морщин в разы больше стало — ведьма, не иначе. — Нацу, ты опять? — не сказать, что Драгнил-старший был зол на сына, но и согласиться с его суждением не мог, пусть, парень был уверен, очень даже хотел. Наверное, не будь у отца этой пресловутой репутации, он бы и сам высказал даме всё, что думает. Помнится, именно она в тот вечер на дне рождения тётушки Роуз вскользь бросила миссис Драгнил какую-то колкость. — Вы меня, конечно, извините за выражение, но ваш сын настоящее хамло! — а актриса из неё что надо, вон какую моську обиженной скорчила. — Сын, извинись, — Игнил потёр переносицу, как всегда делал, когда его что-то дико бесит (действительно, кого этот писк не выведет из себя). — Нацу!       Парень так и сидел на стуле, закинув ногу на ногу, мужчина же стоял точно напротив, держа одну руку в кармане, а другой почёсывая затылок, тем самым взлохмачивая доныне ещё идеальную укладку его огненно-красных волос. Нацу, если честно, вообще не понимал, зачем отец красится. Ладно он, молодой парень, у которого в свои двадцать кровь кипит так, что кажется, будто он ещё из переходного возраста не вышел — что в голову взбредёт, то и выкинет. А впрочем, не время сейчас думать о подобной белиберде. Отец, всё же, начинает вскипать.       Серая радужка заметно померкла, будто заволоклась туманом, когда Драгнил-старший нарочито медленно склонился ближе к сыну, перед этим глянув на старуху, что по-прежнему играла свою роль жертвы, похоже, собираясь в скором времени привлечь к перепалке внимание и остальных гостей, дабы выставить семью Драгнилов не в лучшем свете — это конкурентам ой как на руку. Безусловно, Нацу долго будет корить себя, если из-за него про отца, человека, который столько сил и своей временами неумелой любви в него вложил, начнут болтать всякие гадости. — Извините, — вскочив, тем самым ошарашив вмиг отпрянувшего от неожиданности отца, нарочито громко произнёс-таки парень, уверенно посмотрев на не менее удивлённую дамочку, которая ещё долго пребывала в ступоре, в то время как Нацу схватил со стола первую попавшуюся бутылку вина и широкими шагами направился куда-то вглубь гостей, игнорируя окрик отца позади. — Старая сука, — в сердцах пнув скамейку на заднем дворе особняка, где цвёл красивый цветочный сад, прошипел Драгнил, а после рухнул на эту самую скамейку, ловким движением открыв пробку бутылки. — И не говори, — парень даже подпрыгнул, когда совсем рядом кто-то захихикал, а после чокнулся с ним бутылкой точь-в-точь такого же вина.       На скамейку приземлилась невысокая блондинка в чёрном платье-футляр и, одарив Нацу в какой-то степени понимающим взглядом, сделала пару глотков алкоголя прямо из горлышка бутылки. А ведь светские дамочки такое не вытворят. Наверное, при других обстоятельствах Драгнил и не подумал бы, что девушка носит фамилию какой-то относительно богатой семейки. — Эта тварь хотела под моего отца лечь, но он у меня не тупой, сам же её выкинул из офиса, — поморщившись незнакомка, вновь чокаясь и намереваясь влить в себя ещё парочку глотков, пока Нацу, что наконец пришёл в себя после секундного ступора, не отобрал вино, подметив, что девушке, в принципе, может и не быть восемнадцати. — Спиться решила? — хмыкнул Драгнил, с нескрываемой насмешкой глядя на разморённую градусами незнакомку, которая, парень был уверен, впервые решила напиться в стельку. — Повод-то хоть весомый? — С моим поводом лучше вообще повеситься, — завалившись на спинку скамейки, отозвалась девушка, сдув с глаз длинную чёлку. — Люси, — коротко представилась она после, протянув руку для рукопожатия. — Нацу. — Накатим на пару, а, Нацу? — хитро прищурившись, пропела Люси, выхватив у парня свою бутылку. — Одной спиваться скучно, а ты вроде из всех этих показушников тут самый нормальный.       И парень кивнул, в очередной раз чокаясь с новой знакомой и смело глотая обжигающую глотку жидкость, будто персиковый сок. Настроение сегодня, честно говоря, ни к чёрту, аж тошно от всех этих улыбочек и наигранных обменов любезностями. А тут судьба подкидывает такой вот подарочек — собутыльницу, которая не ждёт от тебя сочувствия и якобы дельных советов. Люси просто нужно было забыться, Нацу тоже не прочь сегодня отключиться в отцовской машине под аккомпанемент его воспитательных речей по поводу попоек в столь юном возрасте и гаденький смех Сорано, которая пусть братишку и любит, но попросту не будет собой, если не постебётся. — Красиво, чёрт возьми, — они просидели на этой скамейке почти полчаса, молча распивая на двоих алкоголь, когда Люси отчего-то решила разрушить тишину, запрокинув назад голову.       Нацу кивнул, невольно заглядевшись на усыпанное звёздами небо, точно чёрный шёлк, расшитый драгоценными камнями, что сверкали один другого ярче. Ночь была тихой, пусть из особняка и доносился говор гостей и едва уловимое звучание музыки. В мыслях же постепенно становилось пусто, позволяя наконец кануть в столь желанную бездну умиротворения, где ни одна занудная старуха не прикопается.       Мельком глянув на Люси, Драгнил невольно задумался, а от чего она прячется в этой бескрайней пропасти. Нет, он не собирался лезть девушке в душу, допытываться, пытаться подбодрить. «Эй, вы же едва знакомы», — отчётливо стучало в голове в одном ритме с биеньем сердца, которое отчего-то будто затрепетало, когда Люси возвела на парня взгляд карих глаз, таких ярких, «с искорками», как всегда говорил отец, рассказывая сыну о его родной матери.       В свете отдалённого уличного фонаря Люси казалась видением, духом, ангелом, что источает согревающее свечение, отчего в её компании хочется просто расслабиться и плыть по течению. Наверное, поэтому Нацу потом просто болтал всякую чушь о погоде, а девушка зачем-то активно поддерживала этот бессмысленный разговор, коротко улыбаясь, прежде чем сделать ещё несколько глотков оставшегося на дне бутылки вина.       Оба уже еле цеплялись за реальность, плохо понимая происходящее из-за алкоголя в крови, когда из особняка вышел какой-то мужик в строгом костюме, должно быть, дворецкий, и что-то сухо сказал, сразу после этого вновь удаляясь в зал. — Задрала такая жизнь, — заплетающимся языком изрекла Люси, с трудом поднимаясь со скамейки. — Хочу начать бомжевать, только бы эти рожи зажравшиеся не видеть. — Если решишься, мне маякни, — пьяно хохотнул Драгнил, поддерживая шатающуюся собутыльницу по пути в зал. — Будем вдвоём по подворотням таскаться.       Люси засмеялась, а после отпрянула от опоры в виде плеча парня, когда они уже оказались внутри особняка, вновь среди толпы малознакомых гостей, которые на самом-то деле не собираются желать будущей семейной паре благополучия и прочих соплей, они просто ради галочки присутствуют на всех этих вечерах. — Хороший ты парень, Нацу, — ухмыльнулась Люси. — Встреться мы с тобой раньше, я бы тебя расцеловала, вот честно. — А что мешает сейчас? — Драгнилом руководили пьяный рассудок и дикое желание прижать новую знакомую к стене, покрывая её шею россыпью засосов. Слишком уж сильно парня тянуло к этой загадочной особе, что аж смешно становилось — со знакомства прошёл всего-то один ничтожный час. — По пьяни не интересно, я тебя утром вообще не вспомню, — развела руками Люси, на что Нацу согласно кивнул — на утро все мысли будут концентрироваться только на головной боли и сушняке. — Мисс Хартфилия, ваш отец ждёт вас, — к парочке подплыл всё тот же дворецкий, а Нацу до последнего надеялся, что фамилия ему просто послышалась.       Однако когда после прощанья Люси под локоть взял тот самый высокий мужчина, на которого указывал тогда за столиком Стинг, а потом подвёл вяло сопротивляющуюся дочь к центру залы, где стоял широкоплечий брюнет с бархатной красной коробочкой в руках, Драгнил оценил чувство юмора этой стервы судьбы. У Люси помолвка, а у Нацу сердце бьётся в разы чаще при вспоминании её карих глаз и таких манящих губ. Всё-таки парень тот ещё неудачник.

***

      Следующая встреча Нацу с Люси произошла через месяц на корпоративе в честь подписания какого-то очень важного контракта. Организатором сего мероприятия стал отец Стинга, который, помимо сотрудников, позвал на гулянку и старых друзей, в список которых входили семьи Драгнилов и Хартфилиев.       Наверное, парню вообще не следовало после того вечера в особняке даже вспоминать о златовласой девушке, поскольку это попросту не имеет смысла — Люси теперь невеста какого-то там Фуллбастера, которому Нацу, если честно, не прочь свернуть шею. Однако вместо того, чтобы тихо сидеть за барной стойкой, вливая в себя виски, Драгнил вскочил и поплёлся на крышу клуба, вспоминая, как заворожёно девушка тогда смотрела на россыпь искр в небе. И не зря ведь он поднимался, чуть не свалившись с лесенок. Люси была на крыше одна, опять в обнимку с бутылкой и лёгкой улыбкой на губах, всё такой же грустной, как и тем вечером в саду. — Привет, — облокотившись на поручень и устремив взгляд на живую магистраль, глухо поприветствовал знакомую Нацу, взяв у неё из рук бутылку и отпив несколько глотков — а они похожи, в тот раз вино, сегодня виски. — Не против составить мне компанию снова? — хитро улыбнувшись, пропела девушка, возвращая в свои владения алкоголь. — Какой повод на этот раз? — Поверь, прошлому ничуть не уступает, — как-то вяло хмыкнула девушка, заправляя за ухо прядь светлых волос. — Поговори со мной, а? А-то этот Грей такой зануда. — О чём хочешь поговорить? — Недавно все части Астрала пересмотрела. Прикольный фильмец, не находишь?       Нацу невольно прыснул. Вот уж странная Люси, считать ужастики прикольными — эта её особенность парню определённо нравится. — Чёрт, теперь попкорна охота, — простонала девушка, а потом вновь с хитрым прищуром посмотрела на Драгнила, придвинувшись ближе, из-за чего их плечи вплотную притиснулись друг к другу. — Сладкий или солёный? — Сладкий. — Нет, ты определённо классный парень, — покачала головой Люси, вновь отпив немного виски.       Молчание, повисшие между ними после, нисколько не напрягало, как и при первой встрече. Люси вновь нужно было забыться, а у Нацу всё такое же отвратное настроение — не идеальная ли они после этого пара? — Когда свадьба? — наверное, Драгнил попросту заснуть бы не смог, не узнав эту злополучную дату. — В конце месяца, — Люси опустила голову, из-за чего светлые пряди не позволили Нацу разглядеть эмоции на её лице. А впрочем, он и так на уровне ощущений мог прочувствовать состояние девушки. — Знаешь, так хочется какую-нибудь гадость отцу выкинуть. Я-то дура думала, что выйду замуж по любви, хотя прекрасно знала, что в наших кругах о подобном даже мечтать бессмысленно.       Люси поникла, вяло махая туда-сюда уже пустой бутылкой и глядя вниз, где в непрерывном потоке по магистрали мчались автомобили, громко сигналя на поворотах. Люди же, как муравьи, всё куда-то спешат, разбегаются по домам к тем, кто их по-настоящему любит и ждёт. Пожалуй, Люси слукавит, если скажет, что не завидует им.       Хартфилия слабо улыбнулась, когда её руку накрыла ладонь Нацу и ободряюще сжала. А ведь парня, наверное, ждёт тоже самое. Ему тоже найдут подходящую кандидатуру на роль невесты среди отпрысков папиных знакомых, а потом с натянутыми улыбками на губах скажут, что они просто идеальная пара.       Драгнил не романтик. Ему, если честно, не особы важны чувства между супругами. Наверное, когда мода на эти чёртовы браки по расчёту дойдёт и до него, он просто примет это как должное. Возможно, попытается привыкнуть к объятьям женских рук по ночам, может даже попробует открыть своё сердце этой девушке. Или… Или ночами напролёт будет вспоминать ту светловолосую собутыльницу, которая, даже не зная его толком, могла понять, молча поддержать и одним лишь прикосновением дать понять, что чувства парня всё же имеют цену, пусть и только для неё. Это у них взаимно.       Всему виной алкоголь в крови и юношеская порывистость, думал Нацу, когда едва ощутимо коснулся губ Люси своими. Потом же, обвив тонкую талию руками, плюнул на все запреты и поцеловал более требовательно, с наслаждением принимая ответ, когда девушка, выпустив из рук бутылку, порывисто вплела пальцы в его розовые волосы, чуть оттягивая назад.       Напористые, влажные и до одури желанные поцелуи спустились к шее, опаляя бледную кожу горячим дыханием, в то время как рука блуждала уже где-то под складками лёгкого платья, поглаживая бёдра и срывая наконец пока ещё тихий несдержанный стон с покрасневших от долгого поцелуя губ.       По позвоночнику пробежался целый табун мурашек, когда Люси упала на кровать в VIP-комнате (куда они сбежали с крыши), из-под полуопущенных век наблюдая за Нацу, что торопливо скинул жутко неудобный чёрный пиджак, нависая над девичьим телом и жадно блуждая взглядом по выпирающим косточкам ключиц и вырезу декольте тяжело вздымающейся груди. — Поцелуй меня, — шёпот на самое ухо, которому хочется подчиниться, выполнять каждое указание, будто в бреду.       Драгнил потянулся к призывно приоткрытым губам, однако тут же был опрокинут на спину, не успев и возразить, когда Люси ловко оседлала бёдра парня, зарываясь пальцами в его волосы и целуя, мокро, пошло, оттягивая напоследок нижнюю губу зубами. — Хочешь меня трахнуть? — насмешливая полуулыбочка заиграла на лице Нацу, когда Хартфилия подцепила пальчиками воротник рубашки, а потом, не церемонясь, рывком разорвала ткань, игнорируя звук прыгающих по полу пуговиц. — А ты у нас оказывает педиковатый пассив? — царапая сильную грудь парня ногтями, хмыкнула девушка, переходя прикосновениями на рёбра. — Как же быстро ты меня раскусила! — Тогда сегодня дам тебе шанс побыть сверху, — Люси говорила вполголоса, попутно очерчивая кончиками пальцев рельефный пресс и нагибаясь ближе к уху Драгнила. — Я хочу тебя, — томный шёпот, а после засос у основания шеи и призывное движение бёдрами вперёд, что заставило парня буквально взвыть и с рыком вновь повалить Хартфилия на кровать, вцепившись рукой в спинку кровати, припав к столь сладким губам.       Дыхание девушки стало глубже, когда Нацу нарочито медленно растянул молнию на платье, оголяя хрупкие плечи и грудь, скрывающуюся под чёрным кружевным бюстгальтером, который уже вскоре валялся где-то рядом с кроватью. Короткими поцелуями спускаясь от шеи к ложбинке меж грудей, Драгнил подушечками пальцев оглаживал внутреннюю сторону бедра под дико мешающимся подолом платья, то и дело подцепляя край нижнего белья, отчего Люси дёргалась, чуть прогибаясь в спине и кусая губы, руками вцепившись в сильные плечи.       Нацу медлил, языком обводя ареалы сосков и украдкой наблюдая за сменой эмоций на лице девушки. Припухшие от поцелуев губы были приоткрыты, затуманенные пьяным возбуждением глаза смотрели на него из-под полуопущенных век, щёки зарделись, а к взмокшему лбу прилипла светлая чёлка. Вкупе с тихими стонами эта картина возбуждала до боли внизу живота, отчего Драгнил всего на миг подумал, что, наверное, отдал бы многое, чтобы видеть это каждую ночь, сгорая с Хартфилией вновь и вновь до самого рассвета под их общие неутихающие стоны наслаждения.       Языком коснувшись бусинки соска, Нацу полностью вобрал его в рот, чувствуя, как волосы на затылке оттягивают чужие руки, и слыша над головой громкий протяжный стон, отчего крышу снесло буквально вмиг. Люси была подобно наркотику, настоящему, не тому, от которого получаешь лишь лёгкий кайф, а к которому питаешь животную зависимость, думая, что и дня прожить без дозы попросту невозможно.       Девушка металась по кровати, судорожно сжимая пальцами мокрую от пота простынь, когда поцелуя Нацу переместились на низ плоского живота, а платье уже валялась рядом с пиджаком парня. Кожа, казалось, огнём горела при каждом прикосновении, будто спичкой водили, оставляя ожоги в виде алых засосов и влажных следов от чужих губ. Руки парня грубо сжимали ягодицы Люси чуть ли не до синяков, когда он языком провёл линию от тазовых косточек до внутренней стороны бедра, утробно рыча и наслаждаясь громкими протяжными стонами, а после спешно избавил Хартфилию от последнего клочка одежды, убирая дрожащие руки девушки, когда та попыталась прикрыться, тихо вскрикнув и покраснев. — Нацу, я…подожди. — Значит, я первый? — сам факт того, что тому козлу Грею уже хрен что перепадёт несказанно льстил Нацу, однако если Люси всё же попросит прекратить, парень остановится, пусть и будет потом изнывать по столь желанному телу, будто при ломке. — Мне прекратить? — Нет, но… — Я буду нежен, — искренняя улыбка и взгляд серых глаз, призывающих довериться. Парень никогда бы не причинил такой девушке боль.       И Люси доверилась, едва заметно кивнув, а после выгнувшись в спине и протяжно застонав, когда горячий язык Драгнила проник в неё, в то время как его руки успокаивающе блуждали по широко раздвинутым бёдрам, чуть сжимая от нетерпения Нацу стать наконец с Хартфилией одним целым.       Девушка, не зная куда деть руки, вновь вцепилась в густые розовые пряди, не сдерживая криков, когда язык парня проходил по чувствительным точкам, вынуждая буквально подскакивать на кровати, а после как-то разочарованно выдохнуть, когда мучительная ласка наконец прекратилась.       Люси пришла в себя, лишь услышав, как пряжка ремня на брюках Нацу звякнула, после чего послышался звук расстегивающейся молнии на ширинке. Плохо соображая и вяло передвигая конечностями, разморённая лаской девушка умудрилась повалить парня на кровать, вновь седлая его бёдра, кладя ладонь на возбуждение Драгнила, сжимая член сквозь ткань боксеров и получая в ответ судорожный хриплый вздох. — И всё же решила меня трахнуть? — шутить, если честно, уже как-то не было особого желания и сил. Оголённое девичье тело манило, дико хотелось наконец овладеть им в полной мере под приглушённые отголоски музыки из зала, громкие протяжные стоны и сбивчивый шёпот на ухо. — Просто хочу сделать тебе приятно, — по-кошачьи хитрая улыбка заиграла на губах Люси, после чего она медленно провела по возбуждённому органу парня вверх-вниз, попутно склоняясь к оголённому торсу и невесомо целуя напряжённые мышцы, распаляя и без того готового сорваться в любой момент юношу.       Проворная ручка нырнула под ткань трусов, робко касаясь разгорячённой лаской плоти, а после более смело чуть сжимая и вновь проводя от основания до головки, оглаживая её большим пальцем, в то время как губы вовсю блуждали по смуглой коже, местами втягивая её, оставляя яркие метки.       Тяжёлое дыхание, казалось, слилось воедино, когда оба несдержанно простонали, стоило Люси сесть точно на пах Нацу, елозя, а тем самым всё подогревая и так пылающее внизу живота желание. Спустя парочку таких же движений, буквально сводящих с ума, Драгнил рыкнул, подмяв Хартфилию под себя, а после стягивая с себя штаны вместе с боксерами. — Не бойся, — успокаивающий шёпот на ухо и нежное поглаживание колена, когда Люси смутилась, закрыв ладонями лицо, а после короткий поцелуй в макушку и болезненная полнота внутри, сладкой истомой распространяющаяся по венам вместе криком, заполнившим собой всё пространство небольшой VIP-комнаты.       Одно целое душой и телом, пожалуй, лишь ощутив эту близость с Люси, Нацу понял, что такое и правда бывает. Бывает одно дыхание на двоих, бывают стоны наслаждения в унисон и возбуждение, что с каждым толчком всё нарастает и нарастает, полыхая в юных телах ярым пламенем, а на теле горя яркими отметинами засосов и краснеющими следами от укусов.       Хартфлия буквально ездила по мокрой простыни, судорожно цепляясь за скользкие от пота плечи Нацу, носом утыкаясь в изгиб его шеи и жадно вдыхая мускусный запах мужчины, не сдерживая сладостных стонов, подхватываемых храпящим рыком Драгнила, что с упоением вбивался в разморённое тело девушки, понимая, что ему всё ещё мало. Мало обжигающих прикосновений девичьих рук, мало этого голоса и томного «Нацу». Слишком мало времени, чтобы насладится Люси сполна — у них всего одна ночь.       Громкий вскрик, после чего Хартфилия выгнулась, всем телом прижимаясь к парню, что в унисон с ней протяжно простонал, с наслаждением прикрывая веки и выходя из девушки, кончая на её живот.       Оба обессилено повалились на кровать, закутываясь в одеяло и понимая, что в комнате стало до невозможности душно. Тела после оргазма до сих пор немного потряхивало, а перед глазами расплывались цветные круги, когда Нацу нашёл-таки в себе силы притянуть Люси ближе, с придыханием утыкаясь носом во влажные от пота волосы, вдыхая едва уловимый запах алкоголя, что переплетался со сладким ароматом духов и чем-то животным. От Хартфилии пахло сексом, и это дико заводило, пусть Драгнил и понимал, что сегодня ему вряд ли что перепадёт. Всё же девушка испытала всё впервые. — Просто секс? — устало прошептал парень, но так и не получил ответа, поняв, что Люси заснула у него на груди, а после провалившись в мир Морфея следом под отголоски приглушённой музыки из зала и неутихающий говор разгулявшейся толпы.       Лишь утром, проснувшись в пустой постели, Нацу с горечью отметил отсутствие хотя бы записки. И всё-таки это всего лишь секс.

«Знаешь, так хочется какую-нибудь гадость отцу выкинуть»

***

      Стоит ли говорить, что даже закати Драгнил скандал, его всё равно бы потащили на эту чёртову свадьбу, опять же, прося не связываться со Стингом, так как между «пьяный Нацу» и «Нацу с Эвклифом» можно смело ставить знак равенства. И пусть вечного собутыльника парень и не нашёл среди толпы разодетых гостей, стопку-другую пригубить всё же успел, прежде чем все направились в зал для церемонии.       На столь важное событие мистер Джудо Хартфилий не пожалел своих ненаглядных денежек, разукрасив загородный дом настолько искусно, что даже у той старой клячи с тридцатником вместо пятидесяти отвисла челюсть. Если в саду просто прибавилось всевозможных белых ленточек, поскольку здесь и так повсюду были белые и нежно-розовые розы, пышными дорожками тянущиеся вглубь сада, где стояла украшенная всё теми же розами арка из светлого дерева, то внутри особняка всё преобразилось до неузнаваемости. Если тем вечером в честь помолвки в зале преобладали тёмные оттенки под стать мрачной ночи, то сегодня всё, казалось, светилось белизной. Светлый потолок с витиеватой роскошной люстрой казался в разы выше из-за обилия солнечных лучей, проникающих в помещение благодаря распахнутым настежь окнам с белыми рамами, которые обрамляли всё такие же светлые шторы из лёгкой, будто пух, ткани. Повсюду стояли круглые столы с напитками, застелённые светлыми скатертями с золотистой бахромой по краям, возле них — стулья с мягкой обивкой, а меж всем этим от самой двери из массивного красного дерева и до противоположного конца залы, где стол свадебный алтарь, стелилась не особо широкая красная ковровая дорожка с россыпью белых лепестков вдоль краёв.       Гости ленивыми вереницами начали заходить в дом из сада, занимая места за столиками и не переставая переговариваться. И Нацу нисколько не просчитается, если скажет, что сейчас вон те дамочки, ближе к алтарю, перемывают невесте кости от зависти, а вон те мужчины, чуть поодаль, треплются о делах компании, вообще забив на торжество. Сам же парень разместился за столиком ближе к выходу, потому что знал, что вряд ли сможет спокойно досидеть до конца регистрации. Попросту не выдержит.       Рядом уселась малышка Ю, сегодня по-особому красивая, в бледно-голубом платье до колен и искусственной синей лилией в коротких пепельных волосах. Сорано вилась где-то среди гостей с матерью, а отец беседовал в саду с отцом Стинга.       До начала оставались жалкие десять минут, когда у алтаря, где уже стояла регистраторша, нарисовался этот Грей, одетый с иголочки, по всем правилам данного мероприятия, если вспомнить, что у Фуллбастера роль жениха. Драгнил невольно присмотрелся к нему, отмечая, что нет в этом холодном принце ничего особенного. Тёмные волосы, чёрные глаза и бледная кожа. На языке так и вертится язвительное «Аристократ, чтоб его», а ещё множество так и не высказанных слов. Хочется кричать, орать во всю глотку «Почему он?» Почему ему суждено делить с Люси все радости и беды, почему он будет с ней и в болезни и в здравии? Почему именно с этим Фуллбастером был нужен этот чёртов брак по расчёту?

«Почему не я?»

      Нацу даже упустил момент, когда в зале все затихли, и полилась столь ненавистная сейчас свадебная мелодия, когда двери в конце залы раскрылись, являя гостям высокого статного мужчину в костюме и зачёсанными назад светлыми волосами, а рядом с ним невообразимо красивую девушку в пышном белом платье и длинной фатой до самого пола. — Какая она красивая, — восхищённо прошептала Юкино, комкая пальчиками подол своего платья.       И Драгнил невольно кивнул, заворожено следя за каждой деталью столь прекрасного образа девушки, которую он, кажется, смог полюбить всего-то за две встречи и одну ночь, полную страсти.       Всё такая же бледная кожа, что тогда буквально пылала о каждого прикосновения и поцелуя, всё такие же тёплые карие глаза, обрамлённые длинными чёрными ресницами, что тогда смотрели сквозь пелену возбуждения и невыносимо сильного желания, всё такие же манящие губы, что тогда были искусаны в кровь от долгих мокрых поцелуев. Люси всё та же. Его Люси, любящая глушить печаль алкоголем и недолюбливающая ту надменную старуху. Его Люси, которая уже через несколько минут по закону больше никогда не сможет принадлежать ему.       И почему жизнь так несправедлива? Почему эта сучка судьба так любит мучить людей? Должно быть, она та ещё садистка.       Шлейф белоснежного платья за спиной Люси походил на сложенные крылья, знаменующие свободу, которую уже через пару минут у неё отнимут, подобно тому, как открывают крылья ангелу. Девушка судорожно сжимала пальцами букет, едва заметно кусала губы и не смела поднять взгляд, попросту не могла принять тот факт, что уже вскоре всё произошедшее с ней за последние два месяца перечеркнёт это чёртово обручальное кольцо.       Женщина у алтаря начала свою речь, когда отец Люси выпустил из рук её ладонь и передал слабо улыбающемуся Грею. Хартфилия совсем тихо хмыкнула — а ведь ему всё это тоже не в радость. Возможно, Фуллбастер вовсе не одинок, возможно, та синеволосая девушка, утирающая слёзы за дальним столом, именно та, с кем парень хотел скрепить себя узами брака, настоящими, без принуждения. Он, точно как и Хартфилия, давил себе злость на этот несправедливый мир, он тоже испытывал отвращение к фальшивым клятвам, что они сейчас друг другу дадут.       До рокового момента оставались считанные секунды, когда время вокруг будто замерло, а Люси незаметно оглядела присутствующих. Отец, стоящий чуть поодаль, радостно улыбался, гости вкрадчиво переговаривались, всё не снимая с лица эти маски доброжелательности, а за дальним столом сидела миниатюрная Юкино, такая красивая с этим цветком в волосах, а ещё совсем одна. Нацу рядом с ней не было. Раз. — Прежде чем зарегистрировать Ваш брак я должна в присутствии свидетелей и ваших гостей задать Вам вопрос: по доброй ли воле, без чьего-либо принуждения, Вы заключаете Ваш брак? Является ли Ваше желание стать супругами свободным, искренним и взаимным? Два.       Сердце в груди заклокотала в разы быстрее, буквально оглушая, словно погружая в вакуум, где лишь это частое «тук-тук-тук» не позволяет кануть в бездну бессознательности. Ноги подкашивались, руки тряслись, а в горле будто комок застрял, когда после хриплого «Да» от Грея настала очередь Люси. — Мисс Хартфилия, Ваш ответ?       Девушка посмотрела на Джудо, в ответном взгляде которого плескались нотки волнения, вновь оглядела гостей, а после набрала в лёгкие как можно больше воздуха, словно после своих слов задохнётся.

«Прости, отец»

Три.       Гости замерли подобно статуям, а жених невольно едва слышно выдохнул с облегчением, когда шлейф пышного свадебного платья скрылся за закрывающимися массивными дверьми из красного дерева в конце залы.

***

      Нацу, если честно, подумывал броситься под машину, словно пытаясь кому-то доказать что-то. Возможно, показать Люси, что на самом деле он к ней чувствует. Между ними ведь столько недосказанности осталось. И вроде бы чего сложного просто однажды встретиться и разрешить все недомолвки теперь уже с уверенностью поставить точку в отношениях, которые с самого начала были обречены на печальный конец. Сейчас же в груди как-то холодно и пусто, словно в душе свищет вьюга, покрывая разбитое сердце толстой коркой льда.       Почему ушёл? А потому что не выдержал бы всего этого и точно накинулся бы на женишка с кулаками, ибо как последний эгоист считал, что Люси лишь его, даже не спросив её саму. Парень даже не знал, взаимны ли его чувства, ведь, кажется, то утро в пустой VIP-комнате ясно говорило о бессмысленности всех этих недо-отношений длиною в две встречи и одну ночь.       И почему всё сложилось именно так? Почему именно в тот момент, когда Нацу, наконец, нашёл ту самую девушку, судьба отняла её, а потом ещё хотела передать другому на его глазах? Наверное, потому что Нацу Драгнил неудачник. — Хочу напиться и пойти бомжевать.       Драгнил сидел на скамейке возле сторожки перед въездом в город, игнорируя пьяный храп сторожа из недр небольшой будки. Он шёл по загородной трассе добрые полчаса, наплевав на пыль, оседающую на дорогой костюм, и смешки проезжающих мимо водителей. Знали бы они, как парню хреново, может и постыдились бы. — Надеюсь, на пару со мной, как и договаривались?       Нацу же не настолько пьян, чтобы ему мерещились невесты с бутылкой вина в руках? Или это уже первая стадия шизофрении как последствие частых попоек?       Хватило секунды три, чтобы поверить в реальность происходящего. Секунда, чтобы сфокусировать взгляд на столь любимом личике, обрамлённом блондинистыми волосами, что ещё получасом ранее были собраны в красивую причёску. Вторая, чтобы улыбнуться уголками губ и чокнуться с будущей собутыльницей своей бутылкой, которую парень без зазрения совести спёр со шведского стола в саду загородного дома. И ещё одна, чтобы почувствовать тёплые объятья девичьих руки и горячее дыхание на ухо. — Можешь считать меня дурой, но я влюбилась в тебя, Драгнил, и плевать я хотела, что всего за две встречи. — Хорошая из нас выйдет парочка — два дурака, — обняв девушку в ответ, Нацу уткнулся носом в светлые волосы, а после добавил. — И всё-таки тебе очень идёт свадебное платье. — Надеюсь, в следующий раз на меня наденешь его ты. — Даже не сомневайся.       Короткий поцелуй в сладкие от вина губы и переплетение пальцев, как знак единства. Хитрое «Чем займёмся?» и улыбчивое «Посмотрим Астрал». — С попкорном? — С самым сладким попкорном.